– Девочки, вы снова прогуливаете? – Дмитрий Сергеевич бесцеремонно вошёл в женскую раздевалку через несколько минут после звонка на урок.

– Почему сразу прогуливаем? У меня освобождение! – выпалила Кира. – Я после болезни, я справку приносила.

– А остальные? – Молодой учитель окинул взглядом присутствующих.

– У меня болит живот, – тут же скрючилась от боли Алина, вернее, конечно, мастерски изобразила боль в животе.

Дмитрий Сергеевич вопросительно посмотрел на меня. Я не подготовилась к такому допросу. Говорить ему о том, что его физкультура мне вообще не нужна и никогда в жизни не пригодится, не хотелось. Нужно было что-то соврать, а вот врать я с детства не умела. Поэтому молча сидела, опустив голову.

– Маргарита! У тебя нет никаких уважительных причин прогуливать урок. Тем более сегодня мы просто играем в волейбол.

– Волейбол?! Вы серьёзно? Дмитрий Сергеевич, вы только посмотрите на эти руки! Ну какой волейбол? – Я решительно протянула учителю тонкие запястья. – Ну как ими мяч можно отбить? Они же сломаются!

Девчонки, как назло, засмеялись, несмотря на то что я была вполне искренна. Учитель устало махнул рукой в мою сторону и вышел из раздевалки. Я, кажется, густо покраснела.

– Ненавижу волейбол. И всю его физкультуру ненавижу, – пробормотала я вслух.

– Забей, – попыталась успокоить меня Алина и тут же перевела тему разговора. – Ой, девочки, я такие туфельки себе присмотрела…

Почему-то про туфельки уже не слушалось. Вообще уже не слушалось так, как до прихода физрука. В этом его движении рукой была какая-то безысходность, что ли. Вот не хотят девочки ходить на его уроки, а он ничего сделать не может. Даже жаль его. Симпатичный. Правда, староват. Лет двадцать точно. И ладно бы ещё какие брусья или нормативы. Так нет, этот ужасный волейбол! Хуже него только баскетбол с этим огромным колючим мячом…

– Ритка, а ты знаешь, что Полежаев на День учителя выступает? – вдруг услышала я вопрос Алины и тут же пришла в себя, покинув лабиринт глупых размышлений.

– Серьёзно? Откуда знаешь? – скорей ради приличия спросила я, уже зная ответ.

Алина всегда в курсе всех культурных и не очень событий в школе. Сплетни проходили через неё, как солнечный луч сквозь балконные окна. И при этом она всегда знала, когда, кому и как нужную информацию преподнести. Мне она всегда рассказывала про Артёма Полежаева, с тех пор как узнала о моей к нему симпатии. И не просто рассказывала, но всячески поддерживала мои стремления пообщаться с ним. Учились мы с Тёмой в параллельных классах, и, соответственно, самое активное общение ограничивалось «привет – пока». Последнее – реже.

– Да об этом уже полшколы знает. Он танцевать будет, они в хореографическом классе уже неделю репетируют! – усмехнулась Алина.

– Он ещё и танцует? – Я тут же представила Тёму в блестящих чёрных штанах и такой же рубашке, расстёгнутой сверху, под стать бальникам, вытанцовывающим ча-ча-ча.

– А что там танцевать? Два притопа, три прихлопа. Типа бал. Уж лучше бы вальс танцевали, но куда им вальс. Там нужно шаги учить да в музыку попадать. И ещё желательно никого не сбить по дороге, – расхохоталась Алина.

При всей своей осведомлённости о жизни других она удивительным образом умела обесценить любые чужие начинания. Правда, при желании могла и легко поднять самооценку, что иногда просто спасало меня от уныния.

– То есть танцевать они будут ещё и в парах… – видимо, слишком грустно заметила я, потому что Алина закатила глаза.

– Ритка, ну ты чего? Может, ему ещё и в классе с девочками учиться нельзя? После концерта на дискотеке потанцуете.

Эта мысль мне показалась довольно привлекательной, и я тут же вычеркнула из головы всё, что мешало дальше слушать Алину и Киру.

Наконец уроки закончились. Мы с Алиной не только учились вместе, но и жили в одном дворе, поэтому и в выходные тоже встречались. Уже в привычку вошло правило: сделать все уроки в пятницу, а потом все выходные гулять. Так и в этот раз. Уроки сделаны, комната убрана, чтобы не было конфликтов дома.

Перед сном позвонила Алина.

– Ритка, я тебе такое расскажу! В общем, я знаю, где живёт твой Полежаев!

Только я открыла рот, чтобы спросить, откуда у неё такая информация, как тут же закрыла его, зная, что Алина своих источников не раскрывает.

– И где? – спросила я. Это единственное, что пришло мне в голову.

– За «Пятёрочкой», в сторону «Магнита» идти, завтра посмотрим?

– Сходим туда, да? Ну просто мимо пройдём. Как будто случайно… – жалобно пробормотала я.

– Ну конечно, сходим. Зря я, что ли, про адрес тебе рассказала?

Лучше бы не рассказывала сегодня. Потому что заснуть я не могла очень долго. Ворочалась, вставала попить воды, выглядывала в окно, чтобы подышать свежим воздухом… Я слишком нервничала, чтобы просто лечь и заснуть. Впрочем, даже когда мне это удалось, отдохнуть не получилось. Я погружалась в длинные коридоры снов с лабиринтами, погонями и падениями.

Встала намного позже обычного. Правда, мне всё же удалось немного поспать. После завтрака я решила, что Алина передумает, а сама я никогда в жизни даже рядом с тем районом теперь не пройду, по-этому вопрос сам собой отпадёт. Но ближе к обеду одноклассница всё же позвонила.

– Да не парься ты, мы просто мимо пройдём, – успокоила она меня. – Нет вообще никакой гарантии, что мы его встретим. В наше время, знаешь ли, во дворах не гуляют.

Я боролась со своими страхами. Желание увидеть Артёма пересилило. Мы направились прямо по нужному адресу. Чем ближе мы подходили, тем больше заплетались мои ноги и сильнее пыталось вырваться наружу сердце. Вот тот самый дом. Мы можем только пройти мимо двора: он не проходной, как будто маленький закуток. Безопасно для малышей, играющих на площадке, и так неудобно для нас.

Мы с Алиной аж головы завернули, силясь рассмотреть каждую деталь двора. На площадке играли дети, рядом сидели их мамы. На одной из скамеек у подъезда шушукались старушки. И точно не было места для десятиклассников. Ну не на горке же, в самом деле, ему кататься.

Мы прошли мимо. Я даже расслабилась. Ну нет так нет. Но с другой стороны, мне очень хотелось его увидеть. Мы немного погуляли по городу, а потом приняли решение снова пройти мимо двора. Шли не спеша, стараясь рассмотреть каждый силуэт. Но, кажется, вся эта затея была совершенно бессмысленной. Немного разочаровавшись (вернее, разочаровалась только я, Алине, в общем-то, было всё равно), мы зашли в магазин. Нужно было купить кое-что из продуктов, и Алина решила больше никуда не заходить. Уже почти по привычке домой пошли мимо теперь знакомого двора.

Я даже не поняла, в какой момент мы столкнулись с Артёмом. Кажется, я просто стояла в оцепенении. Зато Алина тут же завязала диалог.

– О! Тёмыч! А ты что тут делаешь?

– Живу, вообще-то, – рассмеялся Артём. – А вот вы что здесь делаете?

– К бабушке идём, – тут же ответила Алина.

– Идём к тёте, – в тот же момент выпалила я.

– Так к бабушке или к тёте? – усмехнулся Артём.

Я несколько раз мысленно укорила себя за то, что мы не обдумали все варианты ответа заранее. Больше всего на свете ненавидела врать. Если честно, просто не умела. Палилась сразу же.

– Вообще, у меня бабушка тут недалеко живет. Но сейчас к ней приехала тётя, мамина сестра, она за границей живёт, так что к обеим, – выкрутилась Алина, причём так правдоподобно, что я сама не поняла, придумала она это всё или рассказала как есть.

– Ясно, – махнул рукой Артём.

Секундная пауза тут же выбила меня из колеи. Очевидно, что нам нужно уходить, потому что больше разговаривать не о чем, но как же мне ещё хотелось с ним поговорить…

Сказать по правде, я всегда робела перед парнями. Не знала вообще, как себя с ними вести. И уж точно не умела начинать разговор и заинтересовывать беседой противоположный пол. В отличие от Алины. Ей, кажется, всё равно, с кем говорить. Она всегда находила общую тему. Если захочет, конечно. В этот раз, видимо, она не захотела.

– Ладно, увидимся в школе, – улыбнулась она Артёму и выжидательно взглянула на меня.

– Пока, – только и смогла вымолвить я и тут же поспешила покинуть это место.

– Ну чего ты молчала? Я, что ли, говорить с ним буду? – отчитала меня подруга, когда мы отошли от двора на приличное расстояние. – Чего шли, спрашивается?

– Увидеть… – мечтательно ответила я.

Мне этой встречи на все оставшиеся выходные хватит. Уж что-что, а мечтать я умела.

Я прекрасно понимала, что это далеко не последняя наша прогулка к дому Артёма, а значит, мне нужно придумать темы для разговоров. Глупо будет стоять рядом с Алиной и просто молчать. В голове я прокручивала десятки вариантов, некоторые из них звучали вполне достойно. Но прекрасно понимала, что, как только увижу серые глаза Артёма, тут же забуду все свои домашние заготовки.

В воскресенье я категорически отказалась идти мимо того двора. В самом деле, мы выглядели бы просто смешно. То никогда не проходили мимо, то зачастили каждый день. Хотя, сказать по правде, я боролась с желанием увидеть Артёма. Поэтому такое решение далось мне довольно тяжело.

В школу в понедельник я пришла пораньше. Вообще, с тех пор как я обратила внимание на Артёма, вставать утром в школу стало очень легко. Ведь как только я понимала, что увижу его, сон как рукой снимало.

Я старалась все перемены проводить в школьном коридоре, лишний раз проходя мимо кабинетов, в которых занимался его класс. Иногда мы даже сталкивались нос к носу. Тогда он мило улыбался, кивал мне в знак приветствия и растворялся в толпе. А я, кажется, замирала, как зачарованная, растворившись в его глазах и не в силах пошевельнуться, пока меня не толкнёт кто-то, пробегая мимо.

Мысль, что Тёма будет участвовать в выступлении на День учителя, не давала мне покоя. Терзаясь страхами и сомнениями, я всё-таки подошла к завучу по воспитательной работе и выпалила:

– Нет ли у вас каких-нибудь свободных мест в выступлении?

– Маргарита, ты о чём? – Елена Андреевна так удивилась вопросу. Видимо, подумала, что неправильно меня поняла.

– Я думаю, – я говорила медленно, взвешивая каждое слово и рискуя в каждую следующую секунду передумать, – что могла бы выступить. Кем-нибудь…

Елена Андреевна несколько секунд пристально смотрела на меня. Потом на её лице появилась растерянность. Наверное, она пыталась подобрать слова.

– Кажется, у нас не осталось свободных ролей… Все уже давно репетируют.

– Да-да, конечно, всё правильно. – Мне показалось, я просто исчезла из её поля зрения, потому что моментом скрылась за спинами других школьников.

Я шла по коридору и что было сил мысленно ругала себя за этот дурацкий поступок. Было яснее ясного, что я выглядела как дурочка. День учителя уже в выходные. Сегодня понедельник. Наверняка они репетировали ещё с начала месяца. О чём я только думала, когда шла к завучу?! Совсем этот Полежаев мне мозг задурил.

Настроение было испорчено. До конца уроков я уже ни о чём другом не могла думать.

Алине решила не рассказывать о своём глупом поступке, чтобы не позориться. Но на следующей перемене ко мне подошла сама Елена Андреевна.

– Голубева! Ты так быстро сбежала, что я не успела тебе предложить прочитать стихотворение на День учителя. Коваленко на больничном, мы думали номер снимать, а тут ты.

Я стояла и прямо-таки чувствовала, как наливаются румянцем мои щёки. Алина, стоявшая рядом, с интересом смотрела то на меня, то на завуча.

– Какое стихотворение? – Я попыталась придать себе самый непринуждённый вид, хотя, кажется, дрогнувший голос меня выдал.

– Письмо Татьяны из «Онегина». Поставим тебе в ответ Онегина, Тихонов его играет. Платье Коваленко тебе будет велико… Ну ничего, съездим в театр, попросим заменить.

– Вы что, в театре платья брали? – не сдержалась Алина. Она была удивлена не меньше моего. А может быть, даже больше, потому что спросила об этом вслух.

– Конечно! К нам придут гости из администрации, а может, и местное телевидение! – гордо заметила завуч.

– Круто, конечно. Может, мне тоже поучаствовать? Я могла бы с Полежаевым станцевать. – Алина расхохоталась и даже не заметила, как я изменилась в лице.

– Полежаев уже занят, – усмехнулась Елена Андреевна. – Можешь становиться в очередь.

– Да я пошутила, – улыбнулась Алина, как мне показалось, вполне искренне. – Я и танцевать-то не умею ваши старинные танцы. А джаз-фанк вы вряд ли на сцене показывать будете.

Кажется, никогда в жизни я не была так рада звонку на урок. Хотелось поскорее закончить этот ужасный разговор, в котором в любой момент могла прорваться моя симпатия к Полежаеву. Да и увлечение Алины современными танцами я не разделяла. Кажется, я вообще не любила танцевать.

Нет, ну если бы мне предложили танцевать с Тёмой те самые «старинные» танцы, я бы, конечно, не отказалась. Но танец ради танца мне совершенно не был интересен.

Я еле дождалась окончания уроков, чтобы поскорее сбежать домой. Вероятно, это был единственный день в этом учебном году, когда я не стала караулить под школой Полежаева, делая вид, что жду кого-то другого. Но, как назло, довольно быстро меня догнала Алина.

– Ты куда так почесала? Даже меня не подождала, – удивлённо посмотрела на меня подруга.

– А я что-то задумалась… – не соврала я.

– Отмазка как из древних фильмов, ага. Давай выкладывай, почему даже Тёмчика своего не подождала.

– Он не мой, – попыталась уйти я, но Алина смотрела прямо на меня и терпеливо ждала чёткого ответа. – Ладно, думаю об этом выступлении.

– Точно! Ты же у нас теперь артисткой будешь! – расхохоталась Алина так, что мне даже немного обидно стало.

– Давай ты вместо меня выступишь? – предложила вдруг я, сама не поверив, что сказала это вслух.

– Чего? Стих читать? Ну нет! С Тёмычем я бы вместо тебя потанцевала, а стих – это ты уж без меня. – Она продолжила смеяться надо мной.

В какой-то момент я захотела уйти, обидеться и больше никогда даже не здороваться с Алиной. Но она, будто почувствовав мою обиду, остановилась и взяла меня за руку.

– Я шучу. Ну ничего же не сделаешь уже. Назначили тебя – значит, придётся делать. Чтоб не портить оценки. Мы же все прекрасно понимаем, что ты не сама напросилась на это выступление! Всё будет нормально. Прочитаешь стихотворение и забудешь. Зато за кулисами с Тёмычем пересечёшься, – заговорщически подмигнула Алина.

То есть ей даже в голову не могло прийти, что я действительно сама напросилась на это выступление! К лучшему. Надеюсь, об этом никто не узнает. Надо же было ещё так попасть на стих! Не будет ли это смешно смотреться? Ах! И правда! Что подумает Артём? Что я стрёмная? Стихи читаю…

Алина шла рядом и что-то рассказывала, я кивала ей и, кажется, иногда даже улыбалась. Но не слышала ни слова из её «лекции».

В конце концов, я всегда могу держаться той самой сложившейся без моей воли версии: меня назначили. И я, оказавшись в безвыходной ситуации перед выпускным классом, решила не портить отношения с завучем. Пожалуй, так и буду говорить. Теперь бы ещё стих выучить. Чтобы и правда те самые отношения не испортить.

– Ладно, Алин, пойду я. Стих же ещё теперь учить, – с грустью перебила я подругу, когда мы уже стояли у подъезда.

– Да ладно, выучишь, ещё и расскажешь так, что Еленочка обалдеет! – почти замотивировала меня Алина.

– Ну так-то точно вряд ли, – пробубнила я в ответ и, не обернувшись даже, зашла в подъезд.

Уже дома, после звонка Алины с утешениями, я поняла, что моё поведение было воспринято наилучшим образом. Ведь всё выглядело как обречённость перед неизбежным. И уж теперь точно никто не заподозрит меня в том, что на это выступление я напросилась сама! Думаю, уже завтра все будут знать, какой несчастной я была, получив от завуча такое задание. Алина точно не упустит возможность рассказать об этом половине школы.

Главное, чтоб до завуча эти слухи не дошли. А то не выкручусь.

А теперь главное. Надо выучить этот стих.