Троя Бенуа была идеальным городом – центром феодального двора, а основной идеей его рыцарственного изображения Античности была куртуазность (cortesie) и связанная с ней идея куртуазной любви377. В поэме Бенуа куртуазная любовь занимает меньше места, чем в других романах «античного цикла», и значительно меньше, чем в артуровских романах. В версии Гвидо куртуазность играет совсем незначительную роль. Любовные истории остаются, но их изложение у него сильно отличается от его французского образца. В то же самое время Троянская война у Гвидо, несомненно, была рыцарским состязанием, а все воины были рыцарями, обычно именовавшимися «milites» на латыни, и они проявляли многие из типичных рыцарских добродетелей.

В сочинении Бенуа большая часть персонажей, мужчины и женщины, в тот или иной момент характеризуются как «cortois». У Гвидо слово «curialis» не появляется378. Различия проявляются с самого начала. У обоих авторов история Трои следует за историей Ясона и аргонавтов. От Бенуа мы узнаем, что Ясона послал за золотым руном его дядя, царь Пелей, который был «достойнейшим, мудрым и куртуазным». Сам Ясон был «куртуазным, благородным и досточтимым … возлюбленным всеми». Куртуазность не была моральным качеством, так как Пелей также был дурным человеком. Он считал Ясона соперником и послал его за руном, чтобы избавиться от него379. Ясон и его спутники остановились близ Трои, а ее царь Лаомедонт опасался, что они разграбят и разорят царство. Он отправил к ним придворного гонца с просьбой уехать, что они и сделали, но поклялись отомстить за перенесенный «позор». Они отомстили за оскорбление на обратном пути из Колхиды, тем самым заложив основу для Троянской войны. Медея тоже была обходительной вдобавок к ее познаниям в магии и других искусствах. Она также была «куртуазной и хорошо воспитанной»380. Гвидо же не использовал слово «куртуазный» («curialis») в отношении Ясона или Медеи и в целом не обращался к этому понятию. В других отношениях история похожа: Пелей был «справедливым и благородным», но хотел уничтожить Ясона, отправив того в Колхиду в поисках золотого руна. Ясон был красив, а также «щедр, приветлив, сговорчив, исполнителен и наделен всеми добрыми качествами»381. Столкновение с Лаомедонтом было представлено проще. Троянский царь боялся, что Ясон нападет на его царство, и попросил его уехать, и именно это Ясон, и в особенности его спутник Геркулес, восприняли как оскорбление. Гвидо еще сильнее подчеркивал, что в этой ссоре и заключался зародыш Троянской войны. То была проделка мойр, устроивших конфликт по незначительным причинам382.

И Бенуа, и Гвидо следовали Дарету, представив список главных героев и героинь истории, хотя у Дарета он довольно короткий. У него Гектор «шепелявил, был белокожим, кудрявым, косившим, с гибкими конечностями, достойно держался, имел густую бороду, был великодушен и добр с горожанами, достойным и верным в любви»383. Бенуа преобразил это краткое и несколько двусмысленное описание:

Природа сделала его превосходным во всех добродетелях и добрых качествах, которыми могут владеть люди… Он превосходил всех мужей достоинством, но немного заикался. Он был косоглазым, но в нем это не казалось уродливым. Он был светловолосым, кудрявым и белокожим. Он никогда не высмеивал других. Он был хорошо сложен и имел крепкие конечности, но они не были гибкими… никто не мог превзойти его в щедрости, ибо если бы он владел всем миром, то раздал бы его достойным людям… доблесть никогда не оставляла его и его благородное сердце, побуждая его всегда действовать, как подобает сеньору… Его куртуазность была столь выдающейся, что троянцы и греческое войско были просто крестьянами в сравнении с ним. Он – самый куртуазный из всех когда-либо преломивших хлеб… Ни одного мужа, рожденного женщиной, не любили ни в одном городе так, как его любили в Трое, люди великие и простые.

Бенуа объявил о моральных качествах Гектора – щедрости, доблести и куртуазности, добавив, что он был «рыцарем со смуглой кожей»384.

Гвидо сократил это описание и представил его в более общих понятиях, не ограничиваясь исключительно рыцарским лексиконом:

Из сыновей царя Приама ни один не обладал духом более высоким, нежели его первенец Гектор. Именно он в свое время превзошел всех остальных храбростью [virtutis]. Говоря, он немного запинался. У него были крепкие конечности, способные выдержать большое напряжение. Тело его было крупным. В Трое не было человека более сильного или великодушного. У него были густые волосы. С его уст никогда не слетало ни одного оскорбительного или неподобающего слова. Его никогда не утомляли тяготы сражения. Он никогда не уставал от напряжения битвы. Мы читаем, что никого другого в царстве так не любили его подданные385.

В этом описании Гектор был храбрым и сильным, что составляло часть идеала доблести, но Гвидо не проговорил этого прямо. О его щедрости не было сказано, и Гвидо ни словом не упомянул куртуазность. Он также не называл женщин в своем повествовании «corteise», как это делал Бенуа. У Бенуа Елена «[m]out fou corteise sage e proz». Напротив, Гвидо привел лишь описание ее физической красоты, как ее увидел Парис, в книге VII386. Гекуба у Бенуа, при всей сложности ее характера, тоже была «corteise», но Гекуба у Гвидо – нет387.

Гвидо делле Колонне не использовал слова или понятия «куртуазность» и не говорил прямо о доблести, но действующими лицами его истории, несомненно, были рыцари. У Бенуа воины были «chevaliers»388. Гвидо упомянул «milites» девяносто четыре раза, несколько раз – вместе с «equites». Иногда солдаты – просто воины, «pugnatores»: это слово встречается тридцать четыре раза389. В большинстве случаев Ф. Чеффи, итальянский переводчик Гвидо, передал «milites» как «cavalieri»390. В немецком переводе Ганса Мейра они назывались «ritter», а в чешской версии использовалось понятие «rytíeř», оба они означали «рыцари»391. Гвидо также заимствовал у Бенуа посвящение в рыцари Пирра, сына Ахилла, когда он присоединился к грекам, чтобы сражаться с Троей и с амазонками. Бенуа говорит об этом коротко: «Le firent en l’ost chevalier, / E si le ceinst le brant d’acier / Telamon Aiaus plorant» («воины армии посвятили его в рыцари, в слезах Аякс Теламон опоясал его мечом»)392. Гвидо приводит те же детали: «Greci…Neptholomo decus milicie tradiderunt quem Telamonius Ayax ensis cingulo decoravit» («греки … даровали Неоптолему рыцарское звание, и Аякс Теламон опоясал его мечом»)393. Затем Гвидо добавил деталь, которой нет в версии Бенуа: «двое греческих принцев затем собственноручно надели на него золотые шпоры» («cui duo de Grecorum principibus propriis manibus deposuerunt calcaria deaurata»)394. Этот случай представляет собой единственное описание рыцарской церемонии в обеих версиях395.