Тусклое освещение тесного полулегального автосервиса не скрывало от вампирского зрения вполне однозначные бурые пятна на полу, а обостренное восприятие против воли улавливало неприятный застоявшийся запах гнили.

Очутившись на улице, Зейн позволил себе пару минут постоять, глядя в кажущееся в мегаполисе бесконечно высоким небо и насладиться относительно свежим воздухом, прежде чем сесть в машину.

Ожидая его, Мердок курил, сидя на водительском месте полубоком и выставив из салона одну ногу. Пальцы свободной руки отбивали по пластику руля рваный незнакомый ритм, и Зейн хмыкнул, прислонившись ненадолго затылком к спинке своего сидения.

Профессорское недовольство он почти разделял, но Джонатан в силу человечности вполне мог себе это бешенство позволить. Смотрящий — уже нет.

— Еще есть надежда на Эрику. Она должна подъехать к «Александрии», когда закончит.

— Ты уверен, что она вообще туда поехала? — Медрок выбросил окурок и опустил стекло, прежде чем захлопнуть дверь и потянуться к зажиганию.

— Скоро узнаем.

Голос вампира звучал спокойно, почти безмятежно, и Джон бросил на него короткий внимательный взгляд, выводя машину из переулка, но спрашивать больше ни о чем не стал.

«Поехала или нет?», — для самого Зейна это было вопросом вопросов. Он обнаружил это со странной смесью растерянности и подозрительно живого любопытства.

Передать Эрике свои распоряжения запиской было одновременно наглостью и смелым заигрыванием. Не заданным напрямую, но гораздо более значимым, чем конкретная тачка, вопросом: «Что ты сделаешь?».

Подчинится или нет?

Не будучи ни ее Смотрящим, ни ее Мастером, и даже не добавив лично «Пожалуйста», рассчитывать на сговорчивость не приходилось. Однако чем откровеннее Эрика прощупывала его, знакомясь с Кэт и затевая странные игры с Джиной и Артуром, тем больший азарт просыпался в нем.

Почти забытый азарт, стоило отметить.

Им двоим абсолютно незнакомый и, даже понимая, что сейчас для этого не самое подходящее время, Зейн не смог удержаться.

— Кстати, хотел тебя спросить.

Мердок бросил на него короткий приглашающий взгляд, притормаживая на светофоре, и снова уставился на дорогу. Моменты, когда не стоит отвечать вслух, он умел чувствовать безупречно.

— Можно обратиться к твоим Оракулам? Разумеется, я оплачу любую цену.

Просьба должна была прозвучать непринужденно, между делом, но отчего-то самому стало неловко на грани гадливости.

Предпочтя уже по традиции оставить анализ на мифическое «потом», Зейн отвернулся на пару секунд к окну, с привычным и безопасным удовольствием взирая на проносящийся за окном автомобиля Нью-Йорк.

— Думаю, да, если ты не намерен спрашивать о чем-то запредельном, — Джонатан посмотрел на него снова, и снова ни на чем настаивать не стал.

У провидцев были сложные отношения с вампирами. Попытки проживающих Вечность заглянуть в будущее Оракулами не поощрялись, а Зейн, в свою очередь, был последним, кто без острой на то необходимости попытался бы воспользоваться в личных целях веками наработанными связями Мердоков.

— Хорошо, — договорившийся в конце концов с собой о том, что ничего не случилось и ничего из ряда вон выходящего не происходит, вампир потянулся к бардачку за блокнотом. — Я напишу имена. Нужно посмотреть, живы ли эти люди и их возможные потомки. Если живы, я хочу получить максимально точные координаты.

Не с первого раза отыскав ручку, он пару секунд вертел ее в пальцах, очевидно мысленно выстраивая список, и Джонатан едва не пропустил переключившийся сигнал очередного светофора.

— Это не быстро. И цена, я полагаю, будет запредельной.

Зейн оторвался от блокнота, посмотрел с недоумением, как будто успел за пару секунд забыть, о чем шла речь, и в рассеченной уличными огнями темноте салона его глаза показались Мердоку черными провалами, в которых вовсе не осталось зрачков.

— Я же сказал, не важно.

Сложенный вдвое листок он передал Джону, когда они свернули на парковку возле «Александрии». Тот, коротко кивнув, убрал его во внутренний карман куртки с таким видом, что впору было усомниться, имел ли место этот разговор вообще.

Теоретизировать на столь скользкие темы было еще опаснее, чем размышлять о том, куда их с Эрикой могло бы завести их новое, — и стоит признать, весьма неожиданное, — знакомство, и Зейн предпочел снова посмотреть в окно.

Тот факт, что свое бывшее Творение он не ощущал вовсе, в очередной раз всколыхнул в нем отвратительно напоминающую привкус пепла на губах досаду.

Она могла и правда никуда не ходить. Могла не приехать на встречу с ним. Могла отсиживаться со своими сигаретами на одной из ближайших крыш, развлекаясь наблюдением за тем, как ее ждут. Бесчисленное множество вариантов…

Взгляд выхватил знакомую фигуру, тяжелые ботинки и собранные в высокий хвост волосы сидящей на капоте одной из машин Кэт, и с отстраненным удивлением Смотрящий поймал себя на том, что сатанеет. Он бросил короткий взгляд на Мердока, проверяя на всякий случай, с собственными ли эмоциями имеет дело. Джонатан ощущался отстраненно удивленным, но в целом спокойным.

Заметив отцовскую машину, Кэт спрыгнула с капота, приветственно махнула рукой, и только после Зейн заметил возникшую откуда-то из-за ее спины Эрику.

Неудивительно, что она скорее рано, чем поздно, сцепилась с ненавязчиво присматривавшими за дочкой Мердоков мальчиками Айзека.

Происходящее не нравилось ему так сильно, что приветствиями, выйдя из машины, Смотрящий себя утруждать не стал.

Коротко кивнул Кэт, она направился сразу к Эрике.

— Ну что?

— Ничего, — та пожала плечами, не вынимая рук из карманов куртки. — Обычная краденая тачка, с помощью которой пара недоумков пыталась вынести решетку магазина. У вас, по всей видимости, то же самое?

Они могли не считывать эмоции друг друга, но слишком долго были почти недопустимо близки. По мельчайшим изменениям в мимике и движениях она понимала, насколько Зейн сейчас зол. Понимала, и продолжала разыгрывать полное непонимание, а в зелени глаз разливалось нечто, в иных обстоятельствах способное сойти за искреннее участие.

Эрика не падала до откровенно издевательского «Могу я чем-то тебе помочь?», просто смотрела, ожидая, а Зейн ощупывал ее взглядом, пытаясь отыскать нечто, за что мог бы зацепиться.

На лице его бывшего Творения не осталось следов вчерашнего ранения, она успела переодеться и выглядела так, словно и правда собиралась в бар в поисках приятных знакомств.

Идеальный вид, идеальный взгляд, ровный тон, к которому объективно невозможно придраться.

Взгляд Зейна остановился на крошечном, не больше спичечной головки, пятне на самой кромке рукава ее куртки. Запах крови был слабым. Он практически терялся в ароматах ночи, кожи и ее парфюма, и все равно оставался узнаваемым. Свежая кровь, разбавленная дрянным алкоголем и изрядной дозой адреналина.

Не торопясь, Смотрящий поднял взгляд, возвращаясь к лицу Эрики, все такому же безмятежному.

— Что ты сделала?

— Ничего, — та снова пожала плечами, и только по едва заметной тени усмешки, тронувшей ее губы, можно было понять, что именно этого вопроса она ждал. — Задала несколько вопросов, получила ответы, как ты и хотел.

— Я хотел, чтобы ты узнала, откуда машина, а не избивала людей.

— В самом деле? Кажется, об этом ты забыл меня предупредить.

Она оставалась воплощением благожелательности, уже даже не пытаясь скрыть, что наслаждается происходящим.

Зейн помнил и все понимал о провокациях, неуместности, недопустимости, но когда они свернули на парковку, Кэт сидела на капоте машины, в которой они, очевидно, ехали в месте.

— Ты охренела? — одним плавным движением он сделал выпад вперед, используя свое однозначное преимущество в скорости, схватил Эрику за воротник куртки, дергая на себя. — Ты что себе позволяешь?

— А что не так?

Та не попытался вырваться, кажется, вовсе не шевельнулся, но теперь, когда расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов, Зейн получил возможность во всех деталях рассмотреть переменившийся в долю секунды взгляд. Глаза Эрики не желтели. Напротив, они как будто стали еще зеленее, но теперь, когда выражение мог видеть только он, смотрела она так, словно намеревалась рассмеяться или плюнуть ему в лицо. Или то и другое в любой удобной ей последовательности.

— В чем проблема, Смотрящий? Теперь меня тоже ждёт упокоение за неподобающее обращение с людьми? — она не повышала голоса, даже издевательство в тоне, которым это было произнесено, сквозило весьма дозированное.

Ничего критичного, по большому счету, в самом не произошло. Парни из автосервиса были не из посвящённых, возмущаться из-за того, что одному из них выбили пару зубов ни один мало-мальски стоящий член местного Общества не станет. Даже если по какой-то дикой случайности нечто подобное произойдет, шум начнет подниматься в кругах столь низких, что иметь с ними дело непосредственно Смотрящему не пристало, а Айзек разберется с недопроблемой в течение получаса.

Тем не менее личная гостья Смотрящего, позволяющая себе больше самого Смотрящего, способна была вызвать массу неуместных, бьющих по авторитету самим фактом своего существования вопросов. В том, что о сложившейся ситуации так или иначе станет известно, сомневаться не приходилось, и на фоне общей картины удар мог быть действительно серьезным.

— Проблема в том, что ты обязана подчиняться моим правилам, — пальцы сжались на воротнике чужой куртки сильнее, так, что опасно скрипнула кожа.

Злость затапливала сознание, заставляла забыть все аргументы, приведенные самому себе в пользу того, что давить на свое бывшее Творение не следует, по крайней мере, не так и не сейчас.

— А разве я что-то нарушила? — внешнее спокойствие Эрики никуда не делось, но из взгляда пропала насмешливая безмятежность и оттенок зелени стал на полтона темнее.

Она не пыталась пока сбросить руки Зейна, но все же напряглась, как тогда, в кабинете. Прикосновение стало достаточно личным, чтобы вызывать ответное бешенство, и краем сознания Зейн отметил, как стремительно и ярко оно вспыхнуло.

— К тому же, я ни хера тебе не обещала. Свое участие — да, но ты не мой Смотрящий.

Она проходилась по верхам, почти касалась, но напрямую не затрагивала способную по-настоящему спровоцировать тему. «Не мой Мастер» повисло в наэлектризованном воздухе не озвученным, но очевидным.

— Пока ты в моем городе — твой. И вести себя ты здесь будешь как подобает, — уловив намек на напряжение однажды, второй раз Зейн пользовался этим знанием намеренно, дернул за воротник, чтобы выбить почву из-под ног.

— Или что? Могу убираться к черту?

Эрика не повысила голоса, но все-таки оттолкнула одним ударом в плечо, более быстрым и мощным, чем Зейн мог ожидать от столь молодого по его меркам существа.

От этого почти-удара, которого он не предполагал, Смотрящего шатнуло, и выпуская из захвата воротник Эрики, он успел заметить, что глаза у нее все же вспыхнули янтарно-желтым цветом.

— Я предупреждала, чтобы ты не смел меня трогать.

Безобразная склока на грани драки, разворачивающаяся на парковке перед его собственным баром и на глазах у всех любопытствующих, была недопустима ровно настолько, чтобы стало все равно.

То, что могло быть по умолчанию прощено Творению от его крови, не было предусмотрено для чужих. Эрика свою чуждость демонстрировала всеми возможными и невозможными способами, напоминала о ней каждым своим поступком, а практика показывала, что единожды пущенные в ход методы для чужаков подобный пыл остужали раз и навсегда.

Зейн успел сделать один короткий шаг, и остановился, когда прохладная и уверенная рука Кэт уперлась ему в грудь, отталкивая.

— Спокойно, старые вампиры! Если ты беспокоишься за устойчивость моей психики, я все время сидела в машине.

В глазах просветлело спустя пару мгновений, и через плечо девушки, о присутствии которой напрочь забыл, он увидел не менее оторопевшую Эрику. Все еще злую достаточно, чтобы сцепиться с ним всерьез, но перед ней отступившую.

Кэт перевела взгляд с одного вампира на другую и обратно, удостоверяясь, что попытка покалечить друг груда отменяется, и только после опустила руки, встряхнула кистью, которую пришлось неудобно вывернуть, отталкивая Эрику.

Именно это движение, кажется, и привело ту в чувство, заставило поймать девушку за локоть, разворачивая к себе.

— Никогда больше не смей лезть между нами, — она так и не заорала, не процедила это сквозь зубы, но от осознания того, что еще доля секунды, и собственными руками изуродовала бы девочке лицо, голос прозвучал хрипло и так зло, что Зейн, наконец, опомнился.

Мердок позади него почти в ту же секунду сделал короткое решительное движение вперед, точно так же намереваясь пусть и с серьезным ущербом для себя, но отодвинуть Кэт от разъяренного вампира, но она оказалась быстрее, еще больше сократив расстояние между собой и Эрикой.

— Никогда больше не смей мне приказывать, — не ответная злость, не угроза.

Кэт просто ставила ее перед фактом так спокойно, будто речь шла о чем-то очевидном и не нуждающимся в пояснениях.

Эрика не ответила, и она накрыла ее запястье ладонью, коротко сжала, давая понять, что инцидент исчерпан.

Зейн позволил себе на долю секунды закрыть глаза, в полной мере осознавая, что сейчас произошло. Это было лучше, чем задумываться о том, какой дочка Мердоков станет через десять-пятнадцать лет, когда окончательно повзрослеет и распробует свою силу.

Обстановку нужно было как-то разрядить, и сделать это должен был именно Смотрящий. Вот только ни одной связной мысли на этот счет у него не было. Разве что правда велеть зарвавшейся гостье в течение трех часов убраться из его города ко всем чертям…

Телефон разорвался слишком громкой третью, ударившей, казалось, прямо в висок.

Малодушно радуясь возможности отвлечься, он сначала пробежал сообщение глазами, а после перечитал внимательнее, прежде чем повернуться к Джону.

— Гнездо Лукаса вырезали подчистую. Мне надо туда.