Проснулась Саша ближе к полудню. Яркое солнце беззастенчиво заглядывало в комнату сквозь неплотно задёрнутые занавески. У ног, рядом со сбитым в ком одеялом, свернулся клубком Уголёк.

На полу валялся телефон. Саша разблокировала экран и увидела два сообщения. Оба от Егора.

«И тебе сладких снов!» – прочитала девушка и невесело усмехнулась, припомнив свои ночные страхи.

Во втором сообщении Егор желал Саше доброго и бодрого утра.

– Тоже мимо, – вздохнула девушка, разминая затёкшую шею и плечи.

Уголёк поднял голову и, широко зевнув, внимательно посмотрел на хозяйку. Саша поёжилась.

– У тебя взгляд такой пронзительный, как… как у человека, – она протянула руку, чтобы погладить Уголька по лоснящейся спине. – Знаешь, вчера ночью со мной приключилось кое-что странное…

Внезапно Саша отдёрнула руку. Ей почудилось, будто шерсть кота встала дыбом.

– Мур-р-рау, – обычно благодушный Уголёк напрягся, словно готовился к прыжку.

– Наконец-то проснулась! – в комнату заглянула мама. – Я уже третий раз к тебе поднимаюсь. Завтрак давно остыл.

Уголёк соскочил с кровати и выскользнул за дверь. Саша какое-то время смотрела ему вслед, потом опомнилась и улыбнулась маме.

– Мам, ты вчера ночью… ну… ничего подозрительного не слышала?

– Нет, спала как убитая, – покачала головой мама. – А что такое?

– Да просто… – Саша аккуратно подбирала слова, не хотела тревожить понапрасну. – Мне показалось, я уловила какие-то звуки на чердаке. Может, это папа лазил наверх за инструментами?

– Папа? Да зачем ему инструменты ночью? – удивилась мама. – Наверное, тебе приснилось что-то. У меня так бывает: проснусь и долго лежу, собираюсь с мыслями, не могу отличить видение от яви.

Саша кивнула. Нет, про жуткую фигуру человека-волка у их калитки она маме не расскажет. По крайней мере, не сейчас.

– А где папа? – спросила Саша, расчёсывая волосы у маленького зеркала на стене.

Мама поменялась в лице. Между бровей залегла глубокая вертикальная морщинка.

– Пошёл к соседям. Помочь попросили… Я же тебе не рассказала! Помнишь старушку Валентину, у которой мы молоко берём и сметану?

– Да, добрая такая. Вечно в галошах на босу ногу по деревне бродит. К ней на прошлой неделе дочка с внуком приехали. Смешной малыш. Тимофеем зовут, да?

– Точно, – мама принялась заправлять Сашину постель. – Так вот, ночью кто-то залез в их дом. Представляешь?

Саша застыла с расчёской в руке. В горле словно застрял шар от пинг-понга и перекрыл доступ воздуха к лёгким.

– Сашуль, с тобой всё в порядке? – забеспокоилась мама. – Белая как мел! Испугалась? Вот я глупая! Болтаю без умолку. Не бери в голову, дочка!

Но Саша не слушала. Она медленно подошла к окну и потрогала занавеску. Мирный деревенский пейзаж никак не вязался с тем, что привиделось девушке ночью. Саша пригляделась – трава вдоль забора была примята. Кто-то явно ходил там, заглядывал к ним во двор. Возможно, даже пытался проникнуть в дом…

Стоп! А что, если проник?! Если на чердаке топало то самое кошмарное существо – то ли волк, то ли человек?

– Он был обут в лапти, – прошептала Саша.

– Что ты сказала? – мама подошла сзади и обняла дочку за плечи. – При чём тут лапти?

– Это я так… Не обращай внимания, – Саша повернулась к маме. – Их обокрали? Семью Валентины?

Мама тронула ладонью нежное, как цветочный бутон, лицо дочери, посмотрела ласково в глаза:

– Пока не ясно. Полицию они вызывать не захотели. Баба Валя всё твердит про каких-то духов из проклятого дома, – мама поцокала языком. – У деревенских сплошные суеверия. Папа им калитку пошёл чинить. Вместе с Дмитрием Евсеичем. Забор у Валентины в двух местах сломан. Дверь в сени раскурочена, будто её ножом ковыряли.

«Или острыми длинными когтями», – подумала Саша и вздрогнула.

– Егор тоже там, у бабушки Валентины?

Мама усмехнулась.

– На кухне у нас битый час сидит твой кавалер. Ждёт, пока девица Александра спуститься из опочивальни соизволит.

– Мам, ну ты чего? – покраснела Саша.

– Да я ничего, – засмеялась мама. – Хороший паренёк. Я рада, что вы подружились. Пойду скажу ему, что ты проснулась.

Спешно натягивая спортивный топик и джинсовые шорты, Саша размышляла о злоключениях минувшей ночи. Ей не терпелось рассказать Егору о топоте на чердаке и человеке-волке, оставившем следы у их забора.