Осень опустилась на Нью-Йорк одномоментно, как будто только и ждала первого дня сентября, чтобы принести с собой неизменно серое небо и ливни, не останавливающиеся, казалось, ни на минуту.

На рассвете город за окном был окутан туманом, — почти рассеянным не замирающей здесь ни на секунду жизнью, но заметным для вампира. В течение трех слившихся в одно бесформенное серое нечто дней Эрика погружалась в сон позже, чтобы полюбоваться им.

Кое-что из себя и правда вытравить невозможно, и она все еще любил туманы, запах мокрой листвы, слишком большие одеяла, уютные прокуренные пабы и приглушенное освещение. Не имеющие к ней, по сути, прямого отношения атрибуты человеческой жизни, на которые в ее возрасте многие переставали обращать внимание, и которые она с нескрываемым удовольствием замечала. Не терять вкус к жизни — уже много для покойника, это она усвоила четко, хотя и не видела смысла в том, чтобы думать об этом, и никогда не путала одно с другим.

Временами ей казалось, что огромный, вечно искрящийся огнями и жизнью город, погрузился в подобие спячки, поставил на минимум громкость звуков и яркость неоновых подсветок. Замер в ожидании чего-то или застыл в судороге, сопровождающей глубокую скорбь.

Лишний раз выходить на улицу в такой атмосфере не хотелось, и Эрика покидала квартиру лишь по необходимости: поесть, издали послушать, что болтают в темных переулках, пройтись пару кварталов вокруг дома, признаваясь себе в унизительной нерешительности на то, чтобы себе же ответить честно, почему она все еще здесь.

Времени на то, чтобы собрать вещи и уехать, было достаточно, с билетами проблем не наблюдалось, но она оставалась в Нью-Йорке, и единственная причина для этого, которую она сама могла бы себе назвать, была глупой до смешного, едва ли не неприличной для вампира, считающегося по современным меркам старым.

Кэт написала ей спустя полтора часа после ухода Зейна, и первым желанием в тот момент было швырнуть телефон о стену и сделать вид, что ее это не касается.

Вместо телефона Эрика швырнула на пол скомканную рубашку, намеренно промахиваясь мимо открытой сумки.

«Жаждешь моей крови?», — и дурацкий смайлик, предназначенный, по всей видимости, для того, чтобы разрядить обстановку.

Едва ли в не-жизни Эрики нашелся бы еще кто-то, в чью голову пришло бы приправлять сообщения для нее смайлами.

Привязываться к людям, которых не собираешься рано или поздно позвать с собой, было делом неблагодарным, да и на нуждающуюся в защите слабую девочку дочка Мердоков похожа не была, — в этом она окончательно убедилась в тот момент, когда Кэт решилась оттолкнуть их с Зейном друг от друга.

Тем не менее, он оставалась здесь, с мрачным весельем прикидывая масштаб следующей, — теперь уже очевидно, что неизбежной, — склоки, которая случится сразу же, как только им со Смотрящим доведется снова встретиться.

«Обычно больших и добрых нелюдей, катавших ее в детстве на плечах, не убивает никакая сволочь».

В пору было бы посмеяться над собой, наступающей на такие знакомые, практически родные грабли, но смешно почему-то не было.

С того момента, как все между ней и Зейном было определено, пребывание в Нью-Йорке грозило превратиться если не в проблему, то в порядочную головную боль.

Мог ли Смотрящий в показательно-воспитательных целях приказать ей убраться?

О да, в подобное Эрика вполне верила.

Вопрос был в том, решится ли Зейн выслать ее силой.

На заре прошлого века она с абсолютной уверенностью решила бы для себя, что нет, так ее унизить он не посмеет.

Сегодня Эрика поставил бы на то, что Смотрящий не станет подставлять своих подданных, вынуждая их связаться с ней. Разбираться с этим в любом случае предстояло по мере поступления.

Ни новых убийств, ни сколько-нибудь примечательных событий в городе за эти проплывающие в тумане дни не происходило, либо о жертвах еще не было известно. Разглядывая с вялым интересом в окно ссорящуюся на на улице парочку, Эрика думала, что надо бы развеять это безвременье, разогнать хорошей охотой или дальней прогулкой. Или позвонить Джине. Или Артуру.

Словно отзываясь на ее мысли, телефон ожил, разорвался кажущимся истеричным и требовательным звонком с незнакомого номера.

— Слушаю? — от скуки можно было и полюбопытствовать, хотя потенциально интересных собеседников в Нью-Йорке у нее было и не так много.

— Где наш ебучий Смотрящий, ты в курсе?

— Где ты, сука, взял номер? — Эрика ответила вопросом на вопрос, постаравшись попутно сделать так, чтобы усталость от даже не начавшегося разговора резанула Айзеку слух.

— Тоже мне, охуительная тайна, — все, что ему пытались дать понять, Айзек в свою очередь успешно проигнорировал. — Ты в курсе, где Зейна черти носят или нет?

— Не интересовалась, — проще было ответить, и Эрика ответила, провожая взглядом девушку за окном.

Ей оставалось жить недели две, это она отчего-то знал точно, как и то, что помириться эти двое уже не успеют.

— Понятно, — Айзек в трубке издал какой-то странный звук, кажется, подавился очередной матерной тирадой. — Если увидишь, передай, что он, блядь, мне нужен.

— Отъебись, — послала его Эрика, прежде чем сбросить вызов, тоже скорее ритуально.

У Айзека были причины беситься и чего-то требовать, и чтобы сама Эрика о нем ни думала, его горе вызывало некое подобие уважение. Такой скорее упокоится сам в попытке найти убийц и отомстить, чем двинется дальше как ни в чем не бывало, и эта безоговорочная преданность даже не кровной семье отчасти раздражала. С другой стороны, она же делала Айзека до определенной степени предсказуемым, и она же наталкивала на мысль о том, что ебучий Смотрящий был прав. Он бы такую мясорубку не устроил.

Чисто из упрямства Эрика рискнула бы предположить, что в ненормальном Айзеке погиб не только отменный головорез и завсегдатай тюрем, но и достойный «Оскара» актер. Однако в том, что это не более чем упрямство, она отдавал себе отчет слишком хорошо.

Айзека в качестве подозреваемого можно было смело списывать, хотя это и не значило, что он не организует в будущем какое-нибудь грандиозное дерьмо.

Эрика напомнила себе, что это будут уже не ее проблемы и все же спрыгнула с подоконника.

Проблемы не ее, но это был неплохой повод развеяться, как она и собиралась. Повидаться с Джиной, выпить чего-нибудь приятного и позлить Смотрящего заодно.

Исчезать на несколько дней без объяснений и предупреждения было вполне в духе Зейна даже в их лучшие времена. Учитывая тот факт, что прямо сейчас момент для этого он выбрал самый неподходящий и всех возможных, Эрика не отказалась бы от шанса посмотреть на то, как он станет выкручиваться перед своими.

«Александрия» на контрасте с притихшим осенним городом выглядела непривычно, даже чересчур оживленной. Лампы, казалось, светили ярче, музыка играла громче, а гости за столиками и у бара неосознанно повышали голоса.

Эрика не дала себе труда скрыть, что поморщилась от этой какофонии, опираясь локтями на стойку и немного перегибаясь через нее.

— Да. Сущий ад, согласна, — заметившая ее еще на входе Джина отмахнулась от смазливого блондина, с пьяной отвагой клянчившего ее телефон, и подошла поближе. — Что-то будешь пить или ты по делу?

— Хотела узнать, где твой босс, — Эрика хмыкнула, давая понять, что понял и оценила.

Что бы по этому поводу ни думал Зейн, здесь ей были рады.

— Вообще-то, я думала, что он нашел какое-нибудь красивое местечко и отправился туда с тобой, — бросив быстрый и внимательный взгляд на особенно громко спорящих у противоположного края стойки вампиров, Джина снова прернулась к ней, и веселые искорки из ее глаз пропали.

— С какой бы стати? — на обдумывание требовалась секунда, и Эрика взяла эту паузу, чтобы почесать бровь, незаметно, но уже внимательнее осматривая зал еще раз.

— Да брось, по вам же все видно, — поддерживать непринужденный тон у Джины получалось уже слабо, и, поняв это самостоятельно, она сняла полотенце с плеча, чтобы чем-то занять руки. — Он звонил во вторник, часов в девять, может чуть позже. Я посмотрю точно, если нужно. Спрашивал, все ли нормально и обещал зайти ночью.

Эрика отрицательно качнула головой, давая понять, что такие тонкости ее уже не интересуют. Звонил в районе девяти, значит, вскоре после того, как они мило пообщались у нее дома.

— Но так и не приехал?

— Нет, и я не сочла это странным, — с каждой минутой девушка нервничала все больше, и это было уже плохо. — Он Смотрящий над городом, не говоря уже о том, что вампир. Очень старый вампир. Кто знает, как вы развлекаетесь?

Она явно старалась больше успокоить себя, чем привести ей какие-то аргументы, и Эрика мысленно чертыхнулась, решая, как именно было бы правильнее всего такого Смотрящего назвать.

— Его кто-нибудь спрашивал?

— Только местные, потому что он не явился для приема в четверг и заранее его не отменял, но возмущались вяло. Слухи все же расползаются быстро, — терпение Джины было явно на исходе, и хватило его в самом деле только на то чтобы отвести со лба ярко-рыжий локон. — Что-то еще случилось?

— Нет, — уверенность в голосе получилась искренней, но Эрика все же поморщилась еще раз. — Это просто Зейн. Если будут спрашивать, отвечай, что все в порядке. Возникнет что-то срочное — звони мне. Персонально Айзека можешь послать куда подальше и велеть ему не высовываться.

Уйти она поспешила, не дожидаясь от Джины ответа, но краем глаза все же отметила, что фотографии с Хэллоуинской вечеринки, на которую обратила внимание в первый раз, над баром больше не было.

На улице выяснилось, что прекратившийся почти на час дождь снова начал накрапывать, и Эрика подняла воротник куртки в тщетной надежде, что так ледяная вода будет попадать за него меньше.

Воздух для первых осенних дней был слишком холодным, и всего пару часов назад казавшийся ей испуганно притихшим город теперь напоминал растрепанную злую ворону.

Пройтись по нему было не большим удовольствием, но в предложенных обстоятельствах она сочла нужным себя пересилить.

В том чтобы волноваться за Зейна или пытаться его искать Эрика не видел смысла, — слишком хорошо ей, не смотря ни на что, помнились собственные тревожные бессонные дни и беспокойные ночи, на протяжении которых она сначала металась в лабиринтах улиц, а после научилась просто гадать, куда на этот раз пропал ее Мастер.

«В этом городе, оказывается, есть превосходные бордели», брошенное вскользь после очередных четырех дней отлучки сначала ранило, потом стало привычным и неизбежность, как необходимость оставаться мертвой днем.

Зейн не был бы Зейном, если бы считался с кем-то, живя в свое удовольствие, и хотя сама Эрика считала момент для подобных развлечений не совсем подходящим, она, как ни крути, была всего лишь гостьей.

Между тем, если не сам Нью-Йорк, то его обитатели с этим мнением были более чем солидарны. Ведомая собственным неоправданным раздражением и нежеланием наблюдать и слышать откровенно неприглядные сцены, по пути домой она прекратил две драки между нелюдями и в качестве финального на сегодня подвига отбила у пары не в меру резвых вампиров очевидно несовершеннолетнюю девчонку.

Смывая с себя под душем пыль и слишком плотно осевший на коже чужой запах, Эрика едва не скрипнула на себя зубами за идиотскую, абсолютно неуместную мысль о том, что оставшийся без Смотрящего город как будто сходил с ума, а ее саму в это безумие затягивало с немыслимой силой и скоростью.