Храм трещал от предвкушения. Труппа рассаживалась по местам – наше первое собрание с момента происшествия со сценой. Входя, все они переводили взгляды с моих забинтованных рук – открытых платьем без рукавов, которое я одолжила у Найф, – на Мезую рядом со мной, а затем на разрушенный балкон «Милого зимнего вечера» за моей спиной. Все, кроме Жака. Он сидел с Финнин, свернувшейся у него на коленях, и пустыми глазами смотрел на останки своего творения.
Шури зашла одной из последних, обхватив себя руками, словно отгородившись ото всех щитом. Остальные обходили ее стороной. Когда наши взгляды встретились поверх голов, ее обиженная детская маска исказилась, обнажая пылающий взгляд. По спине пробежал холодок.
– Где Бреган? – едва слышно спросила Мезуя.
– Не знаю, – ответила я, вытирая потные ладони о юбку. Он обещал, что вернется с собрания вовремя, чтобы помочь нам объявить труппе планы на «Куна и Инсею».
– Уверена, что он в деле? – спросила она.
– Да, – сказала я, но живот нехорошо скрутило.
Да, он пообещал помочь, но я только сейчас поняла, что он так и не сказал прямо, что будет играть Куна. Мои забинтованные руки расслабленно свисали по бокам, я держала плечи расправленными. Чтобы сработало, труппе нужно было видеть во мне железную уверенность. Нельзя было позволить себе даже тени сомнений. Если придется его убеждать, я справлюсь. Бреган не бросит «Тайных Игроков» в беде, особенно если будет единственным спасителем.
– Придется начинать без него, – сказала Мезуя, едва слышно за шумом дружелюбных разговоров. – Президента упоминать не будем.
Я оторвала взгляд от зала.
– Почему? – План привлечь спонсорство Хулея был единственной причиной, по которой мы могли хотя бы надеяться поставить «Куна и Инсею».
– Им и саму постановку-то будет сложно переварить.
Не успела я возразить, как от остальных отделилась Джаари и кинулась ко мне.
– Вота! – воскликнула она. Подойдя даже как-то слишком близко, она посмотрела на мои бинты, потом коснулась запястья. – Ты как себя чувствуешь? Напугала нас, когда не пришла завтракать.
От ее прикосновения по руке пробежали мурашки. Без того презрения, которым она сочилась несколько дней до этого, она теперь сияла. Улыбка освещала круглое лицо и морщила веснушчатый нос, и она моргала на меня своими возмутительно длинными ресницами. Наверное, мне полагалось обижаться на нее подольше, но ее виноватый взгляд был искренним до боли.
– Я поправлюсь, – сказала я, беря ее за руку. Когда она стиснула мои пальцы в ответ, я почувствовала, как меняется мой статус в труппе, медленно, словно падающие на место песчинки.
Наклонившись ближе, она пробормотала:
– Полиция вчера отпустила Шури. Я Мезуе сказала, что нужно от нее избавиться. Не знаю, чего она до сих пор здесь.
– Уверена, все это был просто несчастный случай, – сказала я.
Джаари нахмурилась, явно не согласная со мной, но в этот момент Мезуя помахала ей рукой, говоря садиться, и Джаари вернулась на скамью рядом с Лукой. Я осталась стоять, а Мезуя шагнула вперед и раскинула руки, приветствуя труппу.
– Всем доброе утро. Вчера произошло множество недоразумений, но нам, к счастью, повезло, и никто серьезно не пострадал. – Все покосились на Шури, но та смотрела только на меня, поджав губы. – Теперь к делу. Да, это прервало нашу подготовку к «Милому зимнему вечеру», но я считаю, это хороший шанс изменить планы.
Жак оторвал взгляд от обломков декораций:
– Опять?
Я встала рядом с Мезуей:
– Чтобы впечатлить необходимых спонсоров, нам нужно что-то ярче, что-то, что попадет на первую полосу.
– Например, что? – крякнул Тэз.
– «Кун и Инсея», – сказала я.
Все ахнули, словно лопнуло сразу несколько хлопушек.
– Да это же смешно просто.
– Там хореография – жуть.
– У нас нет столько костюмов.
– Да там одна только музыка и та проклята.
– «Кун и Инсея» – это одна из самых знаменитых постановок в мире, – сказала я, заставляя всех утихнуть. – Уже одно то, что мы рискнем попытаться, разожжет интерес.
– А мне кажется, отличная идея, – встряла Джаари и подмигнула мне. – Почему бы не навести шороху?
– Потому что это дорого, – сказал Тэз. – И у нас мало времени. Даже если бы у нас были деньги и мы бы работали без продыху, мы не успеем раньше «Рояля».
– А нам и не надо, – сказала я. – Главное, объявить нашу премьеру раньше премьеры в «Рояле». Самым богатым спонсорам города станет слишком любопытно, и они не станут ничего обещать Весканоре, пока не увидят, как справимся мы.
– Или они посмеются над нашей наглостью и пошлют куда подальше, – раздался голос Луки поверх закинутых на стену ног.
Издевательская усмешка подожгла в моей груди искру. Сомнения – это плесень, и они очень быстро распространяются. Нам нужна была полная, беспрекословная вера всей труппы, иначе ничего бы не получилось.
– Не посмеются, – сказала я, шагая вперед и избегая взгляда Мезуи. – Потому что мы заручимся поддержкой президента.
Повисла долгая ошарашенная пауза, а потом ботинки Луки с раскатистым стуком ударились об пол.
– Хулей? – Обвиняющий взгляд на Мезую. – Ну уж нет. Ты сказала, больше никакой политики.
– Это не политика. – Мезуя вздохнула и посмотрела на меня, как бы говоря: «Вот этого-то я и боялась».
– Нам нужна поддержка богачей, – сказала я. – А они все последуют примеру барона Хулея.
Руки Луки взлетели к волосам.
– Мы жизнью рисковали ради Хулея, четыре года из-за него жили под землей, а взамен что?
– Наша свобода, – тихо сказал Жак, покачивая на колене Финнин, наблюдающую за нами огромными глазами.
– Он нас уже кинул, когда отказался спонсировать «Милый зимний вечер». Я отказываюсь трясти у него перед носом «Куном и Инсеей», как будто мы какие-то отчаявшиеся дети.
– Сядь! – рыкнула Джаари, потянув дирижера за рукав. – Устраиваешь скандал на ровном месте.
Не сработало.
– Революцию выиграли рабочие, а не Хулей.
– Хватит, – сказала Джаари, но Луки у скамьи уже не было. Только хвосты красного вельветового пальто удалялись прочь по центральному входу, унося мое спокойствие за собой. Мезуя согласилась на «Куна и Инсею» только потому, что знала, что Лука справится со сложными мелодиями. Без Луки у нас шансов не было.
И тут двери в храм скрипнули, впуская внутрь проблеск утреннего света.
Вошел Бреган.
Он перехватил Луку в проходе. Выслушал. Что-то ответил. Хлопнул Луку по плечу, развернул обратно.
– Доброе утро, – сказал он.
Труппа настороженно смотрела на него. Его было толком не видно всю предыдущую неделю.
– Простите, что опоздал. Вам уже сказали, что Куна играю я?
Все актеры вскочили на ноги, взорвавшись хором разных вариантов: «Серьезно?» и «Ты шутишь?». Я чуть не упала от облегчения. Луке, казалось, лимон в рот положили, но по крайней мере Бреган вернул дирижера труппе. Мезуя стиснула мою руку.
– Кто будет играть королеву? – спросила Найф, перекрикивая шум.
Мезуя улыбнулась:
– Я буду. Вота играет Инсею.
– Тэз играет Мудрого Короля, – добавила я, – а Шури будет сестрой Инсеи.
Шури подняла голову. Пока Мезуя перечисляла остальные роли и позиции, я слегка улыбнулась ей. Она была нужна нам, чтобы все прошло как надо. Шури не улыбнулась в ответ.
В храме закипела жизнь. Люди перепрыгивали через спинки скамей, чтобы добраться до Брегана, обступили его, словно чайки хлеб. После его возвращения все сомнения испарились, как утренняя роса, и я вдруг почувствовала себя снова ребенком, наблюдающим за миром снаружи через окно квартиры.
– Привет, – сказал Бреган, сбежав от остальных, чтобы поцеловать меня, и ощущение тут же пропало.
– Ты где был? – спросила я, отходя в сторону, чтобы пропустить Луку и что-то яростно тараторящую Джаари.
Когда Бреган расслабленно положил руку мне на бок, я поборола желание прижаться к нему. Я почти не спала этой ночью, потому что мы были так близко друг к другу. Тысячу раз думала разбудить его поцелуем. И даже можно было бы, пока мой шрам скрыт под бинтами, но дальше что? До настоящей безопасности было терпеть еще несколько недель.
– Надо было кое-что сделать на другом конце города, – сказал он, – но теперь у меня есть зацепка, которой смогу воспользоваться через пару дней.
Сердце подскочило.
– Значит, пока можешь остаться репетировать?
– Сегодня точно.
Я понизила тон:
– С Хулеем говорил?
– Говорил… его будет сложно убедить.
– Почему? – Барон Хулей должен был слюной исходить от упоминания «Куна и Инсеи».
– Кажется, в актеров не верит. И волнуется, что это будет отвлекать от предвыборной кампании и расследования. Я сделал что смог, но стоит поискать и других спонсоров на всякий пожарный.
Убедить его в актерах было как раз просто. Надо было только заманить Хулея в храм.
– Бреган? – Мезуя появилась за нашими спинами, как привидение. – Поможешь Жаку с набросками для декораций? – Когда он ушел, она села на его место. – Что он узнал? – тихо спросила она.
Впереди комнаты Жак размахивал руками перед сценой, обрисовывая Брегану картину. В среднем проходе отчаянно спорили Лука и другие музыканты. Найф вытаскивала Шури из зала, чтобы та помогла с костюмами. Я замешкалась. Они все были рады, полны надежд. Хотели верить, что это возможно. Оно и было возможно – но только пока они в это верили.
Я могла разобраться с Хулеем сама. Не было причин наводить смуту.
– Президент заинтересован, – соврала я. – Надо будет только подготовиться к его визиту хорошенько.
Мезуя выдохнула:
– Замечательно. Как только Бреган с Жаком закончат, пойдете на сцену.
– Пока помогу Найф с костюмами, – предложила я.
В западном коридоре уже происходило извержение коробок из костюмерной. Внутри от стены до стены простирались стеллажи – сокровищница разных размеров, культур и эпох. Найф стояла на коленях посреди кучи на полу, поднимая перед собой различные варианты.
– Надо найти что-нибудь из кунсиийского пятого века, что подойдет Воте! – крикнула она Шури, скрывающейся где-то среди рядов. – И что-нибудь из седьмого для Брегана. О, Вота! Посмотришь, нет ли у нас пиратского костюма для иакунца из третьего века? Вон там, сзади.
Я нашла Шури, которая передвигала вешалки из стороны в сторону.
– Шури?
Не оборачиваясь, она откликнулась:
– Что?
– Я надеюсь, мы без обид из-за вчерашнего, – сказала я. – Ну, со сценой. – Она вскинула бровь. – Ты нужна нам для «Куна и Инсеи». Ты талантлива, сестра у тебя выйдет отлично. Думаю, мы согласны, что обе хотим для труппы лучшего. Это может дать нам будущее. Нам обеим.
Она безэмоционально посмотрела на мои бинты, и я мысленно взмолилась, чтобы она подошла к вопросу рационально. Если она правда хотела быть среди «Игроков», если она хотела, чтобы «Игроки» выжили, то у нее не было другого выбора, кроме как подыграть мне. Мы обе это знали. Но я встречала людей, которые выбирали месть и в ситуациях похуже. Злость часто брала верх над рассудком.
Не хотелось избавляться от нее, пусть попытки оставить ее здесь – когда она видела мою истинную суть и ненавидела меня – и шли против всех моих правил самосохранения. Нам нужна была актриса для сестры Инсеи, – это правда, но это не обязательно должна была быть Шури. Сложно было отрицать, что моя мотивация была куда глубже. Что это какая-то опасная часть меня пыталась доказать, что в будущем все может быть иначе. Что я могу быть иной.
– Рада, что ты не сильно пострадала, – сухо сказала она. – Ради труппы.
– Святые помиловали, – ответила я.
Она тихо фыркнула, передвигая очередную вешалку. Когда я развернулась уходить, она добавила:
– Если уж на то пошло, я считаю, это хорошая идея. «Кун и Инсея».
– Спасибо, – откликнулась я, старательно не показывая ничего на лице, но, когда я зашагала дальше по рядам, напряжение покинуло меня, словно туман сдуло утренним ветерком.
Ведя пальцами по разным тканям, я искала, пока взгляд не наткнулся на то, что было нужно: красно-желтый полосатый костюм. Я улыбнулась.