Почти все столики в «У Атцуи» были заняты. Чувствуя, как бегают по коже мурашки, я обвела взглядом ресторан. Моя цель, мужчина из управляющих, заведующий каретной фабрикой, сидел за столиком у окна и разговаривал с коллегой в дорогом костюме. За последние несколько месяцев я выяснила, что они оба заказывают материалы на одном и том же черном рынке в Иакирру.
И мне нужно было имя их поставщика.
Бесконечные месяцы я шпионила в составе низших рангов нодтактов. Год назад меня наконец-то прикрепили ко Второму подразделению, ответственному за раскрытие революционеров и предателей Луисонна. Несмотря на официальное положение, мой хвост из Третьего подразделения – вынюхивающего предателей внутри ставских организаций – стал только больше.
Скавкатова, моя руководительница, не давала забыть, что не доверяет мне. Как бы я ни старалась определить посланных за мной шпионов и избегать их, она всегда знала больше, чем ей полагалось. Если у меня и оставалась хоть какая-то надежда покинуть Луисонн, то мне надо было выбраться из-под ее гнета. А для этого необходимо добиться повышения.
Узнав имя поставщика с черного рынка, я могла бы привлечь внимание высших чинов своего подразделения, после чего у меня появился бы шанс схватить дело посложнее, а там, глядишь, и хвост бы стал поменьше, и поводок посвободнее.
К сожалению, все места рядом с моими целями были заняты.
– Сюда, пожалуйста, – сказала официантка, показывая рукой дальнюю часть ресторана.
Я вцепилась в руку своего спутника:
– Но я хочу сидеть у окна.
– У нас сейчас нет свободных мест рядом с окном, – ответила девушка.
Мой спутник вздернул губу, глядя на нее поверх острого носа. Его расшитый пиджак и надменная осанка так и сочились деньгами. Он был из класса управляющих, и весь мир был обязан об этом знать.
– Найдите, – потребовал он.
Официантка побледнела, но быстро сдалась. Заламывая руки, она направилась к паре торговцев, сидевших возле моей цели. Я отвела взгляд, чтобы не видеть их огорчения, и тут же заметила барона Хулея.
Моргнула несколько раз, но это точно был он. Бывший реформист с комфортом расположился в самой дальней части ресторана с собеседником в ярко-красном полосатом костюме. Хулея я не видела с тех самых пор, как ставы подстрелили его в Кровавый Пятдень. В «Ставском наблюдателе» потом писали, что после этого его изгнали в Кунсии. Пульс забился чаще. Зачем он вернулся?
– Погодите, – выпалила я.
Официантка замерла между столами. Мой спутник вопросительно вскинул брови, и я убрала дрожащие ладони за спину.
– Ничего страшного. Можем и там сесть. – Совсем рядом с бароном был пустой столик. Узнай я что-то важное насчет него, на меня обратят внимание все подразделения нодтактов.
Официантка с заметным облегчением отвела нас в дальнюю часть. Мой спутник пробормотал себе под нос, что это «другое дело», как будто столик торговцев был бы неудобством для него, а не для них. Я его уже не слушала. Голова кружилась.
Я шла на риск. Заметный.
Скавкатова узнает, что я бросила свое задание. Если у меня будет что-то хорошее на Хулея, она не станет меня наказывать. Но это «если».
Мы подошли так близко к столику барона, что я могла его коснуться. Мужчина в красном поднял взгляд. Заметив, что я смотрю, он сверкнул мне очаровательно кривоватой улыбкой. Его карие глаза, совпадающие по цвету со смуглой кожей, обвели меня с ног до головы, и он откинулся на спинку стула, поправляя кроваво-красный полосатый пиджак. На его плече свернулась коса темных волос.
– Кхем, – кашлянул мой спутник.
Барон Хулей прервался на полуслове, замечая нас. Мой спутник шмыгнул носом, как недовольный школьник. Красивый незнакомец улыбнулся еще шире.
– Прошу прощения, – сказала я, сделав полуреверанс и усаживаясь на стул сразу за Хулеем.
Всегда привлекала взгляды, когда надевала это лицо прекрасной дочки киррского бизнесмена. Внимание чужих ничего не значило, но мое сердце все равно пустилось в пляс.
– Прошу прощения, мистер Диоси, – сказала официантка за моей спиной. – Это вино, к сожалению, закончилось.
Я запомнила его имя. Кунсииец.
– Так, значит, твой отец работает в минералах? – спросил мой спутник.
Он неплохо выглядел. Темные волосы, аккуратно подстриженная короткая борода. Иногда, надевая это лицо, я позволяла мужчинам привести меня домой. Принимала дорогие подарки, чтобы продать потом, а затем забывалась в их руках. На несколько жарких секунд это помогало мне забыть о пустоте, которая пожирала меня изнутри с самого Кровавого Пятдня. Но у моего сегодняшнего спутника был нехороший блеск в глазах, будто я была кораблем, который он планировал купить. К нему домой я идти не собиралась.
– Да, добывает золото в Иакирру, – сказала я.
Он усмехнулся.
– Ну а я как раз веду переговоры с поставщиками драгоценных камней из Кунсии… – Воздух заполнился бессмысленным самодовольным трепом.
Я открыла меню.
– Она играла в «Сердце ведьмы» еще в университете, – говорил мистер Диоси. – Лучшая игра, что я видел за последнее десятилетие. Алмаз.
– Вот оно как, – ответил Хулей.
Ладони вспотели. Если я ослушалась приказов, только чтобы подслушать разговор о какой-то актрисе, Скавкатова будет в бешенстве. Поставит под вопрос мою верность, учитывая, что барон раньше был реформистом.
Края зрения подернулись туманом. Призрачное ощущение воды залилось в уши, в нос, обожгло горло. Язык вспомнил вкус соли и крови. Голос Скавкатовой эхом отдавался в голове, словно от стен тюремной камеры: «Ты точно что-то знаешь».
Ногти впились в ладони.
Сосредоточься, Фирин.
– Доводилось бывать? – спросил мой спутник.
Я совершенно потеряла нить его монолога.
– Да, конечно, – соврала я. – Прошу прощения, все никак не могу решить, что заказать.
Он сверкнул ослепительно-белыми зубами.
– Я раньше пробовал тут устрицы. Сносно, но никак не сравнится с тем, как их готовят на северном берегу… – Он пустился в новые разглагольствования, и я старательно изобразила на лице легкий интерес.
В другой части ресторана, у окна, мои изначальные цели склонились друг к другу над столом, погруженные в тихую беседу. Еще было не поздно сменить столик.
– Да неважно, – сказал Диоси за моей спиной. – Говорю тебе, она невероятна.
Скрипнул стул. Хулей вздохнул.
– Просто не люблю вкладывать деньги в то, чего не видел сам.
– Даже если ее отец – директор «Д. Джунсай и Ко.»?
Я наклонилась назад. Кунсиийский стальной барон, Д. Джунсай, недавно навел много шума в газетах своими новыми изобретениями.
– Этот шарлатан? – переспросил Хулей. – Он мне, считай, сам признался, что уклоняется от ставских налогов, сотрудничая с теми киррскими шахтами. Мне новых проблем не нужно, Хейнри. Он тот же реформист, только с новым лицом и набором моралей.
– Мэм?
Я чуть из кожи не выпрыгнула. Наша официантка вернулась и была готова принять мой заказ.
– Устриц, пожалуйста, – тихо сказала я.
Вот с этим можно было работать. Если Д. Джунсай уклонялся от налогов, то это уже было почти так же интересно, как поставщик моей изначальной цели, – а если у него еще были и антиставские взгляды, тем лучше.
Я кивала в такт запутанной истории моего спутника, одним ухом подслушивая спор за моей спиной. Впрочем, когда я приступила к устрицам, сложно было не задуматься над тем, как эту информацию можно было использовать, сколько доверия можно было заработать. Внутри появилось редкое тепло, изгоняя часть укоренившегося там льда.
За эти годы, проведенные со ставами, я столько энергии вложила в свою внешнюю оболочку – лживые лица, истории, желания, – что заморила голодом себя настоящую. Фирин чахла внутри меня, пока наконец не испарилась, оставив лишь пустую раковину. Единственное, что эхом отдавалось в этой пустоте, – это мечта о свободе. Покинув Луисонн, я смогу наполнить себя заново, стать кем-то новым. Актрисой, фермером, торговкой. Неважно, главное – свободной.
Когда ужин наконец подошел к концу, меня уже потряхивало. Очень хотелось поскорее вернуться в штаб. Мой спутник отодвинул для меня стул, подхватил меня под руку.
И тут Хейнри Диоси прошептал:
– Они с тобой не связывались?
Мое сердце дрогнуло.
– Связывались, – также тихо ответил Хулей. – Их раскидало по городу, но они думают, что смогут собраться снова. Я им сказал, что не заинтересован.
Они говорили о реформистах.
– Ты в порядке? – спросил мой спутник.
– Да, я просто…
– Кажется, большинство из них осело на рыбацкой пристани, – продолжил Хулей. – Прячутся по забытым святыми подвалам, притворяются, что смогут оправиться после такого.
Каждый уголок моей пустой оболочки наполнился звоном, визгливым и фальшивым. С самого Кровавого Пятдня от выживших реформистов ничего было не слышно. Я наткнулась на них однажды, так что знала, что они где-то есть, но мне было неизвестно, был ли среди них Бреган. Даже не знала, был ли он вообще жив. Я поежилась, и дыра в груди отдалась болью такой старой, что она уже давно стала частью меня, как пуля, заросшая в коже.
– Мне нужен свежий воздух, – сказала я, вытаскивая спутника наружу, пока Хулей или Диоси не сказали чего-нибудь, что я бы не смогла расслышать. Нодтакты уже допрашивали меня касательно реформистов раньше, ничто не мешало им сделать это опять.
Информация о неуплате налогов и бунтарских мыслях – это одно. Данные о местоположении реформистов, даже если очень расплывчатые, завладели бы вниманием всей организации. Сняли бы с меня поводок раз и навсегда. Но что, если Бреган все еще был среди них?
«Каждый сам за себя, – раздался в голове голос отца. – И ты тоже».
Но я так не могла. Не могла этого сделать. Если был хоть какой-то шанс, что Бреган был жив и среди реформистов, то я не могла.
Как в тумане, я позволила спутнику отвести себя «домой», в квартиру на Регентском холме. Согласилась на еще один ужин, на который не приду. К тому моменту, как я добралась до штаба, уже едва могла дышать. Надев новое лицо, я влетела в кабинет Скавки, и она оторвала взгляд от бумаг.
– Что такое? – рявкнула она на ворставском.
– Барон Хулей вернулся.
– Знаем, – ответил низкий голос.
Я подскочила.
В одном из кресел у двери развалился Эзнур. Кривой шрам сверкал, словно вторая улыбка.
– Как раз об этом говорили.
– Он встречался с человеком по имени Хейнри Диоси, – сказала я и вывалила все, что услышала об актрисах, Д. Джунсаи и уклонении от налогов.
Реформистов я не упомянула.
Пока я говорила, Эзнур расплылся в улыбке, а Скавка оскалилась. Когда я закончила, она спросила:
– А что касательно твоей цели?
– Я посчитала, это важнее, – ответила я.
Она раздула ноздри.
– Еще что-нибудь? – спросил Эзнур, вглядываясь в мое лицо.
– Это всё. – Я надеялась, что он не видел, как бешено колотится в моем горле пульс.
– Она справится, – сказал он.
– Что? – рыкнула Скавка.
Эзнур встал, заполняя собой комнату.
– Я ее забираю. Передай ее дело в мой кабинет.
Я уставилась на него. Он жестом показал в сторону двери:
– Теперь будешь отчитываться мне. Я поручаю тебе следить за бароном Хулеем.