Написанная Гвидо история Троянской войны попала на Русь не позднее 1520 года. Неизвестно, кто перевел ее, но переводчик, должно быть, обладал хорошим знанием латыни и имел опыт работы. Наиболее вероятный кандидат – Дмитрий Герасимов, переводчик Бруно Вюрцбургского, но никаких подтверждений тому нет. Самая ранняя рукопись – та, что находим в составе Лицевого летописного свода, большой иллюстрированной истории всего мира и Руси, который, вероятнее всего, был создан при дворе Ивана Грозного в 1570‑х или 1580‑х годах. Первый том Лицевого летописного свода («Музейский сборник») представлял собой перевод на старославянский библейских книг – от Бытия до Судей, а Троянская история помещена после Книги Судей, и ею завершается более чем тысяча страниц тома (л. 588–1031). Она обозначала переход от греков к римлянам в исторической схеме пророка Даниила – четырех империй (Ассирии, Персии, Греции и Рима). Второй том («Хронографический сборник») вернулся к тексту Библии начиная с Книги Руфи, за которой следовали четыре Книги Царств и Книга Пророка Даниила, на которой библейский текст заканчивается. Затем шел «Летописец еллинский и римский» – до царствования императора Веспасиана (69–79 годы н. э.), включавший «Александрию хронографическую», который обозначал переход от Персии и Вавилона к Греции, и житие Богородицы Епифания Монаха, которое обозначало рождество Христово475. Составители поместили «Троянскую историю» примерно на ее хронологическое место, отнеся ее ко времени судей и пророка Самуила. Таким способом они включили ее в христианскую библейскую схему человеческой истории. Однако они не изменили текст, не попытались его христианизировать. Он остался таким, каким его написал Гвидо на Сицилии в XIII веке, – историей античной Греции с богами древности. Такой подход не был необычным. То же самое случилось и со славянским переводом «Иудейской войны» Иосифа Флавия, которой нашлось место в «Хронографическом сборнике» далее.
Лицевой летописный свод – одно из величайших достижений книжного дела в России: десять огромных рукописных томов, содержавших 15 000 миниатюр и почти 10 000 страниц. В тексте нет прямого указания на место, где он был сделан, но в России середины XVI века не было другого места, кроме царского двора, где можно было найти материалы, а также писцов и художников для работы. Дата создания, разумеется, спорна, но большинство исследователей склоняется к 1570‑м или 1580‑м годам. Из двух частей свода история Руси привлекала к себе почти все внимание историков, а всемирную историю они почти не заметили476. На протяжении всего XX века текст оставался труднодоступным, а размер и ценность рукописи также ограничивали возможности работы ученых с нею. Лишь публикация полного воспроизведения всего сохранившегося текста (с переводом на современный русский язык) и всех иллюстраций сделала возможным серьезное исследование477.
Появление перевода истории Гвидо делле Колонне стало свидетельством роста интереса к Троянской войне в России начала XVI века, проявившегося еще до того, как взялись за работу переводчики. С историей Троянской войны на Руси впервые познакомились благодаря византийским всемирным историям, которые были переведены на славянский язык и переписывались в средневековой Руси478. Наиболее распространенной в средневековой Руси всемирной историей было сочинение Георгия Амартола (IX век), переведенное на славянский язык в Болгарии в X веке479. Амартол привел краткую историю Ромула и Рема, но ничего не рассказал об Энее480. Троя один раз упомянута в списке мест, сразу после Вавилонской башни481. Больше информации появилось в сочинении Иоанна Малалы (VI век), который на Руси копировали гораздо реже: в книге V присутствует рассказ о Троянской войне, основанный на основе труда Диктиса Критского, но в нем нет подробного описания хода сражений и не говорится о роли, сыгранной Энеем и Антенором под конец осады. Основание Рима описано в книге VI: Эней просто прибыл в Рим через Африку, при этом Малала ссылался на Вергилия и Овидия482. В позднейшем труде Константина Манассии идею с троянским конем предложили маги, а Эней был упомянут только после падения Трои в связи с его путешествием в Италию и основанием Рима483. Другие, менее известные и популярные хронографы были столь же лаконичны в отношении Трои484. «Летописец еллинский и римский» (ок. 1400) вообще не рассказывает о Трое как таковой. В разделе, озаглавленном «Начало царства римского», отмечено, что Эней основал Рим, и сказано, что он прибыл из Трои, но нет никаких других деталей485.
Так называемый «Русский хронограф 1512 года», памятник начала XVI века, стал первой русской всемирной историей, в которую включено описание самой Троянской войны486. Рассказ о Трое, озаглавленный «Повесть о создании и пленении Трои», основывался на двух источниках: сочинении Константина Манассии и сербском сборнике XV века «Притчи о кралех» – компиляции византийских и западных источников. Повествование не было длинным, всего лишь пять страниц в современном издании «Хронографа». И в этой версии падение Трои предсказали маги (волхвы), заявившие, что город можно взять только «лестью», так что греки изготовили троянского коня и захватили Трою. Ни слова не было сказано об измене Энея и Антенора. Какой бы скучной и вторичной ни была история, она все же показывает, что на Руси появился интерес к историческому контексту основания Рима. В истории Троянской войны, рассказанной в «Хронографе», ничего не говорилось о пророчестве Даниила о четырех царствах, в отличие от истории Александра Великого, непосредственно за которой следовала остальная часть пророчества487. Вместо этого повествование «Хронографа» перепрыгнуло от падения Трои к истории Энея и основанию Рима, не упомянув о Данииле или четырех царствах488. Однако в тексте довольно подробно суммирована Книга Даниила, включая пророчество о четырех царствах489. Похоже, русский автор решил включить эту историю из интереса к Трое и Риму, что сочеталось со словами Даниила, но не ограничивалось ими.
Появление в «Хронографе» истории Троянской войны отражало растущий интерес к Трое и основанию Рима, что можно проследить в нескольких одновременных текстах, а также в других отрывках из самого «Хронографа». Событием, которое пробудило интерес к троянскому прошлому, было падение Константинополя в 1453 году. Самым распространенным на Руси рассказом о событиях оказался текст, приписанный (в одной рукописи) Нестору Искандеру, бывшему христианскому пленнику турок, о котором мы больше ничего не знаем. Это сочинение, похоже, не переведено с греческого, а имеет русское происхождение и позднее легло в основу для адаптаций. В полной версии история начинается с краткого рассказа об основании Константинополя Константином Великим. Согласно этому рассказу, император искал место для своего города и думал о Трое, где греки разбили «фрягов»: обычно этим древнерусским словом обозначали итальянцев или европейцев в целом. Затем Константин услышал голос, направивший его в Византий, и там он основал свой город490. Связь с Троей в этом тексте была довольно слабой, но он показывает связь между Троей, Римом и Новым Римом (Константинополем). История Нестора Искандера, в свою очередь, послужила основой для повести «Хронографа», известной ученым как «Плач о падении Царьграда». Эта версия опустила упоминание о Трое, но напомнила читателю, что Константинополь был новым Римом491.
В «Хронографе» упоминания о Трое и Риме были добавлены к другой великой истории перехода от одного Даниилова царства к другому – «Александрии». Русская «Александрия» – местный вариант истории Александра Великого, составленной в III веке н. э. автором, известным как Псевдо-Каллисфен. Это сочинение многократно переводили и читали в средневековой Европе, оно также составило основу для повестей об Александре в византийских всемирных историях. Это была фантастическая история, содержавшая рассказ о легендарном рождении героя от египетского царя, а примерно треть текста была посвящена воображаемым приключениям Александра в Индии. У восточных славян были в ходу два варианта истории, один из них известен как «Александрия хронографическая», потому что он присутствовал во всех сборниках всемирных историй вплоть до «Хронографа» 1512 года492. Другим была так называемая «Александрия сербская», обнаруженная отдельно в рукописях, содержавших и вставки, включенные в варианты «Александрии хронографической». В «Хронографе» 1512 года автор-составитель добавил к более ранней версии две детали. Одной из них было легендарное путешествие Александра в Рим. Там римляне встретили Александра и признали его власть, показав ему реликвии царя Соломона и троянцев. Затем Александр вернулся на восток, остановившись в Трое, жители которой также приветствовали его и показали еще больше реликвий героев Троянской войны493. В результате этих добавлений к ранней версии славянской всемирной истории внимание читателя было привлечено к взаимосвязанным темам Рима и Трои, но там не воспроизводилась вся история и ничего не говорилось о предательстве Энея.
Помимо этих кратких упоминаний, в «Хронографе» присутствовала собственная версия «Троянской истории» – «Повесть о создании и пленении Трои». Эта повесть начинается со сна Гекубы: во сне она родила горящее полено, которое взлетело в небо, роняя искры, от которых сгорел город. Гекуба рассказала свой сон Приаму, который созвал бояр, пророков и народ, и те сказали: сон означает, что его сын разрушит город, так что его нужно убить. Вместо этого Гекуба отослала своего сына, Париса, чтобы его вырастили пастухом. Когда Парис вырос, он оказался на свадьбе, где встретил трех пророчиц и счел Венеру самой красивой. Затем Приам принял его к себе в дом. Царь Приам созвал пророков и сказал, что хочет основать город. Откликнулись два дьявола: Тебуш, игрок на гуслях (Феб/Аполлон), и Нептенабуш (Нептун), нашедший в море строительный материал. Приам не вознаградил их, как было обещано, так что они и Юпитер предсказали разрушение Трои. Затем Парис похитил Елену. Он поступил на службу к Менелаю, но признался Елене в любви, когда ее муж отправился в поход против врагов. Затем история перескочила к войне, смерти Патрокла, Гектора и Ахилла, троянскому коню и падению Трои, и все это – на нескольких страницах. Из текста не очевидно, что два «дьявола» – на самом деле древние боги, имена которых были искажены в сербской «Притче о кралех»494. Вся история была заимствована из Манассиевой хроники и сербской «Притчи» и сильно сокращена, но основанная на этих источниках компиляция привела к появлению новой русской версии495. Рассказ о Троянской войне в «Хронографе», таким образом, сильно отличался от версии Гвидо делле Колонне, которая скоро появится в русском переводе. В версии «Хронографа» войну спровоцировал Парис, тогда как у Гвидо есть длинный пролог с историей Ясона и Лаомедонта. Греческие боги были не столь заметны, как в истории Гвидо, но они все же присутствовали. Энея не упомянули ни в связи с воинскими подвигами, ни из‑за предательства.
Версия «Хронографа» рассказала историю, но не с таким размахом, как сочинение Гвидо, которое заняло почти 450 листов Лицевого свода, составив один из самых длинных разделов в рукописи. Как минимум за поколение до создания Лицевого свода текст сочинения Гвидо циркулировал среди русских придворных и верхушки клира, насколько можно понять по отсылкам в других текстах, хотя не существует рукописи, которая предшествовала бы Лицевому своду.