Егор изо всех сил крутил педали велосипеда. На лбу выступили капли пота. Мышцы ног, натруженные за день, горели огнём.

– Сначала заеду к Николе. Нет, лучше к Терентию, а то уснёт – не добудишься, – рассуждал запыхавшийся парень. – Зря, конечно, дед всех на уши поставил. Тракторист объявится не сегодня, так завтра. С другой стороны, в деревне не пойми что творится. Лучше перестраховаться.

На углу мелькнул неказистый, закрытый на ночь продуктовый магазин, в котором ещё пару часов назад они с Сашей покупали газировку и сахарные крендельки. Сразу за магазином стоял современный двухэтажный дом из красного кирпича.

Егор слез с велосипеда и спустился вниз, к воротам. Нажав на глянцевую чёрную кнопку звонка, в который раз удивился: зачем такому солидному мужчине как Терентий жить в их вымирающей деревеньке?

Деньги у него явно не переводятся. Вон какие хоромы отгрохал! И машина у Терентия не абы какая – новенькая «тойота». Кем работает её владелец, никто из местных наверняка не знал. Поговаривали, что у Терентия бизнес в городе: то ли магазин автозапчастей, то ли мастерская по починке компьютеров.

Здесь, в Кашевцах, Терентий родился и вырос. Воспитала его ныне покойная бабка Зинаида. Когда кормилицы не стало, парню шёл семнадцатый год. Окончив школу, Терентий подался в армию. Уходил щуплый боязливый юнец, а вернулся крепко сбитый сноровистый мужчина.

За каких-то полтора года на месте полуразвалившегося домика Зинаиды построил Терентий ладный коттедж с сигнализацией и видеонаблюдением. Соседи поворчали для порядка, мол, откуда у вчерашнего солдата-срочника деньги на такую роскошь? Только дальше перешёптываний за спиной дело не пошло – связываться с молчаливым громилой никто не рисковал.

Терентий же проявил себя с наилучшей стороны. Жил тихо и скромно, помогал, если просили, в конфликты не вступал, а часто и вовсе в деревне отсутствовал – уезжал на машине в город недели на две-три.

– Может, и нет его дома вовсе? – предположил Егор, в третий раз нажимая на звонок. – Опять в столицу укатил, а я стою тут и жду неизвестно чего.

По ту сторону ворот раздался скрежет – Терентий отпирал засов.

– Здрасте! – Егор протянул руку заспанному мужчине в длинном вафельном халате поверх пижамы. – Меня к вам дед послал. Экстренное совещание. Безымень в деревне бесчинствует.

– Снова-здорово, – широко зевнул Терентий и с такой силой пожал руку Егору, что у юноши потемнело в глазах. – Значит, про бабу Валю правду говорят? Повстречала она таки нехристя?

– Вроде того, – кивнул Егор. – А теперь тракторист пропал. Сын Лизаветы Петровны.

– Макар? – мясистой ладонью Терентий потёр гладковыбритую щёку. – У Карася искали?

– Карась клянётся, что сегодня Макара не видел. Дед уверен: тут без нечисти не обошлось. Кот Родиона Борисыча пришёл к дому Лизаветы Петровны, знак дал.

– Прямо как тогда с Родей, – задумчиво проговорил Терентий. – Ладно, парень. Жди меня здесь. Переоденусь только.

– Не могу, – Егор запрыгнул на велосипед и повернул руль в сторону дороги. – Дед наказал ещё и к Николе заглянуть.

– Езжай, – помахал рукой Терентий. – Осторожнее на поворотах. А до Евсеича я сам доберусь.

– До скорого!

Егор помчался в противоположную от магазина сторону. Миновав несколько заброшенных домов с покорёженными заборами и заколоченными окнами, он притормозил у невысокого частокола, на котором по старинке красовались четыре глиняных горшка.

Старожилы вроде Николы использовали горшки и кувшины в качестве оберега от сглаза и порчи. Давным-давно дед рассказывал ещё маленькому Егору, что мощной защитой от злых духов считается именно повреждённая посуда – со сколами и трещинами.

Сам Дмитрий Евсеич вешал на колья у дома рыболовные сети, дескать, так приманивает удачу и обеспечивает себе хороший клёв. Была у этой традиции и практическая основа – на заборе под полуденным солнцем рыболовные сети быстро сохли.

Спешившись, Егор приблизился к частоколу и поскрёб ногтем по днищу пузатого горшка.

– Чего надобно? – резкий голос за спиной вывел юношу из задумчивости.

Егор крутанулся вокруг своей оси и встретился взглядом с Николой. Старик смотрел неприветливо.

– Поздно для визитов, Горька, – обойдя Егора, Никола отпер калитку. – В потёмках гулять нынче опасно. Безымень лютует.

– Я как раз по этому поводу. Дед вас к себе зовёт, совещаться хочет.

– Да ну? – Никола обернулся через плечо. – И как мне добираться через всю деревню? Ты-то на велосипеде, а мне ковылять с полчаса до вашего дома. До утра не терпит?

– Никак не терпит! – заволновался Егор. – Дед Терентия позвал и Сашиных родителей. Ещё у нас Лизавета Петровна. Да вы же, наверное, не знаете! Сын её пропал!

– Макар что ли? Тракторист? – Никола закашлялся, прикрыв рот кулаком. – Хм-м. Евсеич, поди, на духов грешит?

– В точку. Хочет разработать… как его… стратегический план! Чтоб нас всех обезопасить.

– Да толку-то, – покачал головой старик. – Уж сколько лет мы от этой нечисти проклятой мучаемся! Езжай давай домой. Деду скажи – я приду. Оденусь только теплее. Что-то от сырости суставы ломит.

– Вы бы не гуляли по вечерам, дядь Никола, – Егор с сочувствием посмотрел вслед хромавшему старику. – Поберегите себя.

– Не учи учёного, – буркнул Никола и скрылся в доме.

– Ну и ворчун! – закатил глаза Егор.

Сев на велосипед, он неистово закрутил педали. Хотелось поскорее увидеть Сашу.