Огромный порт в той его части, где размещались приготовленные к отправке контейнеры, казался глубоко спящим.

Эрика шла, не спеша, прислушиваясь одновременно к притихшему в присутствии Смотрящего пространству и к собственным ощущениям.

Навредить ей физически Зейн едва ли собирался, открытого конфликта подчёркнуто избегал, это было ново и настораживало. В новоприобретенную сдержанность и разумность подхода она верила еще меньше, чем в то, что, ввязавшись в это дело, сможет уехать отсюда в скором времени.

Для того, чтобы дразнить не просто Смотрящего, а Безумного Зейна с его репутацией и авторитетом, нужно было обладать немалым куражом, смелостью и хорошей мотивацией на риск. Просчитывая последствия для себя, она вынуждена была признать, что ничего не возьмётся предсказать точно. Посмотреть на других было любопытно, — как минимум, потому что зрелище было редкое и до определённой степени захватывающее.

— С каких пор тебе понадобился шарлатан из подворотни, чтобы найти родных? Очевидно решив, что потянул время достаточно и в должной мере держит себя в руках, Зейн, отставший на полшага, спросил, как будто ударил в спину.

Эрика позволила себе малодушно порадоваться тому, что ее оскал Смотрящий не видит.

— Он был не таким уж шарлатаном. Ты же слышал записи, тем, кто к нему обратился, он помог. Я, разумеется, проверила. Люди, на которых он указал, в самом деле оказались их смертными родственниками.

— И давно ли подобная помощь нужна тебе?

Отношение Эрики к давно оплакавшей ее и забывшей о ней семье он знал слишком хорошо, чтобы поверить в ее неосведомленность. Однако, вопреки всем ожиданиям, та откликнулась почти равнодушно, пиная подвернувшийся под ногу камешек:

— Мне нужно было проверить кое-какую информацию. По всей видимости, с проверкой не сложилось.

Слишком невозмутимый тон, подозрительно спокойный голос.

— Просто скажи мне, что случилось. Возможно, я смогу помочь, — Зейн потянулся, чтобы коснуться ее плеча, и Эрика развернулась резче, чем он ожидал, сбрасывая руку.

— Не припомню, чтобы нуждалась в твоей помощи. И я, кажется, просила меня не трогать.

Они снова оказались слишком близко, и Смотрящий не обманывался насчет того, что желтые блики в глазах его Творения стали ярче из-за освещения. Эрика была в бешенстве. За считанные секунды переключилась в него из насмешливого показательного спокойствия, как бывало только если ей попадали по действительно больному месту. Как правило, подобное ее состояние ничем хорошим для окружающих не заканчивалось. Хотя и случалось оно крайне редко.

— Они все мертвы, если тебе так нужно это знать. Сведения старые, начала 50-х, а тогда с точностью у людей была очевидная проблема. Я хотела перепроверить, потому что теоретически кто-то мог уцелеть. Доволен?

В последнюю секунду Зейн остановил себя от того, чтобы сказать свое «Нет» вслух.

Эрика ни в его сочувствии, ни в его извинениях за бестактность сейчас очевидно не нуждалась.

Бросив все и уехав с ним две с половиной сотни лет назад, она никогда не выпускала из поля зрения семью.

Зейн отлично помнил трех белокурых девочек, становившихся все больше похожими на мать с каждым десятилетием. В эту ненавязчивую, тайную, но обязательную опеку он сам включился с радостью. Отчасти потому, что Эрике даже после её обращения они были дороги. Отчасти, — потому что не смог бы отказать ей, даже если бы она пожелала явиться к ним и сказать правду.

В том, насколько это помогало ему самому цепляться за реальность и держать свои проблемы под контролем, он предпочитал даже самому себе прямым текстом не признаваться. И всё же сознавал болезненно хорошо.

Слишком давно это было, слишком сложно, слишком муторно, чтобы анализировать и вспоминать.

— Мне жаль, — это было правдой, в которой Эрика, даже с учетом всех тонкостей их взаимного восприятия, не усомнилась бы.

Если бы подобное и произошло, стало бы отличным индикатором того, насколько между ними все плохо.

Глядя на то, как янтарную радужку снова затапливает зеленым, Зейн поверил на секунду, что это просто инстинкт. Он говорил, Эрика верила, — так было всегда, и ныне и присно… Но, сомневаясь в чем угодно, в искренность его соболезнований она действительно верила.

Она качнула головой, словно отгоняя наваждение, и сделала шаг назад, разрывая контакт, от которого ей было очевидно некомфортно. Развернулась и пошла дальше, глядя себе под ноги.

— Лив велела отловить для нее мертвого шамана. Она верит, что вдвоем мы справимся с этим быстрее, чем ты один.

— Велела? — Зейн едва сдержал улыбку, пытаясь представить, как это могло происходить.

Показательно отказавшаяся подчиняться ему, но принявшая пожелание миссис Мердок едва ли не за приказ вампир, как ни посмотри, была явлением весьма занимательным. Интересно, сама замечает?..

— Она твоя кровная родня?

Эрика спросила, не поднимая головы и не меняя тона, и на мгновение Смотрящий замер, уставился пустым взглядом ей в затылок.

— Кто?

— Оливия. Я спросила: она твоя родственница?

— Нет, — на это потребовалось больше усилий, чем хотелось бы.

Зейн спрятал неровную усмешку, тронувшую губы, оттого, что, кажется, вопреки всем планам, не он тут припер кого-то к стенке.

Он ожидал продолжения, аргументов, сомнений, но Эрика лишь в очередной раз пожала плечами, принимая такой ответ.

— Знаешь, о чем я подумала? Если бы ты был моим Смотрящим, и в моем городе творилось подобное дерьмо, у меня возникли бы к тебе некоторые вопросы. Тебе лучше знать, как скоро они начнут звучать здесь, но, судя по тому, что я видела, это рано или поздно произойдет.

— Хочешь сказать, что кому-то так нужен этот Титул?

Теоретически это было возможно, и Зейн осадил себя, напомнив, что так долго правит здесь в том числе и потому, что способен судить не только по себе.

— Любопытно. И у тебя, конечно, есть на примете кто-то, кто мог бы быть в этом заинтересован?

— Разумеется, — Эрика усмехнулась так знакомо, что вдоль позвоночника прошла не менее знакомая дрожь.

Опустив руки в карманы, она остановилась над самой водой, но посмотрела в небо.

— Кандидат номер один — я. Номер два — твой бесценный Айзек. Я слышала, он заявлял вполне серьезные претензии на правление, и пользуется у молодняка большим авторитетом.

— Он не мой.

— Мне наплевать, — Эрика обернулась через плечо, как будто повторение этого вслух сочла недостаточным. — Но он мог.

— Не с большей вероятностью, чем ты, — наблюдая с интересом, но стараясь не провоцировать, Зейн приблизился на шаг и тоже опустил руки в карманы, подчеркнуто демонстрируя нейтралитет. — Во-первых, он не такой дурак, каким притворяется, и понимает, что даже вызвав меня и попытавшись отбить Титул, он со мной не справится.

— Всегда можно выразить недоверие и назначить выборы.

— Есть еще «во-вторых», — город на противоположном берегу переливался тысячами огней, и Зейн невольно улыбнулся, любуясь им, как живым существом. — Айзек может недолюбливать меня, как недолюбливал бы любую власть, которая диктует ему правила. Но, даже если принять это за правду, он прикончил бы кого угодно, но не Трэвиса. Скорее уж, покусился бы на тебя.

— Нежная дружеская привязанность? Или его тоже учили правильно пить и трахаться с суккубами? — Эрика вытащила сигареты и усмехнулась, вспомнив вчерашний разговор.

— Он задолго до меня встречал Кэт из школы. А после появлялся с ней рядом там, где это было нужно, а мое присутствие считалось неуместным. Так больно он бы ей не сделал никогда, — улыбаться, глядя на город, было глупо, но улыбаться, говоря о приятном, в присутствии Эрики он не стеснялся никогда.

— А я-то думала, какого черта его мальчики за ней таскаются, — она рассмеялся, покачала головой, демонстрируя немалое удивление, а потом смяла сигарету, так и не поднеся ее к лицу. — Тебя-то как угораздило с ними связаться?

Вот оно!

Зейн знал, что она спросит. Вопрос был только в «когда» и «как», и по тысяче причин он предпочитал, чтобы спросил Эрика его, а не кого-то из Мердоков.

— Джон скорее ученый и исследователь, чем кто бы то ни было еще…

— Неожиданно для Мердока.

— Да, — это правда стоило того, чтобы засмеяться, но Зейн сдержался. — В определенный момент им зашла блажь посмотреть на вампира в естественной среде обитания. Проверить гипотезу о том, что мы можем вполне мирно и безопасно для обеих сторон сосуществовать друг с другом. На тот момент мы не были знакомы лично, но Джонатан пригласил меня на встречу, и мы… Договорились.

— Видимо, тебе было очень скучно жить, — Эрика развернулась к нему снова.

Зейн успел заметить в ее взгляде проблески абсолютно искреннего веселья за секунду до того, как в лицо ему полетели брызги ледяной воды.

Тварь, точно такая же, как на рисунке в старой книге, вылезла на берег. Махнула хвостом и с глубоким утробным рыком двинулась вперед. С длинных когтей капала кровь, от запаха которой Зейна замутило так, качнулись грани реальности.

Существо было быстрым, даже чересчур для своего вида и размера, но не быстрее старого вампира. Пригнувшись, чтобы не попасть под следующий удар, он нырнул гримолку под брюхо, до упора всаживая когти в уязвимое, покрытое нежной кожей местечко под толстым панцирем, прикрывающем живот. Тварь заревела утробно, низко и страшно, но, содрогнувшись в последний раз, повалилась на землю, издыхая.

Лужа густой изумрудной крови начала растекаться по асфальту, и, недолго думая, Зейн ногой столкнул тушу обратно в воду, и только потом развернулся, боясь увидеть то, на что посмотреть все равно предстояло.

Эрика сидела на земле, согнувшись, стараясь удержать равновесие и не упасть совсем, упиралась ладонью в асфальт. Крови, пролившейся перед ней, было столько, что она успела образовать темную густую лужицу.

За пару растянувшихся в вечность секунд Зейн успел оценить степень ущерба: четыре глубокие, выворотившие плоть борозды по правой стороне лица, разорванные губы, медленно, но верно вытекающий глаз…

На ходу разрывая рукава собственной куртки и рубашки, он опустился рядом, намереваясь пустить в ход самое надежное и проверенное средство, но Эрика оттолкнул. Едва не свалившись на бок, шарахнулась в сторону, упёрлась рукой ему в плечо, не позволяя приблизиться и сделать что-то насильно, и уцелевший глаз при этом стал янтарно-желтым.