– Павел, может, хватит страдать! Ты уже три дня не вылезаешь из своей комнаты! Так нельзя!

В комнату вошёл отец и, подойдя к окну, отдёрнул шторы.

Свет хлынул в лицо, и Пашка зажмурил и без того опухшие от слёз глаза.

Отвечать не хотелось, но отец не отставал:

– Паша, соберись. Ты пропускаешь школу. Что мы классной твоей скажем? Сочиним, что ты болеешь? А справку где брать? Паш, ну ты же мужчина, в конце концов.

Пашка дёрнул плечом и отвернулся к стене.

– Вставай! – Отец рассерженно стукнул кулаком по столу. – Ты по бабушке так не страдал, как по своей собаке.

В комнату заглянула встревоженная мама.

– Саша, чего ты так кричишь? У сына доброе сердце! Он любит животных. – Она повернулась к Паше. – Пашенька, сыночек, ну давай тебе новую собаку купим.

– Нет, нет, нет!

Пашка неистово замолотил руками по кро-вати.

– Истеричка, – вздохнул отец и, не давая маме кинуться утешать сына, взял её за плечи. – Пойдём. Пусть ещё пострадает, раз ему так хочется, но завтра в школу как штык.

Родители вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

А Пашка замер. Кулаки бессильно опусти-лись.

Истеричка!

Как они не понимают, что бабушку ему тоже жалко. Но она, хоть и родной человек, жила далеко, и виделись они редко.

А Аргоша семь лет всё время был рядом. И все семь лет вернее друга не было у него и никогда уже не будет. Пашка крепко зажмурил глаза и замотал головой, пытаясь вытряхнуть из памяти страшный день, но не получи-лось.

– К сожалению, ничего нельзя было сделать.

Ветеринар сочувственно развёл руками.

Безжизненное тельце Арго сиротливо смотрелось на медицинской пелёнке.

Пашка гладил мягкие уши. Руки у него дрожали, а мозг никак не хотел осознать произошедшее. Вот так, в одно мгновение? Не стало? Только сегодня тёплый язык вылизывал ему нос. Только сегодня пёс весело носился за голубями, и вот…

Ну почему, почему человечество ещё не изобрело стиратель плохих воспоминаний из па-мяти?! Чтобы было не так больно, не так тя-жело!

Пашка уткнулся в подушку и снова заревел.