Не имело значения, что он был не на службе или что единственным подкреплением служил частный сыщик средних лет без опыта в розыске людей. Кит собирался найти Эдмунда Кокса и доставить его живым или мертвым. Этого требовало его эго. Предотвращение ужасных убийств было прекрасным делом, но Кита мотивировала помощь не столько другим, сколько самому себе. Если ему удастся поймать Кокса во второй раз – особенно без помощи оперативной группы, – он станет самым знаменитым детективом в отделе, а может, и в стране. По крайней мере, до тех пор, пока не уляжется шумиха. Кит надеялся, что этого будет более чем достаточно, чтобы вернуть его на службу и прекратить расследование, начатое отделом в связи с убийством Джоша Негуса.

Пока Кит шел по горной местности, его мысли возвращались к Негусу, хотя он пытался сосредоточиться на Коксе. Окровавленные останки молодой пары на берегу напомнили Киту о том, как из головы Негуса брызнула кровь.

Он предупреждал этого сукина сына. Задолго до того, как застрелить Негуса, Кит ясно дал понять, что с ним шутки плохи. Торговец плотскими утехами получил по заслугам – пулю в гребаную башку. Гибель маленькой девочки стала прискорбным последствием, но Кит ничего не мог поделать. Сопутствующий ущерб и все такое. Возможно, продолжи он убеждать себя, однажды поверит в это. За эти годы он рассказал так много историй… В правдивости некоторых из них он уже не был уверен.

Имеет ли это вообще какое-то значение? В конце концов, человек становится тем, за кого себя выдает.

Кит знал, в чем заключается его миссия, но какова была миссия Эдмунда Кокса? Какое безумство этот демон затеял сейчас? Есть ли еще такие одержимые фанатки, как Лори и Нико, которые ждут его здесь, в глуши? Киту стало интересно, трахал ли Кокс этих двоих до, во время или после их убийства. Казалось несправедливым, что женщины падали перед этим маньяком на колени, в то время как Киту приходилось платить за секс. Он был недурен собой, но те девушки, которых влекло к Киту, были просто не в его вкусе. Возможно, немного славы изменило бы ситуацию.

Дождь закончился. Кит с Гэри промокли и продрогли, но все равно продолжали идти, стараясь ступать по следу, который становился все более неуловимым. Они выбирали дорогу наугад, дойдя до развилки. Киту было трудно определить, бывал ли он здесь раньше, когда охотился на Кокса с федералами. Он не преувеличивал, когда говорил Гэри, что в лесах Бийца легко заблудиться. Он видел, как его коллеги впадали в мрачный транс от одного только шума этой реки. Кит и сам это чувствовал. Теперь его сознание было таким же затуманенным.

Он только что видел девушку, которую разорвали на части. Почему он думает о сексе? Как Ава, последняя женщина, которую он трахал, проникла в его мысли? Почему воспоминания о том, как он толкался между ее бедер, слились с криками Джоша Негуса и зрелищем раскалывающейся головы маленькой девочки?

Олив. Ее звали Олив.

Кит не хотел вспоминать имя девочки, но никогда не забудет ее лицо: слишком уж много раз смотрел на ее фотографии.

Гэри остановился. Кит обернулся. Лицо Гэри было обращено к небу цвета бетона, и в сером свете он казался еще старше. В морщинах на лице Гэри было что-то такое, что многое говорило Киту об этом человеке. Эти морщины создало не только время, но и разбитое сердце. Он словно видел маленькие проблески мрачного внутреннего мира.

Очевидно, в душе Гэри Чатмона таилась тьма.

– Что такое? – спросил Кит.

Глаза Гэри увлажнились, а рот приоткрылся.

– Чатмон? – спросил Кит. – Ты в порядке?

Гэри шикнул на него:

– Прислушайся.

Они стояли молча. Затем Кит услышал это – высокий дрожащий голос. Кто-то шел по тропинке и пел:

– О, похорони меня под ивой, под плакучей ивой. Так она узнает, где я сплю, и, быть может, будет оплакивать меня.

– Кокс? – спросил Гэри.

Кит покачал головой.

– На него не похоже.

Тем не менее они крепко сжимали пистолеты, готовые пойти в атаку. Пение продолжалось:

– Завтра день нашей свадьбы, но, о боже, где же моя невеста? Она ушла к тому мужчине вверх по реке, и я ей больше не нужен.

Фигура появилась на утесе, словно полтергейст. Из-за голоса было неясно, кто это, но теперь Кит разглядел старика. Черный костюм и рубашка с оборками, поношенные и пыльные, скрывали его изможденное тело. Поля шляпы затеняли лицо. Хотя старик, должно быть, заметил их, он продолжал петь, как будто был один.

– На сердце у меня печаль, и я скорблю о единственной, кого люблю. Когда я увижу ее? О, никогда. Пока мы не встретимся на небесах.

Когда песня закончилась, старик хлопнул в ладоши и потер их, как будто разжигал огонь.

– Итак, что это у нас тут? Парочка славных парнишек вышла прогуляться?

Первым заговорил Гэри:

– Мы просто проходили ми…

Кит прервал его и обратился к незнакомцу:

– И чем же вы занимаетесь?

– О, я далек от земных дел, – сказал старик. – Мое занятие – вера. Вопрос в том, во что я верю. – Он вытянул невероятно длинную руку и указал на пистолет Кита. – Охотишься тут, да? Лучше будь осторожен, сынок. Животные тут… любят охотиться в ответ.

– Я вам не сынок, папаша. – Кит вытащил бумажник и показал удостоверение. – Я здесь по работе.

Когда старик поднял подбородок, тень от полей шляпы шевельнулась, открывая взору дряхлое лицо, покрытое язвами и укусами насекомых. Кит отшатнулся. Старик криво усмехнулся.

– В лощину прибыл очередной констебль, – сказал старик. – «Как загрязненный родник, оскверненный источник – так и праведник, дрожащий перед нечестивцем». – Его жуткая улыбка стала шире. – «Буду преследовать врагов моих, и настигну их, и не возвращусь, пока не сгинут они».

Кит прищурился.

– Это еще что?

– Притчи. Псалмы. Господи Иисусе, изучи Библию, сынок. Уверяю, сегодня самый подходящий день для этого.

– Вы что-то вроде проповедника?

– О, где же мои манеры? – Старик слегка поклонился, приподняв шляпу. – Меня зовут дьякон Джонс. Я посланник в этих краях.

– Что ж, у меня есть для вас послание, – сказал Кит. – Немедленно отправляйтесь домой и заприте все двери и окна. Здесь сложилась опасная ситуация.

Джонс усмехнулся.

– Любая ситуация опасна. Знаем мы или нет, но ужасы этого мира всегда дышат нам в спину, скрываясь в сладостных удовольствиях тьмы.

Кит выдохнул. Это был именно тот бред, который он ожидал услышать от деревенщины из Бийца.

– Я серьезно, дедуля. На свободе разгуливает убийца.

– Смерть не ведает пощады в этих краях.

От этих слов кожа Кита покрылась мурашками. В этой фразе было что-то знакомое, что-то такое, чего он боялся и не хотел вспоминать.

– Что вы сказали? – спросил он.

Джонс покачал головой.

– То, чего мы не узнаем из хорошей книги, мы узнаем из песен, сын мой. Его музыка говорит с нами. Нужно только прислушаться.

Проповедник прошел мимо них, плывя как туман в дурном сне, напевая себе под нос.

– Не сходите с тропы! – крикнул Гэри ему вслед.

– Ага, – сказал Кит, понимая, что Гэри пытается увести Джонса подальше от места преступления. Хотя у Кита не было бы здесь полномочий, даже будь он на службе, он попытался отдать приказ: – Держитесь подальше от берега реки, проповедник. Идите домой или в город, но не оставайтесь в этих лесах.

– Я всегда был в этих лесах и всегда буду здесь. – Джонс оглянулся на них, его глаза сверкали как лезвие ножа. – Кого бы вы ни искали, не судите их слишком строго. Помните Евангелие от Луки: «Но враги мои, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, – приведите их сюда и убейте их предо мною». Вы знаете, кто это сказал?

– Кто?

Проповедник снова криво ухмыльнулся.

– Сам Христос.

У Кита будто резко опустело в животе.

– Видите? – спросил Джонс. – Даже Иисус был убийцей, когда ему это было нужно. И ни один человек не опустится так низко, чтобы осудить нашего спасителя. – Он повернулся к ним спиной и пошел дальше по тропинке. – Вам еще многое предстоит сделать. Пойте веселую мелодию, чтобы не сбиться с пути. – Он снова запел: – Да, мы встретимся у реки. Прекрасной, прекрасной реки…

Кит закричал:

– Послушайте меня, дедуля! Спрячьтесь за закрытыми дверями.

– Встретимся с человеком у реки…

Спускаясь по тропе, Джонс свернул прямо на развилку, которую Кит и Гэри едва различили среди опадающих листьев. Проповедник продолжал петь, углубляясь в темные объятия леса, его евангельская мелодия постепенно затихала, и в конце концов стал слышен лишь постоянный тихий рев реки, звук, похожий на крики толпы.

Гэри шагнул к Киту:

– Ты просто позволил ему уйти?

Кит продолжал наблюдать за Джонсом, пока проповедник мелькал между деревьями.

– У нас нет на него времени. Нам нужно двигаться дальше.

– Этот старый ублюдок чокнутый. Все эти разговоры о смерти и убийствах… Что, если это он зарезал ту бедную пару?

Кит фыркнул.

– Да ладно тебе, Чатмон. Этот старикан и комара не смог бы прихлопнуть. Разве ты не заметил, какой он немощный? Двое молодых подтянутых парней втоптали бы его в грязь.

– Вероятно, так и есть, но он все равно может быть как-то замешан. Я имею в виду, что, если старик в сговоре с Коксом?

– Это невозможно, – сказал Кит. – Эдмунд Кокс не умеет ладить с другими.

– Но…

– Предоставь работу полиции мне, ладно? При всем уважении к частным сыщикам, в наши дни вам нечасто приходится расследовать убийства. Я из убойного отдела, профессионал. Я знаю, что делаю.

Но Кит сомневался, что это правда, особенно когда речь шла об Эдмунде Коксе.

– А как насчет Речника? – спросил Гэри.

Кит закатил глаза.

– Опять эта страшилка?

– Ты не хуже меня знаешь, что это как-то связано с происходящим. Тот проповедник пел о человеке у реки.

– О реках существует, наверное, миллион песнопений, Чатмон. Это совпадение.

– Он все время повторял, что нам следует слушать его музыку. Что мы тоже должны петь.

– А еще он советовал нам изучить Библию. Собираешься сбегать в ближайшую церковь?

Гэри вздохнул.

– Я просто хочу сказать, что, похоже, это нечто большее, чем совпадение. Этот проповедник процитировал старую песню в стиле госпел-блюз. «Смерть не ведает пощады» – песня Гари Дэвиса, блюзмена, который умер в семидесятых. Я знаю, потому что Джессика Хонг написала об этом в своем эссе. В песне речь идет о неизбежности смерти, горя и страданий. И я слушал ее вчера вечером. Это тоже совпадение?

Кит что-то проворчал, пытаясь скрыть дрожь, которая только что пробежала по его телу.

– Ты же не хочешь сказать, что этот старик шпионил за тобой до того, как мы пришли сюда, не так ли?

– Конечно нет, – сказал Гэри. – Все, что хотел, я уже сказал.

– Ну, я толком тебя не понял. – Он зашагал вперед. – Пошли. Скоро стемнеет. Нам нужно сосредоточиться.

– Мы также должны признать то, чему являемся свидетелями. Как еще мы сможем понять, что происходит?

Кит продолжал подниматься, но его взгляд вернулся к реке внизу.

– Может быть, нам лучше не понимать, – сказал он.