Выслушав сбивчивый рассказ старушки Лизаветы, дедушка Егора отправился за самоваром.

– Здесь без чаю не обойтись, – пояснил он, заметив удивлённый взгляд Саши. – Ты, девица, накрой пока на стол. Чашки с блюдцами в буфете. Масло с вареньем – в холодильнике. Егор, тебя я попрошу сбегать к Николе. Скажи, дед зовёт, дело важное обсудить.

– Терентия бы тоже позвать надо, – вмешалась Лизавета. – Он мужик сильный, выносливый. Поможет, если понадобится с лодки в реку прыгать…

Тут мать пропавшего тракториста Макара всхлипнула и закрыла рот рукой.

– Нет, Лизавета, – покачал головой Дмитрий Евсеич. – В реку нырять не понадобится. Нет там Макара.

Старушка обвела присутствующих припухшими от слёз глазами:

– Где же он, родимый, если не в реке утоп? Пошёл, стало быть, с утра искупаться, а вода обратно и не пустила.

– Сила тёмная твоего Макара к рукам прибрала. Река тут ни при чём, – угрюмо отозвался дедушка Егора.

Блюдца с чашками звякнули в Сашиных руках. Осторожно, чтобы не разбить, поставила она посуду на стол и присела на тахту у стены.

– Что ж ты такое говоришь-то, Евсеич? – прохрипела Лизавета. – Зачем на ночь глядя несчастье кликаешь, нечисть вспоминаешь?

– Дед, с чего ты взял, что дядь Макар к духам попал? – спросил Егор. – Мало ли что может произойти с человеком… Или он вообще в город поехал! Завтра вернётся как ни в чём не бывало.

Егору очень хотелось обнадёжить убитую горем старушку Лизавету, которая раскачивалась из стороны в сторону и тихонько подвывала.

Дмитрий Евсеич неожиданно махнул рукой в сторону Саши.

– Или вы не слыхали, что девица сказала? Родиного кота нашла она у дома тракториста!

– Ну да, – кивнула Саша, не понимая, что к чему. – Уголёк выбежал на дорогу вслед за бабушкой Лизаветой. Весь взъерошенный, будто за ним собаки гнались.

– Был кот, был, – согласилась Лизавета. – Сидел у меня на крылечке, когда я Макарушку искать отправилась. Ждал чего-то. Думала, еду выпрашивает.

– Это он пришёл сообщить, что с сыном твоим несчастье приключилось, – вздохнул Дмитрий Евсеич. – Уголёк – кот сообразительный. Беду чует за версту. Помните, когда Родя пропал, кот ко мне прибежал и долго на крыльце мяукал?

– И моих родителей он к оврагу привёл, когда я ногу подвернула! – добавила Саша.

– Животным доверять надо, – заметил дедушка Егора. – Они то подмечают, что от человеческого глаза скрыто.

Саша вскочила с тахты и заглянула под стол.

– Уголёк, кис-кис-кис! Ты где?

Но кота нигде не оказалось. Саша даже засомневалась, не обладает ли Уголёк способностью растворяться в воздухе.

– Ладно, я за Николой! – крикнул Егор из сеней. – Терентия тоже позову, если добужусь. Он обычно рано ложится.

– Можно я с тобой? – засуетилась Саша.

– Ты, девица, покамест за родителями сходи. Пусть и они в курсе дел будут. Всё-таки соседи.

– Я мигом! – обрадовалась Саша.

На крыльце она остановилась, заворожённо глядя в сторону леса. Какие мрачные тайны хранит дом, что стоит в тени столетних сосен? Что будет, если пойти по заросшей тропинке в густую, как мокрый чернозём, темноту? Лес манил её своими колдовскими песнями. Или то скрипели на ветру стволы деревьев-великанов?

Саша сбежала по ступенькам вниз. От забора отделилась чья-то маленькая тень и двинулась ей навстречу.

– Ты чьих будешь? – высокий дребезжащий голос заставил Сашино сердце забиться сильнее.

– Я? Дочка Игоря и Лены. Мы живём по соседству, – промолвила девушка.

– Ась? Громче говори, громче.

Саша напрягла голосовые связки, повторила.

– Не горлань! Я прекрасно расслышала – Маргарита новых жильцов нашла. Ну и хорошо. Живите, коли вам тут не страшно. А я баба Катя, из жёлтого дома на пригорке.

Саша шумно выдохнула воздух. Так вот какая она, баба Катя! Маленькая и сутулая. На голове тёмный платок, в руках самодельная трость, а во рту – три золотых зуба.

– Евсеич дома? – спросила баба Катя и, кряхтя, взобралась по ступенькам. – Поболтать надо. Ко мне, вишь ты, тоже жилец пожаловал. Некто Василий.

– Катерина, ты, что ли? – выглянул из дома Дмитрий Евсеич. – Чую голос знакомый. Давненько ты в люди не выбиралась.

– Ась? – баба Катя приложила сморщенную ладонь к уху.

– Я говорю, давно тебя не видал! – прокричал Дмитрий Евсеич.

– Не надрывайся, не глухая, – обиделась баба Катя. – Теперь я всё больше дома. Ноги болят. Ходить далече трудно.

– Возраст уже не тот, Катерина, – Дмитрий Евсеич взял старушку под локоть. – А ко мне зачем пожаловала на ночь глядя?

– Так покумекать надобно, – баба Катя зашаркала ногами по доскам крыльца. – Гость незваный ко мне приехал, из города. Василием зовут. Хочет комнату на пару недель снять. Я, говорит, фотографировать вашу деревню буду. Для выставки региональной.

– Кому сдалась наша деревня? Одни старики немощные и остались, – хмыкнул Дмитрий Евсеич. – Кроме того, здесь нынче неспокойно. Слыхала, Безымень опять людям мерещится. Валентина его на пороге повстречала, чуть в мир иной не отошла – так перепугалась.

– Слыхала, как не слыхать, – подбородок бабы Кати затрясся. – Только ведь, сам знаешь, городским наши байки вздором кажутся. Не верят. Василий этот чуть не в ноги мне кидался, просил пожить пустить. Тут у вас, мол, энтырнет ловит. А мне он для работы нужон.

– Пустила?

– Как не пустить, – вздохнула баба Катя. – Не прогоню же я парня в ночь по деревне бродить. А сама думаю, правильно ли поступила? Всё ж незнакомец, а я в доме одна. Решила вот тебе сказать. На всякий случай.

– Это ты правильно, Катерина, сделала, – одобрил Дмитрий Евсеич. – Завтра сам к вам загляну, познакомлюсь с гостем. Паспорт он тебе показал?

Саша, всё это время стоявшая неподалёку и слушавшая разговор пенсионеров, насторожилась. Что-то в старушкином рассказе показалось ей странным. Она хотела вернуться в дом, где скрылись баба Катя с Дмитрием Евсеичем, и переспросить насчёт Василия. Но тут за забором раздался папин сердитый голос:

– Александра-а-а! Отзови-и-ись!

– Уже иду, пап! – крикнула Саша и выбежала за калитку.