Прошло три недели с тех пор, как мы в последний раз виделись с Ваней. Он не писал, а я не приходила в книжный.

Моё желание, которое я прошептала над свечами в день рождения, сбылось. Только сбылось вовсе не так, как я себе представила. Вместо долгожданной счастливой любви я получила лишь израненное сердце, не нужное ни одному из парней.

Я наигралась в любовь и вернулась к обычной жизни – туда, где ждала школа, уроки, друзья и не было глупых мечтаний о том самом парне. Старалась убедить себя, что я изменилась, всё в прошлом, мне не нужна никакая любовь, но если быть честной…

Я просто врала себе.

Не проходило и минуты, чтобы я не думала о нём.

Каждый раз, когда Юля говорила мне, что заходила в книжный, я тут же начинала расспрашивать, как там дела, что готово, как Ваня, а вечером долго вглядывалась в фотографии, которые подруга выкладывала под постами в аккаунте магазина. Я бесконечно проверяла телефон, надеясь увидеть его сообщение, – вдруг он всё-таки напишет, спросит совета или найдёт другой повод поговорить, потому что скучает?

Он не писал, а я не приходила в книжный.

Впервые в жизни я знала, чего хочу, но убеждала себя в обратном. Слишком больно меня ранила осень. И всё же декабрь будто привёл меня в чувство. Я взглянула на экран телефона: третье декабря. В следующую субботу откроется магазин. Это последние выходные, которые я могу провести рядом с Ваней.

Бросив уроки, я прошла на кухню и нерешительно спросила:

– Мам, можно я съезжу в книжный?

Она на миг отвлеклась от плиты.

– Ты едешь туда из-за Вани?

– Да, – я опустила глаза. – Мам, я обязательно всё тебе расскажу… Только, пожалуйста, можно сейчас я поеду?

Мама кивнула, а я бросилась обнимать её.

– Через неделю всё закончится, и я больше там не появлюсь, обещаю, – прошептала я.

Она вздохнула, гладя меня по спине тёплой ладонью:

– Береги себя, ладно?

Я быстро кивнула и побежала собираться в книжный. Я так давно не была там, что даже боялась представить, как он изменился.

И он правда стал другим.

Над входом теперь висела изящная вывеска. Тонкие буквы, будто выведенные чьей-то аккуратной рукой и заботливо укрытые снежной шапкой сверху, сообщали: здесь открывается «Книжный». Мягкая зелёная подсветка, повторяя цвет стен магазина, уже с порога создавала тёплую атмосферу и приглашала заглянуть внутрь.

Пока я разглядывала вывеску, дверь магазина открылась, и на крыльце показался Ваня. В руках он держал стопку нераспакованных книг.

– Ульяна! Как тебе вывеска? – спросил он. – Может, надо было ярче?

Я улыбнулась и замотала головой.

Как же я по нему скучала.

И по магазину тоже.

Ваня продолжил что-то говорить про вывеску. Мы зашли внутрь, и я едва узнала магазин. Почти все коробки исчезли – у двери осталась пара штук, наверняка с новинками, которые я обещала выложить на стол.

В небольшом закутке справа появился садоводческий уголок. «Как выращивать шпинат», «Избавляемся от колорадского жука», «Мои ухоженные розы», «Грядки в порядке» – выхватывала я названия с полок и улыбалась. Может быть, мама однажды заглянет сюда, чтобы купить посевной календарь, а заодно возьмёт какой-нибудь уютный детектив? Ваня сделал всё в точности, как мы придумали, но я до сих пор не могла поверить, что картинка из воображения ожила.

Я прошла дальше и радостно осмотрела стеллажи, где ровными рядами книг теперь были заполнены все полки. У правой стены – современная поэзия и проза, а впереди – классика, которую мы расставляли вместе с Ваней. Теперь там были не только книги, всюду виднелись таблички, на которых маркером было написано: «Философия», «Поэзия», «Романтика», «Антиутопии», «Модернизм».

В глубине зала, между окон, появилось мягкое кресло, обтянутое солнечно-жёлтым велюром. Рядом устроился потёртый столик из дуба со стопкой распродажных книг и свежим фикусом в горшке. Ванина бабушка умело добавила винтажного настроения магазину.

Я обошла «Книжный» снова и остановилась у детских книг. Повести, сказки, книжки-картинки на картоне и красочные виммельбухи расположились у окна ближе к двери. Часть книг стояла ровненько на стеллаже, другая – прямо на подоконнике, превращая его в любопытную витрину для прохожих. Не хватало только гирлянды с огоньками или каких-нибудь милых деталей, но это ещё можно было успеть.

Сырость ремонта сменил запах новой бумаги. Казалось, в магазине стало даже теплее, но дело было в свете. Кроме скучных потолочных светильников, у кресла появился торшер на тонкой металлической ножке, а на подоконниках поселилось несколько настольных ламп с бумажными абажурами. Это они мягко освещали зал и вместе с нежно-зелёным оттенком стен делали его таким уютным.

Все книжные зоны были готовы, пустовал только стол.

Ваня всё-таки ждал меня?

– В этом углу будет касса, – продолжал говорить он, – завтра приедут, установят кассовый аппарат, и, кажется, мы готовы открываться.

Ваня был прав. Магазин больше не выглядел пустым. Он оживал, просыпался и готовился встречать первых покупателей.

– А что будем делать сейчас?

– Пока снег перестал идти, давай расклеим афиши? Ты не против прогулки? – он взял куртку и распечатки с подоконника.

– Нет, – ответила я, – хотя мне уже хочется сюда вернуться.

Непринуждённость Вани одновременно радовала меня и тяготила. Мы не виделись три недели. Неужели мы не поговорим о том, что было, он не спросит, как я? Неужели в эти последние выходные вместе мы будем говорить только о книгах, не о нас? Неужели он правда с тех пор ничего не чувствует ко мне? Ведь я его не предавала.

Я снова вспомнила Никиту и поморщилась. Как же не вовремя он влез со своим спором.

Мы пробыли на улице не меньше часа, расклеивали по всем автобусным остановкам афиши с анонсом книжной вечеринки и мысленно надеялись, что их не разрисуют и не сорвут через полчаса малолетки.

Потом отогревались чаем и придумывали условия для розыгрыша книг на открытии. Юля написала: «Так больше гарантий, что кто-то придёт. Кто не любит халяву?» Придумали самое простое: репостнуть розыгрыш у себя на странице, такое привычное сарафанное радио в онлайн-формате. А потом решили тех, кто поделится в блоге покупками и впечатлениями с книжной вечеринки, наградить подарочными сертификатами.

– А я сама могу участвовать? – спросила я.

– А ты решилась вести блог? – обрадовался Ваня.

– Честно, мне страшно до сих пор, – сказала я, – но я хочу попробовать рассказывать о книгах, снимать простую жизнь. До твоего возвращения я думала только о том, чтобы поскорее уехать, а потом что-то во мне переменилось. Ещё почти полтора года до поступления в универ, и, пока я здесь, я не хочу откладывать жизнь, хочу делать что-то, что будет радовать меня, как тебя – магазин. Ты мечтал о нём, а я давно мечтала о видеоблоге.

– Я думал, у тебя будет что-то вроде дневника.

– Да, только видеодневник. Я даже пробовала уже, удалила всё, правда, но поняла, что мне нравится камера. Знаешь, чем она хороша?

Ваня мотнул головой.

– У неё нет лица, – продолжила я. – Она не командует, как моя мама, не перебивает, как Юля, не говорит, как делать правильно. Я вижу в экране напротив себя и могу быть собой. А этому, как оказалось, мне ещё учиться и учиться, так что самое время завести блог. С магазином теперь всё.

– А книжный клуб? – с надеждой спросил Ваня. – Я хотел, чтобы он был твоим.

– Не знаю, мама отпустила меня сегодня, но что будет дальше… – я пожала плечами, не осмелившись договорить.

А дальше я не смогу быть рядом с тем, кого отчаянно люблю, если ему плевать на мои чувства. Мне больше не будет здесь хорошо, а только горько и больно, и лучше нам вырвать эту страницу сейчас, разойтись и только иногда видеться здесь, когда я решусь заглянуть за новой книгой.

– Ладно, – будто согласился с моими мыслями Ваня, – но с блогом правда хорошая идея. Столько человек, которые не знали тебя раньше, поймут, какая ты удивительная, – он подошёл к колонке, чтобы включить музыку. – У тебя получится! Я уверен, когда зрители узнают тебя настоящую, ты им понравишься. Так сильно, что они не смогут без тебя жить.