AnnotationОбычный понедельник превратился в последний день прежнего мира. Вирус ударил без предупреждения, обратив миллионы в бездумных хищников. Города опустели, связь пропала, а надежда тает с каждым рассветом. Теперь ты знаешь: тишина — предвестник опасности, тень — возможный враг, а любой незнакомец — потенциальная угроза. В этом мире нет места слабости. Есть только два пути: бороться или сдаться. Выбирать тебе. Но помни: каждый шаг может стать роковым. Каждый вдох — последним.*******Дорогие читатели! Нам будет интересно узнать ваше мнение о нашей книге. Оставляйте свои комментарии, что вам понравилось, что не понравилось. Если вам нравится всё, не забывайте нажимать звездочку))) Будем благодарны за ваши отзывы - они вдохновляют нас писать дальше!Смотрите Буктрейлер 😎
Мертвая тишина
Герои книги
Глава 1. От дежурства к выживанию
Глава 2. Обещание вернуться
Глава 3. Гонка на выживание
Глава 4. Новые лица, новые вопросы
Глава 5. Союз под знаком смерти
Глава 6. Когда враг — не мертвец
Глава 7. Моральный перекрёсток
Глава 8. Охота началась
Глава 9. Цена бутылки
Глава 10. Псы Мясника
Глава 11. Перед рассветом
Глава 12. Игра вслепую
Глава 13. Когда ночь раскрывает сердца
Глава 14. Забавы Мясника
Глава 15. Груз ответственности
Глава 16. Недетские решения
Глава 17. В плену неизвестности
Глава 18. Солнце над кошмаром
Глава 19. Последний вздох ужаса
Глава 20. Завтра начинается сегодня
Благодарность читателям
Мертвая тишина
Мертвая тишина
Анна Денисова, Виктория Сталь
Герои книги
Дмитрий Волков
Аня Михайлова
Карина Волкова
Никита Семёнов
Марсель
Ольга Журавлёва
Елена Петрова
Денис Рокотов
Матвей Рокотов
Сергей Иванов
Максим Воронцов
Виктор Морозов
Егор Морозов
Яна Лисовская
Сергей Бородин ( Мясник)
Глава 1. От дежурства к выживанию
29 апреля, понедельник. Где - то в Московской области.
Собираясь утром на работу, я была в приподнятом настроении и даже несколько воодушевлённой. Несмотря на то, что сегодня был самый нелюбимый день недели – понедельник, и за окном начал моросить мелкий дождь, который обычно настраивает на уныние и желание остаться дома, настроение моё оставалось хорошим. Это было связано с тем, что сегодняшнее дежурство было последним перед долгожданным отпуском, который я планировала провести с пользой для себя. Мысли о будущем отдыхе согревали душу и придавали сил пройти ещё один рабочий день.Мне предстояло наконец-то отвлечься от повседневных забот, расслабиться и заняться тем, на что обычно не хватает времени. Можно было позволить себе не смотреть на будильник каждое утро, не торопиться и посвятить несколько дней исключительно себе: прогулкам, чтению, встречам с друзьями и, возможно, решению каких-то личных вопросов, которые всё откладывались на потом. Я задумчиво разглядывала себя в зеркало, стараясь не упустить ни одной детали своего отражения, пока медленно и тщательно чистила зубы. Вода в ванной комнате тихо журчала, создавая почти убаюкивающую атмосферу.Мое отражение смотрело на меня с удивительной ясностью. Я — брюнетка с густыми, мягкими и шелковистыми волосами, которые плавно ниспадали на плечи, обрамляя лицо и подчеркивая его изящные черты. Мои голубые глаза, глубокие и выразительные, смотрели на меня с легкой задумчивостью. Прямой, аккуратный нос гармонично дополнял мой образ, а тонкие, четко очерченные брови добавляли взгляду особую выразительность. Мои длинные ресницы — настоящее украшение, и это приятно осознавать, ведь это мои собственные, естественные, а не нарощенные.Губы я считала чуть более пухлыми, чем хотелось бы, но в целом они выглядели очень мило и женственно. Каждый раз, когда я улыбаюсь, на щеках проявляются милые, задорные ямочки, которые всегда добавляют лицу живости и теплоты. Стоя перед зеркалом, я слегка покрутилась, оценивая свою фигуру — стройную и соблазнительную, с плавными и изящными линиями, которые подчеркивали молодость и здоровье. В свои 28 лет я вполне могла считать себя симпатичной особой.Однако, несмотря на внешнюю привлекательность, меня не покидало ощущение, что что-то все же, наверное, не так. Серьезных отношений пока так и не намечалось. Так, лёгкий флирт, ни к чему не обязывающие свидания... Хотя с моей работой и времени-то особо не было, но всё же... Хотелось, чтобы было: и любовь, и романтика, и надёжный мужчина рядом. Я вздохнула, потом перевела взгляд на часы: "Ёлки-палки, я же опаздываю уже!"Быстро пробежавшись по квартире, я тщательно проверила, всё ли выключила: плита, утюг, свет. Затем проверила краны, чтобы удостовериться, что вода полностью перекрыта — не хотелось бы, чтобы моя забывчивость привела к затоплению соседей снизу. Убедившись, что всё в порядке, я открыла дверь и вышла из квартиры.У лифта, как обычно, стоял мой сосед из квартиры напротив. Это был мрачный и неприветливый парень примерно моего возраста. За все те три года, что я снимала эту квартиру, мы ни разу толком не общались — лишь одинокие молчаливые приветствия. Сегодня, заметив меня, он опять кивнул молча и тут же отвернулся в сторону. Мы зашли в лифт и молчали всю дорогу до первого этажа. Он пропустил меня вперёд, позволив выйти первой.Я вышла из подъезда, глубоко вдохнула свежий апрельский воздух и побежала на остановку.
Старенький троллейбус ехал тихо и долго, словно устал от городской суеты и спешки. Внутри было многолюдно — как и всегда в понедельник, когда все торопятся на работу, учебу или по своим делам. Людей в салоне было столько, что свободного места едва хватало, и пассажиры стояли скученно, прижимаясь друг к другу и поддерживая равновесие на ходу.Прижавшись лбом к холодному стеклу окна, я пыталась отстраниться от окружающей суеты и погрузиться в свои мысли.Я работаю фельдшером на скорой помощи уже больше трёх лет. За это время мне довелось увидеть множество разных ситуаций — от трагичных и душераздирающих до комичных и порой абсурдных. Каждое дежурство — это непредсказуемая смесь событий, и нередко приходится проявлять не только профессионализм, но и выдержку, спокойствие и даже чувство юмора.В голове роились тревожные размышления о предстоящем дежурстве. Мой внутренний голос уговаривал себя надеяться, что всё пройдет спокойно, без тяжёлых и, тем более, смертельных случаев. Мне казалось невероятным принимать как должное, что смерть — частый гость в моей профессии. Привыкнуть к этому было очень трудно, но профессия фельдшера скорой помощи и вовсе не предназначена для тех, кто ищет романтику или лёгкость.В какой-то момент я отвлеклась от своих размышлений и заметила, что поездка подходит к концу — троллейбус приближался к моей остановке. Мне пришлось с усилием протискиваться к выходу, и едва дверь открылась, я поспешила покинуть переполненный транспорт. Выскочив из троллейбуса, я взглянула на часы и мысленно выругалась, отчетливо понимая, что уже опоздала. Пришлось бежать, хорошо хоть больница находится недалеко от остановки.Когда я наконец вошла в помещение, первым, кого я увидела, был Андрей, мой напарник и коллега.
Мы пришли работать в скорую помощь практически одновременно, поэтому быстро нашли общий язык, подружились и стали отличной командой. Он действительно выделялся среди остальных: выглядел намного моложе своих лет, словно подросток. Его не слишком высокий рост и худощавое телосложение вызывали у многих пациентов недоумение. Некоторые даже не скрывали своего скептицизма и шутливо говорили: «А что, теперь и школьников на работу берут?» Андрей не принимал это всерьёз и не обижался. Его широкая и искренняя улыбка, а главное — профессиональный подход к работе и качественная медицинская помощь быстро избавляли всех от сомнений, располагали к нему и вызывали уважение.— Опаздываете, Анна Сергеевна, — строго сказал Андрей, увидев меня.— Простите, виновата, — ответила я, пытаясь подражать его тону. — Немного задержалась.— Придётся понести суровое наказание, — нахмурив брови, предупредил Андрей.— Не губите меня, пожалуйста! — я рассмеялась и уже не могла сдержать весёлое настроение. — Попытаюсь искупить свою вину и куплю в обед пиццу!Андрей тоже рассмеялся, наклонился и приобнял меня за плечи, легонько целуя в щёку:— Привет, Ань.— Привет, шутник, — ответила я, начиная чувствовать себя бодрее.— Готова работать не покладая рук?— Всегда готова, мой командир!В этот момент пропищал сигнал. Андрей быстро взглянул на планшет, который держал в руках. Его лицо тут же стало серьёзным.— Ладно, шутки закончились, начинается работа, — сказал он. — У нас вызов. Беги скорее переодеваться, я буду ждать тебя в машине.Так началось наше последнее с ним дежурство.День шёл своим чередом, и, казалось, ничто не предвещало особых волнений. Тяжёлых вызовов за это время не было, что, конечно, радовало меня. За утро и первую половину дня мы обслуживали обычные, можно сказать, рутинные случаи: маленький ребёнок с температурой, для которого, несмотря на тревожные показатели, удалось подобрать эффективное средство; бабушка с высоким давлением, которой слегка скорректировали лечение на месте; мужчина с пищевым отравлением, получивший первую помощь и рекомендации по питанию; а также беременная девушка, потерявшая сознание, которую мы оперативно осмотрели и приняли решение о госпитализации для дальнейшего наблюдения. Всё проходило серьёзно, но без эксцессов, что вселяло тихое облегчение.К середине дня по рации начали проступать тревожные сообщения. Сначала — невнятные, будто диспетчеры сами не верили тому, что передают:— Экипаж 3, уточните характер вызова. Что значит «нападение»? На кого?— Повторяю, у нас двое пострадавших с множественными укусами… и царапинами. Похоже на человеческие…Я невольно прислушалась. Андрей, обычно весёлый и беззаботный, нахмурился и приложил палец к наушнику, стараясь разобрать каждое слово.— Андрей, ты это слышишь? — тихо спросила я.— Слышу, — коротко ответил он. — Но пока не понимаю.Следующие полчаса рация буквально разрывалась от вызовов. Диспетчеры пытались сохранять спокойствие, но в их голосах всё чаще проскальзывала паника:— Всем экипажам! Внимание! Поступает информация о множественных случаях нападений на людей. Остерегайтесь агрессивных лиц. Если ситуация угрожает безопасности — не приближайтесь, вызывайте полицию.— Но у нас пострадавший! Мужчина, весь в крови, говорит, что его укусили…— Повторите: укусили? Кто?— Не знаю! Какой‑то человек… Он бросился на меня, я еле вырвался…По городу нарастал хаос. Вой сирен сливался с отдалёнными криками, по улицам бежали люди, машины сталкивались, кто‑то падал, кто‑то кричал в телефон, умоляя приехать и помочь.Мы как раз возвращались с очередного вызова, когда на нашей подстанции появился первый пострадавший с такими же ранами — рваные укусы на руках, кровь, испуг в глазах.— Они просто бросаются! — хрипел мужчина, пока я обрабатывала ему раны. — Без причины! Кусают, царапают… Я еле убежал!Андрей молча стоял рядом, сжимая в руке стерильный бинт. Его лицо было бледным.— Аня, — тихо сказал он. — Это не просто драки. Это что‑то другое.В этот момент по рации раздался новый вызов:— Скорая 12, срочно на улицу Ленина, дом 17. Много пострадавших, есть летальные случаи. Повторяю: много пострадавших, требуется немедленная помощь!Я подняла глаза на Андрея. Он уже взял сумку.— Поехали, — сказал он твёрдо. — Только будь начеку.Машина рванула с места. В зеркале заднего вида я видела, как за нами остаётся подстанция, а впереди — город, который ещё утром был обычным, а теперь превращался в нечто страшное, незнакомое, опасное.
Я сидела на переднем сиденье скорой, вцепившись в ручку над дверью. За рулём — дядя Коля, наш водитель. Его обычно добродушное лицо сейчас было напряжённым, а пальцы крепко сжимали руль.— Держитесь, — коротко бросил он, резко выворачивая на перекрёсток.Город превратился в безумный лабиринт. По тротуарам бежали люди — кто‑то с чемоданами, кто‑то в пижаме, кто‑то с плачущими детьми на руках. В воздухе висел сплошной гул: сирены, крики, звон разбитого стекла, рёв моторов.Андрей, сидящий позади, не отрывал взгляда от планшета.— Тут уже десяток вызовов на одном квартале, — его голос звучал глухо. — Диспетчер говорит, военные начали оцепление…Дядя Коля выругался, резко тормозя: прямо перед нами на асфальт рухнула женщина. Она пыталась подняться, но ноги не слушались.— Стой! — я рванула дверь и выскочила на улицу.Женщина была в полубессознательном состоянии. На шее — рваная рана, из которой сочилась тёмная кровь.— Помогите… — прошептала она, хватая меня за рукав. — Он… он бросился…Я быстро осмотрела рану. Кровотечение сильное, но не артериальное. Достала из сумки перевязочный пакет, начала обрабатывать края.— Аня, быстрее! — крикнул Андрей из машины. — Там ещё люди!Я подняла глаза. Вдалеке, у подъезда пятиэтажки, толпились люди. Кто‑то кричал, кто‑то пытался убежать, а кто‑то… нападал.— Дядя Коля, я сейчас! — крикнула я, заканчивая перевязку. — Я её подниму!С трудом взвалив женщину на плечо, я потащила её к машине. Андрей уже открыл заднюю дверь, помог уложить пострадавшую.— В больницу? — спросил дядя Коля, глядя на меня через плечо.— Да, в ближайшую, — я тяжело дышала, доставая перчатки. — До своей далеко.Скорая рванула с места. В зеркале заднего вида я видела, как за нами остаётся улица, усеянная брошенными вещами: сумка с вывалившимися продуктами, детская коляска, разбитый телефон…— Смотрите! — Андрей указал вперёд.На проезжей части стояли военные грузовики, перегородившие дорогу. Солдаты в масках и бронежилетах выстраивались в цепь, отгоняя людей. Над толпой гремел усиленный динамиком голос:— Внимание! Карантинная зона! Всем немедленно покинуть территорию! Расходитесь по домам! Повторяю: карантинная зона!Кто‑то в толпе кричал, умолял пропустить, другие пытались прорваться сквозь оцепление. Один мужчина бросился на солдата, но тут же упал, сраженный ударом дубинки.— Объезжаем! — скомандовал Андрей. — Есть запасной маршрут?Дядя Коля кивнул, сворачивая во дворы.— Через парк, потом по переулкам. Но там тоже неспокойно…И он был прав.В парке, обычно тихом и уютном, теперь царил хаос. На скамейках лежали люди — кто‑то без сознания, кто‑то стонал, кто‑то… двигался странно, будто в припадке. Я заметила мужчину, который медленно брёл по дорожке, волоча ногу. Его рубашка была в крови, а глаза… пустые, стеклянные.— Это не просто раненые, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Они… какие-то... странные...— Знаю, — сказал Андрей. — Но мы должны помогать тем, кого ещё можно спасти.Скорая мчалась по узким переулкам, объезжая баррикады из мусорных баков и перевёрнутых машин. В одном из дворов я увидела группу подростков, которые с хохотом били палками лежащего на земле человека.— Останови! — крикнула я.— Аня, нет! — Андрей схватил меня за рукав. — Это опасно!Но я уже распахнула дверь.— Вы что делаете?! — закричала я, бросаясь к ним. — Он же человек!Подростки обернулись. Их глаза горели странным, нечеловеческим огнём. Один из них, самый высокий, шагнул ко мне, оскалившись.— Уходи, — прошипел он.Я замерла. В этот момент сзади раздался рёв мотора — это дядя Коля развернул скорую и направил её прямо на них. Подростки с визгом разбежались.— Быстро в машину! — рявкнул дядя Коля.Я помогла поднять раненого — молодого парня с разбитой головой. Его глаза были открыты, но он не реагировал на вопросы.— Он жив, — сказала я, укладывая его рядом с женщиной. — Но состояние тяжёлое.Скорая снова рванула вперёд.За окном мелькали силуэты бегущих людей, разбитые витрины, горящие машины. В небе кружили вертолёты, их тени скользили по земле, как чёрные птицы.— Куда теперь? — спросила я, глядя на Андрея.Он помолчал, потом тихо сказал:— Довезём раненых и надо добираться домой, пока ещё можно.Дядя Коля кивнул и повернул руль.Я посмотрела назад. Женщина, которую мы подобрали первой, лежала без движения. Парень с разбитой головой тоже не подавал признаков жизни.— Они… они не дышат? — прошептала я Андрею.Он уже склонился над женщиной, проверял пульс. Его лицо стало мертвенно‑бледным.— Не могу понять... — произнёс он тихо, но в его голосе звучала такая тревога, что у меня похолодело внутри.И тут женщина резко распахнула глаза.Только это уже были не человеческие глаза. Мутные, с расширенными зрачками, они уставились на Андрея. Её губы растянулись в оскале, обнажая окровавленные зубы.— Что за… — Андрей отшатнулся, но она уже вцепилась в его руку.Крик. Кровь. Я увидела, как её пальцы впиваются в его предплечье, рвут форму и кожу.Андрей попытался отбиться, но парень рядом тоже ожил — рванулся вперёд, схватил Андрея за шею.— Дядя Коля! — закричала я.Водитель резко затормозил и тут же выскочил из кабины, он обогнул машину и распахнул дверь салона. Кинулся к Андрею, пытаясь оттащить нападавших.— Вылезай! — рявкнул он мне. — И беги!Но я не могла пошевелиться. В салоне скорой царил хаос: крики, хрипы, звук рвущейся ткани, брызги крови на стёклах.Дядя Коля сцепился с парнем. Они рухнули на пол, катаясь по окровавленному пластику. Женщина тем временем вцепилась в Андрея ещё сильнее — её ногти уже добрались до его горла. Они все кубарем вылетели из салона на землю.Я наконец очнулась, рванулась к ним, но дверь со стороны водителя вдруг распахнулась.В кабину вскочил мужчина. За ним в салон — девушка.— Уезжаем! — рявкнул он, хватая руль.— Нет! — я вцепилась в его плечо. — Там Андрей! Дядя Коля! Им нужна помощь!Мужчина резко обернулся назад. Его глаза были холодными, почти безэмоциональными.— Им уже не помочь. Смотри.Я обернулась.Андрей лежал на асфальте. Его грудь была распорота, из раны торчали обрывки мышц. Он лежал неподвижно, раскинув руки.Дядя Коля лежал рядом. Один из нападавших сидел на нём, впиваясь зубами в его шею. Кровь хлестала фонтаном.— Нет… — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.— Либо мы уезжаем сейчас, либо все здесь останемся, — резко сказал мужчина, заводя двигатель.Скорая рванула с места.Я обернулась в последний раз. Я поняла, что больше нет ни Андрея, ни Дяди Коли.— О, боже! — крикнула я.Мужчина ударил по газам.В машине пахло кровью и страхом. Девушка в салоне тихо всхлипывала, прижимая ладони к лицу.— Кто вы? — спросила я, с трудом переводя дыхание.— Дмитрий, — коротко ответил мужчина, не отрывая взгляда от дороги. — Она — моя дочь Карина. Мы пытались выбраться из центра. Видели, как вы остановились.Я посмотрела на свои руки. Они мелко дрожали.— Куда мы едем? — голос звучал глухо, будто издалека.— Куда-нибудь... В безопасное место, — Дмитрий резко вывернул руль, объезжая горящий автомобиль. — Если оно ещё есть.За окном мелькали силуэты. Люди бежали, кричали, падали. Где‑то вдали гремели выстрелы.Я прижалась к окну, пытаясь отдышаться. В голове стучала одна мысль:"Андрей… дядя Коля… они были со мной утром. А теперь…"— Держитесь, — тихо сказал Дмитрий, будто почувствовав мои мысли. — Мы выживем.Но в его голосе не было уверенности.Только страх.Такой же, как у меня.Мы мчались по дороге, и каждый метр давался с боем. Дмитрий вцепился в руль — его пальцы побелели от напряжения, но движения оставались чёткими, выверенными. Он лавировал между машинами, то и дело выворачивал на тротуар, объезжая киоски, лавочки и фонарные столбы.Город превратился в ад.По тротуарам неслись люди — кто‑то бесцельно бежал крича, кто‑то с охапкой пакетов, кто‑то тащил на руках собаку. В воздухе висел сплошной гул: сирены скорой, вой полицейских машин, отдалённые выстрелы, крики. Где‑то впереди дымился перевёрнутый автобус, вокруг него суетились фигуры — то ли помогали раненым, то ли...— Так куда мы едем? — тихо спросила я, прижимая к груди трясущиеся руки. Голос звучал глухо, будто сквозь вату.Дмитрий бросил на меня короткий взгляд — холодный, сосредоточенный.— Нужно успеть покинуть пределы города, пока его не окружили плотным кольцом и не выставили блок‑посты, — ответил он, резко дёргая руль влево. Перед нами рухнул рекламный щит, едва не задев капот. — Потом мы уже не выберемся, — добавил он мрачно.Карина, сидевшая сзади, всхлипнула. Я обернулась: она вжалась в сиденье, обхватив колени руками. На её бледном лице — грязные разводы, в глазах — ужас.— Папа… — прошептала она.— Держись, — бросил Дмитрий, не оборачиваясь. — Почти выбрались.Мы вылетели на проспект — здесь было чуть свободнее, но вдалеке уже виднелись силуэты военных грузовиков. Между ними метались солдаты в бронежилетах, кого‑то отталкивали, кого‑то укладывали на асфальт. Над толпой гремел усиленный динамиком голос:— Внимание! Карантинная зона! Всем немедленно покинуть территорию! Расходитесь по домам! Повторяю: карантинная зона!— Они уже перекрывают выходы, — процедил Дмитрий, сжимая руль. — Надо успеть до того, как закроют кольцо.Он резко свернул в боковой проезд — узкий, заставленный припаркованными авто. Скорая с скрежетом протиснулась между двумя внедорожниками, зеркало с треском отлетело.Вокруг — хаос. В витрине магазина отразилась бегущая женщина с окровавленным лицом. На перекрёстке двое мужчин дрались прямо посреди дороги, один из них вдруг упал, а второй склонился над ним… слишком низко, слишком жадно.— Не смотрите, — резко сказал Дмитрий, заметив, куда направлен мой взгляд.Я отвернулась, но картинка уже врезалась в память: окровавленные пальцы, рвущие плоть, хрип, звук рвущейся ткани.Сирены выли всё громче. Где‑то вдали грохнул взрыв — над крышами поднялся столб чёрного дыма.— Сколько у нас времени? — спросила я, с трудом сглатывая.— Минуты. Может, меньше, — Дмитрий резко выкрутил руль, объезжая горящий мотоцикл. — Если успеем проскочить через промзону — есть шанс выехать на трассу. Если нет…Он не договорил. Впереди, на выезде из переулка, показалась цепь солдат. Они выстраивались в линию, перекрывая дорогу щитами. Один из них поднял автомат.— Пригнись! — рявкнул Дмитрий, вдавливая педаль газа в пол.Скорая рванула вперёд.