Дмитрий прислушался, затаив дыхание. Тишина. Ни шороха, ни движения, ни звука. Только его собственное сердце — размеренное, но настойчивое — отбивало ритм в ушах. Он сделал несколько шагов вперёд, стараясь ставить ноги аккуратно, проверяя каждый сантиметр пола. Луч света скользил по стенам, по стеллажам, по полу, выхватывая всё новые детали. И вдруг упёрся в яркую, оранжевого цвета, дверь. Она выглядела почти неестественно яркой в этом сумраке, будто её недавно покрасили. Дмитрий зажал фонарик зубами — свет теперь падал немного косо, но освещал достаточно. Левой рукой осторожно взялся за ручку двери. Металл под пальцами был холодным, слегка липким от пыли. Он потянул дверь на себя — тихо, медленно, боясь любого резкого звука. Первое, что он увидел, — свет. Не тусклый отблеск, не случайный блик, а ровный, почти неестественный свет, льющийся откуда‑то изнутри. Дмитрий прищурился, привыкая, и шагнул через порог. Перед ним открылся торговый зал магазина. Свет шёл сверху — несколько ламп под потолком ещё работали, мерцая с едва уловимой дрожью. И второе, что бросилось в глаза, — деньги. Рассыпанные по полу, словно кто‑то в панике хватал их, ронял, не успевая собрать. Купюры разных номиналов, некоторые порваны, другие смяты в комок. Они лежали у прилавка, под стеллажами, даже прилипли к полу в нескольких местах, будто их топтали, не замечая. Дмитрий медленно опустил ломик, но не убрал руку с его рукояти. Луч фонаря скользнул дальше — по прилавку с разбитым стеклом, по опрокинутым корзинам для покупок, по разбросанным упаковкам. Никого. Ни живых, ни заражённых. Только тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающих ламп. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающее напряжение. Луч фонаря дрогнул, когда он направил его вглубь зала, в сторону аптечного отдела. Там, среди разбитых витрин, виднелись какие‑то силуэты. Он замер. Дмитрий стоял, напряжённо всматриваясь в странные силуэты в глубине зала. Его дыхание стало поверхностным, мышцы напряглись, готовые к рывку. Луч фонаря дрожал в руке, выхватывая из полумрака очертания — то ли человека, то ли предмета. Но там ни движения, ни звука. Только тусклое мерцание аварийных ламп и едва уловимый гул электричества. Он сделал шаг, второй, третий — медленно, осторожно, ставя ноги так, чтобы не задеть ни единого осколка на полу. Каждый шаг отдавался в ушах громким стуком сердца. Расстояние сокращалось, и постепенно неясные очертания обретали форму. Подойдя ближе, он наконец разглядел — рекламные щиты в форме человеческих фигур, установленные у аптечного отдела. Пластиковые манекены с застывшими улыбками, в выцветших рубашках и брюках, словно застывшие гости из прошлой жизни. Один слегка накренился, другой потерял руку, но в целом они сохраняли свой неестественный человеческий облик. Дмитрий облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает мышцы. Он провёл ладонью по лицу, смахивая невидимую влагу, и на секунду прикрыл глаза. Потом постоял ещё минуту, прислушиваясь. Тишина. Ни шороха, ни скрипа, ни дыхания. Только гул ламп, ставший почти незаметным фоном. Решив проверить реакцию пространства на звук, он осторожно постучал ломиком по разбитой витрине. Звук показался оглушительным в этой мёртвой тишине — резкий металлический звон разнёсся по залу, отразился от стен и затих, оставив после себя лишь эхо. Сердце забилось чаще, но он стоял, не двигаясь, оглядывая торговый зал. Всё было тихо. Ни единого признака жизни. Наконец он развернулся и уже нормальным шагом пошёл обратно к выходу. Движения стали увереннее, но бдительность не ослабла — взгляд продолжал скользить по углам, по теням, по каждому подозрительному пятну. Дойдя до двери, ведущей на улицу, он выглянул. Яркий дневной свет на мгновение ослепил, и он прищурился, привыкая. Сергей заметил его первым — на лице промелькнула радостная ухмылка, плечи чуть расслабились. Он потянул Владимира за рукав, и оба поднялись по ржавым ступеням крыльца. — Внутри никого, — тихо, но отчётливо произнёс Дмитрий, когда они подошли ближе. — Владимир, останьтесь здесь, возле двери, продолжайте наблюдать за улицей. Мы с Сергеем обшарим магазин и, если удастся, аптеку. Возьмём всё, что осталось и что сможем унести на себе. Владимир молча кивнул, его взгляд уже скользил по окрестностям — по крышам домов, по кустам, по дальним переулкам. Он прислонился к стене, достал бинокль, начал методично осматривать территорию. Сергей шагнул к двери, на его лице читалась смесь облегчения и азарта. Он переглянулся с Дмитрием, кивнул — готов. — Пошли, — коротко бросил Дмитрий, снова включая фонарь. Луч света вновь пронзил полумрак магазина, открывая путь вглубь заброшенного пространства, где среди руин прежней жизни могли скрываться их шансы на выживание. Мужчины возвращались тем же путём, что и пришли к магазину. Шаг их был твёрдым, уверенным — спина прямая, взгляд вперёд, в движениях чувствовалась сдержанная радость. За плечами — три больших рюкзака, туго набитых провизией. Ткань натянута до предела, лямки врезаются в плечи, но это была приятная тяжесть — не груз отчаяния, а знак надежды. В торговом зале магазина они нашли куда больше, чем рассчитывали. Те, кто взломал магазин до них, унесли не всё — видимо, действовали в спешке или просто не успели обыскать каждый уголок. На полках ещё оставались припасы: аккуратные пачки чая, чуть пыльные, но целые; пачки макарон, сложенные друг на друга; сахар, один из пакетов слегка порван — сквозь прореху виднелись белые кристаллы; несколько пакетов с крупой — гречка, рис, пшено; консервы разных видов — мясные, рыбные, овощные; сухари в плотных упаковках; печенье, рассыпавшееся по полке, но всё ещё пригодное к употреблению. Они работали быстро, но аккуратно: Дмитрий указывал, Сергей складывал, Владимир следил за входом. Даже плотно набив рюкзаки, на полках ещё кое-что осталось. Потом двинулись в сторону аптеки. Но вход в неё оказался закрыт прочными пластиковыми дверями с металлическими вставками. Они осмотрели замок, попробовали поддеть ломиком — бесполезно. Дверь выглядела так, будто её специально укрепили перед катастрофой. Никто из них не знал, как взломать её без шума и лишнего времени. Поэтому, постояв возле дверей с явным сожалением, мужчины решили идти назад. — Вернёмся позже, — сказал Дмитрий, оглядывая здание. — Возьмём инструменты, продумаем как вскрыть. В глазах Сергея мелькнуло разочарование, но он кивнул — разум говорил громче жадности. Они почти вышли из городка, завернули на ту самую первую улицу, по которой пришли сюда днём. Дмитрий, как всегда, шёл первым — настороженный, но уже немного расслабившийся после удачной вылазки. Рюкзак приятно оттягивал плечи. И вдруг он остановился. Странный звук — будто множество сухих листьев шуршит по асфальту. Но это был не ветер. Это было… шарканье. Множество ног, медленно, монотонно скользящих по покрытию. Он замер, прислушался. Звук нарастал. Из-за небольшой церквушки почти у самой окраины городка, которую они проходили когда шли сюда, показалась толпа. Толпа заражённых. Они шли, покачиваясь, шаркая ногами по асфальту, будто единый организм, подчинённый одному слепому инстинкту. Их фигуры — в рваной одежде, с искажёнными лицами, с остекленевшими глазами, у некоторых наполовину обглоданные руки или ноги, вырваны внутренности— вырисовывались на фоне серого неба, словно кошмарный сон, ставший реальностью. Дмитрий отшатнулся назад, надеясь, что заражённые не успели его заметить. Но наткнулся на идущего следом Владимира. Тот не удержал равновесия — ноги скользнули по асфальту, он упал, откатился к забору из профлиста и гулко ударился об него ногами. Звук — резкий, металлический — разнёсся по улице, как сигнал тревоги. Заражённые, будто по команде, один за другим начали поворачивать головы в их сторону. Сначала медленно, потом всё быстрее, их взгляды — пустые, но жадные — устремились на людей. Кто‑то из них издал хриплый звук, похожий на стон, кто‑то ускорил шаг. — Бежим! — с ужасом рявкнул Дмитрий, рывком поднимая упавшего Владимира.

Глава 3. Гонка на выживание

Они бежали через лес, ломая сухие ветки, скользя по мокрой от дождя листве. Сердце колотилось в ушах, дыхание вырывалось рваными хрипами. Успели проскочить узкую просеку до того, как толпа заражённых отрезала путь — но это лишь отсрочило неизбежное. Заражённые не отставали. Целая орда неслась следом: хрипели, падали, но тут же поднимались, будто заведённые неведомой силой, и продолжали преследовать. Они не уставали — в отличие от живых людей. Дмитрий обернулся на бегу и выругался сквозь стиснутые зубы. Сергей, молодой и выносливый, держался рядом, не сбавляя темп. А вот Владимир… Его фигура маячила метрах в десяти позади — он явно выдохся. Плечи тяжело вздымались, ноги заплетались, дыхание вырывалось громкими, надсадными всхлипами. Мысли заметались в голове Дмитрия: что делать? Впереди только лес… Нужно менять маршрут! Он вспомнил: слева должна быть трасса. Если удастся до неё добраться — может повезёт найти машину. Иначе от этой толпы не оторваться. И тогда всё это голодное стадо они приведут прямиком в лагерь. — Заворачивайте влево! — крикнул он, резко меняя направление. — Влево, к дороге! Сергей тут же послушно свернул, мелькнул между деревьями. Владимир продолжал бежать по прежней траектории, всё медленнее, будто ноги уже не слушались его. Дмитрий рванулся назад, протягивая руку: — Владимир! Сюда! Но не успел. Один из заражённых — тощий, в рваной куртке — всё же настиг его. С хриплым воем он бросился вперёд, упал, но в падении успел вцепиться пальцами в штанину Владимира. Тот вскрикнул, споткнулся, рухнул на землю. — А-а-а! — раздался его отчаянный вопль. Тут же подскочил ещё один заражённый, за ним — третий, четвёртый… Тишину леса разорвал оглушительный крик боли. Владимир бился на земле, пытался отбиться, но их становилось всё больше — они наваливались, хватали, рвали одежду, впивались зубами в лицо, шею… Часть толпы развернулась к застывшему от ужаса Дмитрию. Он на секунду замер, глядя на эту кошмарную картину, но тут же, понимая, что уже не сможет помочь, бросился бежать. Ноги сами несли его сквозь чащу. Ветви хлестали по лицу, колючки цеплялись за одежду, но он не чувствовал боли — только бешеный стук сердца и шум крови в ушах. Через несколько минут он догнал Сергея. Тот стоял за большим дубом, тяжело дыша, глаза широко раскрыты от страха. — Где Владимир?! — выкрикнул он. Дмитрий не ответил. Только мотнул головой вперёд: — Бежим... И они снова рванули сквозь лес — теперь уже вдвоём, оставляя позади хрипы и топот десятков ног, преследующих их по пятам. Минут через десять беспрерывного бега, когда лёгкие уже горели огнём, а в боку кололо так, что хотелось рухнуть на землю, впереди наконец показалась асфальтовая лента дороги. "Ну наконец‑то", — мысленно выдохнул Дмитрий. Горло пересохло, голос звучал хрипло, но он собрал остатки сил и рявкнул: — Серёга, ускоряемся! Они вывалились на асфальт, едва не поскользнувшись на мокрой от дождя поверхности. Огляделись — дорога пуста. Ни машин, ни людей, ни… заражённых. — Давай, вперёд, по дороге! — Дмитрий даже не остановился, лишь на миг бросил взгляд назад — не видно ли шевеления в лесу. Сергей остановился, он тяжело дышал, упираясь ладонями в колени. Его лицо было багровым, капли пота смешивались с дождевой водой, стекая по щекам. — Я… не могу, — хрипло выдавил он. — Всё, сил нет… — Можешь, блять, можешь! — Дмитрий рванулся к нему, схватил за рукав так, что ткань затрещала. — Давай, давай, бегом! Не останавливайся! Он буквально рванул Сергея вперёд, и тот, с глухим стоном, снова побежал. Тяжёлые рюкзаки били по спине, лямки врезались в плечи, каждый шаг отдавался болью в коленях. Но останавливаться было нельзя. Бежать по асфальту было гораздо легче, чем по бугристой лесной тропе, но силы давно были на исходе. Мышцы дрожали, перед глазами плыли тёмные пятна. Дорога впереди делала резкий поворот. Дмитрий добежал до него первым, едва не потеряв равновесие на скользкой дороге. За поворотом… Его сердце на миг замерло. Два военных грузовика стояли, перегородив трассу. Машины — массивные, угловатые, с высокими деревянными бортами. Двери кабин распахнуты. Возле них — несколько тел в военной форме. Неподвижные. В позах, которые не оставляют сомнений: мертвы. — Стой! — Дмитрий резко затормозил, вскинув руку. Сергей рухнул рядом на колени, хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. — Ч‑что?.. — просипел он. Дмитрий не ответил. Его взгляд метался: грузовики, тела, разбросанные гильзы, тёмные пятна на асфальте. Он осторожно двинулся вперёд, пригибаясь, держа ломик наготове. Каждый шаг — как испытание. В ушах стучало. Один из солдат лежал лицом вниз, рука вытянута к автомату, который валялся в метре от него. Второй — у колеса, голова в луже, смешанной с кровью. Третий — в кабине, наполовину вывалившись наружу. — Живые есть? — негромко сказал Дмитрий, сам не зная, кому это говорит. Тишина. Только шум дождя и их тяжёлое дыхание. Он резко обернулся к Сергею: — Проверь вторую машину. Быстро. И смотри в оба! Сергей кивнул, сглотнул, вытер пот с глаз, поднялся с колен и двинулся к другому грузовику. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к дверце кабины. В этот момент где‑то позади, за поворотом, раздался глухой топот. Затем — хриплый стон. Дмитрий замер и повернул голову. Из‑за поворота, шатаясь, вывалился первый заражённый. За ним — ещё один. Ещё… — Твою мать… — выдохнул он, сжимая ломик так, что костяшки побелели. — Серёга! Они здесь! Кидай рюкзак в кузов! Собирай оружие, всё, что найдешь, и тоже в кузов! Сергей рванул вперёд, едва не упав. Дмитрий на мгновение развернулся и прижался к борту грузовика, глядя, как толпа заражённых медленно выползает из‑за поворота. Их было не меньше десятка. Следом прибывали ещё и ещё. Он стащил рюкзак и закинул его в кузов. Потом рванулся к телам, игнорируя тошнотворный запах крови и разложения. Пальцы судорожно схватили первый автомат, проверили — патрон в патроннике, рожок полный. Второй. Каждый жест — отточенный, молниеносный. Не теряя ни секунды, он метнулся к кабине грузовика. Внутри — ещё два автомата. Дмитрий выхватил их, на ходу проверяя боезапас. Рожки тяжёлые, плотные. "Полные. Хватит." — Серёга, быстро в кузов, бегом! — его голос резанул, как лезвие. Сам рванул следом, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Заражённые были уже в десяти шагах — их хрипы сливались в единый, тошнотворный гул. Сергей запрыгнул в кузов, едва не поскользнувшись на металлических рёбрах. Дмитрий приземлился рядом, с грохотом опустив автомат на край борта. — Стрелять умеешь? — выдохнул он, прижимая оружие к плечу. — Да, — коротко, без тени сомнения ответил Сергей. Его пальцы уже сжимали рукоять, взгляд — холодный, сосредоточенный. — Тогда приготовься… Заражённые облепили грузовик, словно стая голодных псов. Их руки тянулись к бортам, пальцы скребли металл, рты раскрывались в беззвучном вое. Их было много — слишком много. — Давай! — рявкнул Дмитрий, и его палец вдавил курок. Тишину леса разорвала автоматная очередь — резкая, оглушительная, как удар грома. Пули впивались в тела, разрывая плоть, отбрасывая заражённых назад. Кровь брызгала на асфальт, смешиваясь с дождевой водой. Сергей открыл огонь следом — его очередь была чёткой, размеренной, будто он считал каждый выстрел. Один заражённый рухнул, второй, третий… Но за ними шли новые, не замечая потерь, не чувствуя боли. — Не останавливайся! — крикнул Дмитрий, меняя рожок. Его руки двигались автоматически: снять пустой, вставить полный, передёрнуть затвор. — Бей по головам! Пули в тело не убивают их, а патроны не бесконечны. Очереди сливались в непрерывный грохот. Металл кузова дрожал от ударов тел. Где‑то рядом раздался треск — один из заражённых вцепился в борт, но тут же упал, прошитый пулями. Дмитрий чувствовал, как ярость закипает внутри, вытесняя усталость. "Это не люди. Это — угроза. Уничтожить." Он вёл автомат слева направо, поливая толпу свинцом. Каждый выстрел — как удар сердца. Каждый выстрел — шанс выжить. — Ещё! — прохрипел он, когда рожок опустел. — Перезаряжай! Сергей молча кивнул, его пальцы уже работали — новый магазин, щелчок, огонь. Грузовик содрогался от натиска, но держался. А они — продолжали стрелять. Через несколько долгих минут, показавшихся вечностью, стрельба стихла. Грохот автоматов сменился звенящей тишиной, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Дмитрия и Сергея. Воздух пропитался запахом пороха, мёртвых тел и мокрой земли. Вокруг одного из грузовиков громоздилась жуткая куча тел. Кое‑где ещё шевелились заражённые. Дмитрий, сжимая автомат, медленно обходил машину. Его глаза — холодные, сосредоточенные — выискивали любое движение. Он прицеливался, делал одиночные выстрелы — короткие, чёткие. Пуля в голову. Ещё одна. Ещё. Каждый выстрел — как точка в конце кошмарного предложения. Руки дрожали от усталости, но он заставлял себя держать оружие ровно. "Нельзя оставить ни одного. Ни одного." Сергей сидел в кузове, прислонившись к холодному металлическому борту. Его плечи опустились, пальцы разжались, выпустив автомат. Он устало смотрел в вечернее небо — оно наливалось багрянцем заката, первые звёзды робко проступали сквозь угасающий свет. Дождь давно кончился, но одежда оставалась сырой, липнущей к телу. Он выдохнул — долгий, прерывистый выдох, будто выпускал из себя весь ужас последних часов. Закрыл глаза. "Можно отдохнуть. Хотя бы на минуту." — Передохнём немного и попробуем завести грузовик, — глухо сказал Дмитрий. Он тяжело опустился рядом с Сергеем, оперся спиной о борт. Его руки дрожали, лицо было в поте и копоти, но взгляд оставался острым, настороженным. — Доедем на нём. Дальше будет проще.