В этом очерке идеального города, его религиозной основы и космической символики мы, кажется, исследуем мир значений, совершенно чуждых современности. Но это не так. Современные города, возникающие ex nihilo513, продолжают хранить в себе некоторые древние представления о месте человека в космосе. Как недавно отметил бразильский писатель и дипломат Хосе Освальдо де Мейра Пенна, не только традиционный Пекин, но и футуристическая Бразилиа наполнены символами, выражающими общее и глубоко укоренившееся желание упорядочить землю и установить связь между земным пространством и всеобъемлющим небом514.

Политическими причинами строительства Бразилиа во внутренних районах страны было стремление ограничить влияние моря на бразильскую цивилизацию, придать новый статус сельскому хозяйству и сельскому населению, приступить к эксплуатации незадействованных земель внутренних районов и возможных минеральных ресурсов, а также пропагандировать среди граждан страны образ Бразилии как континентальной страны, обладающей огромными размерами и потенциалом. Столица олицетворяет коллективное «Я» нации. Это новое осознание своего «Я» должно расцвести бурным цветом в гуще зеленых дебрей Бразилии. Местоположение столицы уже овеяно легендами. В последней четверти XIX века, путешествуя по Бразилии, Иоанн Боско был осенен пророческим видением. Он сообщил, что видел «великолепную цивилизацию, возникшую на плато на берегах озера между 15‑й и 20‑й параллелями». Иоанн Боско был итальянским педагогом, причисленным католической церковью к лику святых. Как теперь кажется, святой правильно предсказал не только место, где возникнет город, но и то, что он будет расположен рядом с озером. На самом деле никакого озера изначально не было. Его создали искусственно, чтобы обеспечить столицу приятным окружением и водоснабжением. Озеро было запланировано раньше, чем сам город515.

Основатели древних городов советовались с астрологами и геомантами. Они мало задумывались об экономике своих «космических» предприятий. Рациональный учет финансовых и экономических реалий, вполне в духе этой традиции, тоже не сыграл особенной роли при создании современной Бразилиа. Президент Жуселину Кубичек де Оливейра выделил для реализации своего видения специальный бюджет. Поскольку президент не был богом-царем, его поспешное решение вызвало немалое противодействие. Архитектор Лусио Коста также подвергся критике, поскольку отрицал, что новая столица может быть построена только после тщательного изучения региона и отнюдь не быстрого развития инфраструктуры. С точки зрения Косты искусственная столица – это не организм, который медленно вырастает из почвы, но полностью продуманный мир, который должен быть поставлен на эту почву. Основание города, пишет он, «это осознанный акт захвата, жест в колониальных традициях первопроходцев, приручающих дикую природу».

План Бразилиа, разработанный Коста, представляет собой простой крест. С одной стороны, это отсылает к традициям первых португальских колонизаторов, которые ставили крест, обозначая, что вступили во владение вновь открытой страной: Христос Пантократор516 преодолел хаос. С другой стороны, крест напоминает о древней и священной традиции раздела земли посредством двух пересекающихся линий, ориентированных на стороны света.

Одна из осей Бразилиа изогнута. Часто говорят, что ее план напоминает образ птицы или самолета. Жилые кварталы города – это северное и южное крылья птицы, а монументальная ось, протянувшаяся с востока на запад, – ее тело. Бразилиа – птица, спустившаяся на землю, новый Иерусалим, низошедший с небес от Господа. Согласно юнгианской психологии, птица также является символом спасения, образом духовности. Дух человеческий устремляется ввысь из зеленых дебрей континентальной Бразилии. Если такая интерпретация городского плана кажется надуманной, можно обратить наше внимание на собор Нимейера – символика трансцендентного здесь очевидна. Собор – парящее сооружение из шестнадцати параболоидных контрфорсов, поддерживающих прозрачную крышу. Чтобы войти в него, верующий должен сначала пройти через тоннель, символически миновать «долину смертной тени». Войдя в собор, он внезапно озаряется внешним светом: поток контрфорсов направляет его взгляд к источнику света и благословения.