Когда брызги воды полетели в глаза, ослепляя, а вспоротое когтями лицо обожгло глушащей мысли и инстинкты болью, Эрика практически ничего не видела.

Тем не менее, она запомнила, как сориентировавшийся лишь на секунду позже, чем нужно было, Зейн нанес всего один удар. Всадил когти глубоко в крошечный незащищенный панцирем участок подбрюшья.

Что-то в этой картине представлялось отчаянно неправильным, искажающим восприятие ситуации в целом. Либо, напротив, ключевым для того, чтобы сделать его более четким.

Ухватиться за какую-то конкретику не удавалось, и Эрика предпочла эту мысль просто отпустить, предоставить мозгу анализировать произошедшее самостоятельно, а себе — надеяться на относительно быстрый результат.

Очутившись в порту, она поняла, что, вероятно, допустила ошибку, потому искомые знания пришлись бы как нельзя кстати.

Выползших на сушу гримолков было не катастрофически много, — Эрика насчитала всего восемь, — но либо восприятие в целом его подводило, либо как минимум три твари оказались значительно крупнее остальных и едва ли не вдвое больше того, что накинулся на нее саму в тот вечер.

Расположившись на крыше грузового контейнера, она некоторое время наблюдала, припоминая все, что успела узнать о них, и силясь угадать, что из этого правда, а что — откровенное вранье, как было с ядом.

Если верить книгам, плотоядные гримолки готовы были рвать все, что движется, но предпочтение все же отдавали мясу нелюдей.

В то же время гарпий в парке не сожрали, их просто разорвали на куски.

Глядя на то, как две особи погружаются в темную воду, Эрика решила, что нужно найти больше о самой войне, именуемой в исторических справках «Кампанией по истреблению».

Согласно все тем же справкам, даже в Туманных Землях тогда нашлось немало противников идеи вырезать целый вид. Пусть гримолки и были хищниками, опасными прежде всего для самих нелюдей, многие воспринимали их как символ. Даже притом, что ввязаться в борьбу с ними готовы были далеко не все. Наверняка пришлось приложить определенные усилия к тому, чтобы «кампания» не превратилась в гражданскую войну, а согласные драться не разбежались после третьей охоты.

Каково было «истреблять» таких тварей, она не так давно прочувствовала на себе, и, исходя из этого, склонялась к мысли, что война и без того была полноценной и очень кровавой.

Не то чтобы после близкого знакомства с одним ныне покойным гримолком она кого-то за это осуждала…

Еще один уродец внизу направился к воде. Опустившись на четвереньки, он и правда почти не отличаясь от крокодила, и Эрика хмыкнула, очень не к месту подумав, что Вожаку Вальтеру такой любимец был бы очень в стиль. Питомцы все-таки похожи на своих хозяев…

Гримолков на берегу осталось пять, и пока четверо занимались своими делами, отлеживались и почесывали каждый свое брюхо, один отделился от стаи. поднявшись на задние лапы, он устремился в ту сторону, где на большом отдалении шумели люди.

Для своих габаритов скорость тварь набирала быстро, и, тихо выругавшись вслух, Эрика спрыгнула на асфальт, одновременно выпуская когти. Времени на то, чтобы советоваться с Мердоками и изучать литературу, у нее не было. Значит, оставалось руководствоваться лишь случайно, — буквально одним глазком, — подсмотренным чужим опытом.