Одного никчемни в Кошичкину полицию таскали, таскали да не утащили. Про ето будет сейчас история.

Дело было так. Сначала начну, как порядочный автор. Есть такие апторы, которые с конца начинают или там даже с середины, тьфуй на них два раза. Ой, сегодня ветер в мою сторону!

(вытирает слюни с лица)

Жила-была одна кошищка-гавешищка. Всем хорошая была, пушистая, на конце туловища фост имелся, а снизу четыре лапки.

Только очень она вредная была и переменчивая характером. Сейчас одно хочет, через час другое. Намучались с ней Кошичкины агенты, даже в черни список хотели поставить. Звонит, например, кошичка в полночь:

– Добри вечер, ето я. Забирайте нафиг моего никчемни, видеть его не могу.

– Добри. Расказуйти, чего он натворил?

– Он меня выводит из себя, а абратно не заводит!

– Что конкретно делает? Кушоит из вашей миски? Спит на вашей подушке?

– Он мне просто не нравится. Женщинов его оставьте, а его забирайти!

– Так дела не делаются, уважаеми кошичка. Нужна веская пердчина!

– Он мне тапком по жеппи дал. Заберети теперь?

– На первый раз пердуперждени вынесем.

– ОН МНЕ СТО РАЗ ПА ЖЕППИ ДАЛ! Как я с плоской жеппи жить буду?

– Не арите, мы выезжаем.

Приезжает Кошичкино агентство на место преступлени, кошичка им дверь открывает:

– Дратуйти, наканецта вы приехали! Я вас три часа жду.

– Не врити. Мы за пятнадцать минут доехали ващета. Где преступни никчемни?

– Вон там на кровати лежит.

– Етот? – спрашивают серые котики, запрыгивая на кровать.

– Не етот! – возмущается вредная кошичка. – Вы что, не видите бигуди на башке? Ето женщинов его! Самец находится слева.

– Теперь видим, – говорят Кошичкины агенты и перебираются на другую сторону кровати.

– Етот? – тычут котики лапками в храпящего никчемни.

– Етот, етот. Уносите его нафиг. У меня возврат никчемни.

Серые котики хватают никчемни за руки и за ноги и начинают тащить. Никчемни не тащится. Серые котики стоят в задумлении.

– Меняем тактику! – командует главный по отряду. – Пихайте!

Котики упираются в никчемни лапками и роняют его на пол. Никчемни с грохотом падает на пол, продолжает храпеть. Его женщинов садится на кровати и, не открывая глаз, громко говорит:

– Джонни Депп, прячься в шкаф!

Потом плашмя падает обратно на подушку, тоже храпит, но тоненько и недовольно.

Вредная кошичка:

– Если вы его сломаити, я на вас жаловаться буду.

– Вы на нас и так жалуетеся без пердерыров, – кряхтят серые котики, катя никчемни как бревно к двери. – Какая вам разница, вы же его выкидываити.

Уходят из квартиры. Вызывают липт. Пихают никчемни в липт, никчемни в липт не влазит.

– Он шире, чем остальные, – говорит один котик.

– Можыт потомушто мы боком его тащим? – говорит тот, у которого на морде белые очечки.

– Давайти его просто в мусоропровод выкинем?

– Можыт не боком попробуем тащить? – не сдается котик в белых очечках.

Серые котики стоят у липта в задумлении. «Выкинуть или не выкинуть?» – написано на их мордах крупными буквами.

– Ето не титично, – наконец говорит один из них.

– Может не етично?

– Или так.

Серые котики разворачиваются и наконец влезают в липт. Липт закрывается и тут же открывается обратно. Закрывается и открывается. Закрывается и открывается. Проходит три минутов или даже больше.

– Што происходит?

– Башка не влезла. Плотнее надо.

Серые котики убирают башку подальше от дверей. Липт едет вниз. Серые котики запихивают никчемни в машину, едут в Кошичкино агентство. Складывают храпящего никчемни на склад к остальным храпящим никчемни. Дежурный отряд садится отдыхать по коробочкам.

Примерно в четыре утра у главного котика делается бур-бур-бур в рации. Главни котик внимательно слушает и говорит:

– Диспетчер сообщает, что кошичка передумала и говорит, что ей для коллекции нужно два никчемни. Тащим абратно.

Дежурный отряд делает в усы пыыхххххххххх и шшшшшшш, возмущени. Но работа такая работа.

Возвращаются на склад, берут сверху какого-то никчемни:

– Ето не етот, – говорит котик в белых очечках.

– Етот, етот, – бурчит уставший дежурный отряд и везет никчемни обратно.

Заносят в подъезд. В подъезде стоит бапка с лыжными палками. Изумленно смотрит на Кошичкиных агентов.

– Бабушка, вызовите нам липт, а то у нас лапки сильно заняты, – просит главни котик.

– А куда вы его?

– Домой. Хотити – вам ададим, ха-ха-хаааа.

– Аааа…??? – перекашивает бапку от многочисленных вопросов. Как под гипнозом нажимает на кнопку. Потом осторожно тычет лыжной палкой в котика в очечках.

– Бабушка, мы вам снимся, – жалостливо говорит котик в белых очечках.

– Но я не сплю! – говорит бапка, щипая себя за руку. – Я с палками ходить иду. Мне полезно для здоровья.

– У вас заблювани. Зожный лунатизм называется. К терапевту не ходити, никому ничво не расказуйти. Ето в ваших же интересах. Пака.

Приезжает липт, открывает двери. Серые котики боком пытаются запихать туда никчемни. Боком никчемни не запихивается. Котики разворачиваются другой боковой стороной. Никчемни не запихивается.

– Давайте я вам помогу! – говорит бапка.

– Нинада. Вы же не хотити, чтоб на нем были ваши отпечатки. Идите своей дорогой, бабушка.

Дежурный отряд наконец поворачивается как надо и затаскивает никчемни в липт. Двери липта закрываются.

– Ето не етот, – говорит котик в белых очечках. – Тот длиннее был.

– Етот, етот, – бурчит дежурный отряд.

Стучат в дверь. Открывает вредная кошичка. Молча с поджатыми губками смотрит, как полицейские заносят никчемни, как с трудом тащут его на кровать. Дожидается, пока котики накроют никчемни одеялом.

– А ето не мой, – сварливо говорит кошичка.

– Как не ваш? Что вы выдумываете, забирайте давайте.

– Как же я заберу, если это чужой никчемни. Вдруг он мне диван погрызет. Или женщинов укусит. Можыт, он бешени.

– Он не бешени!

– А я гаварю, бешени! Забирайти!

– Ето ваш никчемни!

– Неть.

– Ладно, а какие у вашего были характерни приметы? – говорит главни котик.

– Ну такой… Страшни.

– А етот какой?

– И етот страшни. Но мой по-другому страшни был.

– Значит ето ваш!

– НЕТЬ! Уносити!

– У нас смена кончилась. Пака.

Серые котики быстро покидают квартиру вредной кошички.

– Извините, – смущенно говорит котик в белых очечках.

Кошичкины агенты спускаются на липте на первый этаж. Там стоят уже две бапки. Одна с палками, вторая с хоккейной клюшкой.

– Я же тебе говорила! – торжествующе говорит бапка с палками.

Вторая бапка молча падает в обморок на бетонный пол.

Кошичкины агенты заботливо поднимают упавшую бапку, прислоняют к стенке, подпирают хоккейной клюшкой. Первая бапка все снимает на тилипон.

– Вам все равно никто не поверит, – говорит первой бапке главни котик. – Даже хихиатр.

Кошичкины агенты удаляются из здания.

Утром Геннадий просыпается в чужой квартире. Ухи у него поцарапаны, на лбу огромный синяк.

Рядом храпит незнакомая женщина. На подушке сидит маленькая кошичка и пристально смотрит на Геннадия как на гам… невкусни вощим, хе=хе.

Мораль такая. Срочно дайте вашей кошке вкусни, чтоб случайно не проснуться в чужой квартире. С синяком на лбу от липта.