Это произошло в августе 2007 года на глубине 4261 метр и обошло весь мир в виде фотографий и новостей: российский глубоководный аппарат «Мир-1» с экипажем из трех человек опустился под воду в районе Северного полюса, чтобы установить на дне моря – в этом суровом месте, в этом черном ничто – российский флаг из титана. Таким образом Российская Федерация хотела продемонстрировать не что иное, как символический захват Арктики. Задача научно-исследовательского судна «Академик Федоров» с двумя глубоководными аппаратами «Мир-1» и «Мир-2» заключалась в научном обосновании претензий России на подводный хребет Ломоносова в Северном Ледовитом океане. Этот район в Заполярье площадью 1,2 миллиона квадратных километров не только богат месторождениями нефти и газа, но и содержит другие ценные природные ресурсы. Министр иностранных дел Российской федерации Сергей Лавров дал понять, что целью экспедиции было не только установить титановый флаг, но и доказать связь этого района с российской континентальной плитой и соответствующие претензии России на владение этой территорией507. Это подчеркнул и Сергей Балясников, пресс-секретарь Российского арктического и антарктического научно-исследовательского института, отвечавший за информационное освещение экспедиции. Как сообщало агентство ИТАР-ТАСС, он сказал, что этот процесс можно сравнить с высадкой американцев на Луну в июле 1969 года, когда был также установлен флаг: люди впервые смогли погрузиться на дно Северного Ледовитого океана, и тот, кто добрался туда первым, можно было бы развить это утверждение, тоже имеет право поднимать флаг и притязать на владение территорией.

Это событие вызывает цепочки ассоциаций различного рода. Оно наглядно демонстрирует давние споры между соседями, делящими территорию Северного полюса; подчеркивает растущее стратегическое и энергетическое значение, которое этот регион может приобрести в будущем в связи с глобальным потеплением и таянием вечных льдов; демонстрирует геополитическую самоуверенность России; и наконец, напоминает о более ранних демонстрациях флага: захват Колумбом и другими конкистадорами завоеванных земель в Новом Свете, сопровождающийся поднятием флага508; или в XX веке американский флаг на Иводзиме509, советский флаг на берлинском Рейхстаге510, американский флаг на Луне, о котором говорилось выше. Флаг на садовом участке, вероятно, тоже мог бы продолжить этот список.

Символический смысл таких событий очевиден и не нуждается в изощренной интерпретации. Послание, выраженное поднятым флагом, сводится к простому знаменателю: это наше! Какими бы абсурдными ни казались подобные претензии на право собственности (неужели Луна или океаны должны кому-то «принадлежать»?) и какими бы сомнительными с юридической точки зрения они ни были (кто может претендовать на огромные участки земли на этом или других небесных телах – разве что добиться их силой?), такие символические демонстрации флага происходят довольно часто.

Как бы ни было интересно исследовать далее исторический феномен поднятия флага в самых неожиданных, более или менее абсурдных местах, я сосредоточусь на другом. Пример с флагом подвигает меня задаться вопросом о том, не имеем ли мы здесь дело с вопиющим случаем анахронизма.

Есть как минимум две причины для такого подозрения. Во-первых, сомнительно, чтобы в начале XXI века, во времена как будто бы свершившейся глобализации, утраты национальными государствами своих полномочий и формирования наднациональных организаций и компетенций, использование флагов для демонстрации территориальных притязаний и указания на суверенные права государства оставалось «современным». Недолгая, но громкая реакция СМИ на событие на Северном полюсе не в последнюю очередь была связана с этим вопросом. Другие заинтересованные стороны, особенно соседи России в Арктическом регионе, были также заметно раздражены этим фактом. Правительство Дании назвало поднятие флага массмедийной кампанией, которую не стоит воспринимать всерьез. Министр иностранных дел Канады Питер Маккей был несколько более уязвлен и прямо предъявил России обвинения в анахронизме. Он заявил, что суверенитет Канады в Арктике не подлежит сомнению: давно установлено, что данная территория является канадскими водами и, следовательно, канадской территорией. Россия не могла просто взять и водрузить флаг – в конце концов, мы живем не в Средневековье511. Независимо от того, разделяем ли мы подобную эпохальную атрибуцию, возникает вопрос, не отреагировал ли министр иностранных дел Канады несколько раздраженно, поскольку преследовал те же намерения, что и российское правительство, заявляя, что это канадские воды, хотя и воздержался от вывешивания флагов.

Во-вторых, возникает вопрос, не проявил ли и я анахроническую небрежность в этом весьма поверхностном и беглом обзоре совершенно разных исторических случаев использования символа флага. Можно ли сравнивать установку флага Колумбом в конце XV века с (такой же? или совершенно иной?) установкой флага российским глубоководным аппаратом в начале XXI века? Действительно ли в этих событиях обнаруживается вневременно́е сходство или они все-таки несопоставимы?

Я воспользуюсь этим коротким эпизодом, чтобы рассмотреть с точки зрения «анахронизма» некоторые основы научно-исторического мышления и деятельности. В общепринятом академическом словоупотреблении «анахронизм» почти всегда соседствует с существительным «упрек», образуя с ним композиционное единство512. В научно-историческом контексте анахронизмы с трудом поддаются дистанцированному и трезвому рассмотрению. Напротив, весьма часто им грозит воздетый перст научной этики, их преследует недвусмысленное предупреждение: так делать нельзя, анахронизмы – это «фи»!

Я хотел бы поднять вопрос о том, действительно ли оправданно такое огульное обвинение анахронизма. Заслуженна ли в самом деле та дурная репутация, которой пользуется анахронизм? Идет ли здесь речь прежде всего и по преимуществу о кардинальной научно-исторической ошибке? Или, быть может, мы упускаем познавательные возможности, слишком поспешно изгоняя его из храма науки?