Неприятности начались в тот же вечер.

Сначала не повезло маме: у неё сломались сразу четыре ногтя. Длинные, аккуратно покрашенные алым лаком, они не выдержали схватки с лопатой.

Лопатой мама вооружилась в надежде спасти увядающий огород от сорняков.

– Посадим здесь что-то съедобное, – мечтала вслух мама. – Например, картошку.

Саша, которая снимала на камеру мобильного телефона мамино отчаянное сражение с одуванчиками, подняла вверх большой палец.

– Не хочется тебя расстраивать, Леночка, – ласково сказал папа, проходя мимо огорода с косой внушительных размеров. – Но с картошкой ты припозднилась. Её высаживают по весне.

Давясь от хохота, Саша перевернула кулак большим пальцем вниз.

– Как обидно! – мама с усилием вонзила остриё лопаты в сухую землю. – Может, тогда морковь?

– Посадку ранних сортов моркови проводят в третьей декаде апреля, – прочитала Саша, открыв наугад статью в Сети. – Поздние сорта закладывают в начале июня… Так что и с морковкой пролёт, мам.

– Сашуля, у тебя появился интернет?

– О! – от неожиданности Саша чуть не выронила телефон. – И правда! А теперь опять пропал… Снова появился!

– Хорошо ловит сигнал на пригорке, у жёлтого дома бабы Кати, – раздался слева сиплый старческий голос. Из-за забора выглянула седая голова с блестящей залысиной в центре. – Я Дмитрий Евсеич, сосед ваш. А это внук мой, Егор. Горька, поди сюда!

Рядом нарисовалась красная кепка Егора.

– Уже знакомы, – буркнула Саша. Прижимая телефон к груди, она бросилась к калитке. – Мам, пап, я мигом! Только сообщение напишу.

– Очень приятно, – папа проводил Сашу долгим взглядом и, опомнившись, протянул руку соседу. – Я Игорь, а это моя супруга Лена.

– Приветствую! – губы Дмитрия Евсеича растянулись в улыбке, и суровое, коричневое от загара лицо его просветлело. – Горька про вас рассказал. Мол, заехала в дом семья, которая Уголька не испужалась.

– А чего его бояться? – удивилась мама. – Я котиков люблю.

– Котиков! – прыснул в кулак Егор.

– Цыц, – дед погрозил внуку пальцем. – Уголёк бедокурить может, да вы на него не гневайтесь. Дом он своим считает, столько лет с Родионом тут прожил! А как не стало Роди, так и Уголька пинками погнали.

– Кто? – возмутилась мама.

– Знамо кто. Арендаторы новые, – Дмитрий Евсеич нахмурил косматые брови. – Только Уголёк не лыком шит. Мстит обидчикам. Надолго здесь не задерживаются.

– Уж так и мстит? – не поверил папа.

Егор затрясся в беззвучном смехе. И даже строгий окрик деда не подействовал.

– Пойду проверю, как там ваша Саша. Не заплутала ли? – отсмеявшись, сказал парень.

Красная кепка скрылась за забором.

– И мне пора, – откланялся Дмитрий Евсеич. – У Николы нынче в шахматы играем. Хотите присоединиться?

– Увы! Мне бы до заката с травой сладить, – папа потряс косой.

– Ну, добро, – кивнул старик. – Только вы, Игорь, косу неправильно точите. Для начала отбивка нужна, чтобы режущая часть стала одной толщины по всему полотну.

– Э-э-э, – папа поправил очки и уставился на косу так, словно впервые увидел. – Спасибо! Я погуглю, как отбить.

– Подсобить? – Дмитрий Евсеич усмехнулся.

– Что вы! Я сам, – засмущался папа.

– Добро, добро, – старик махнул рукой. – А Уголька вы уж не обижайте. Кот он с характером. Но если к кому душой прикипит, того до конца дней оберегать станет.

– Будьте спокойны! – заверила мама и, неловко подхватив лопату, сломала очередной ноготь.

* * *

Спустя полчаса изнуряющей работы мама жаловалась папе на окончательно погубленный маникюр.

– Как я теперь на людях покажусь? – всхлипывала она, пряча руки в карманы толстовки.

– Уверен, местные жители простят тебе неровные ногти, – подмигнул папа. – А вот заросший лопухами двор – вряд ли. За работу!

И папа, размахивая тупой косой, ринулся наводить порядок на вверенной ему территории. Правда, энтузиазм его быстро иссяк. Коса в прямом смысле нашла на камень.

– Ах ты… беспощадный булыжник! – сокрушался папа, разглядывая погнувшееся лезвие. – Тут без отбивки точно не обойтись. Подожду-ка я Дмитрия Евсеича. Нехорошо отказываться от помощи знающего человека.

В это время мама боролась с газовой плитой на кухне.

– Ничего не понимаю, – злилась мама, выкручивая до упора ручки плиты и зажигая десятую по счёту спичку. – Почему нет огня?

– Лена, я сломал косу! – ворвался в дом лохматый и перепачканный в земле папа. – Что тут у тебя? Плита не работает? Так ведь нужно к баллону подсоединить.

С газовым баллоном папа провозился до сумерек. И когда, наконец, мама поставила на плиту кастрюлю для супа, папа упал на диван в изнеможении.

– А-апчхи! – то и дело доносилось из гостиной. – Как глаза слезятся! Я кожей чувствую, этот котяра…

– Уголёк, – подсказала мама, нарезая хлеб.

– Неважно! Я чувствую, кот где-то рядом. Караулит…

В подтверждение папиных слов с лестницы, ведущей на второй этаж, раздалось утробное:

– Ур-р-р! Миа-ау!

– Ах! – Мама выставила вперёд половник, будто меч. – Вдруг он нападёт?

– Не посмеет, – папа поднялся с дивана и бесстрашно направился к лестнице. – Посмотрим, кто кого.