Прибыв на Бейкер-стрит, 221Б, я взбежал по лестнице и обнаружил, что дверь распахнута, а в квартире находятся Лестрейд и его люди – спустя несколько часов после того, как его вызвали.

Я в тревоге огляделся вокруг. Очевидно, в наших комнатах произошла жестокая драка. Пока я не увидел «большого количества крови», но мебель была перевернута, бумаги разбросаны, вазы с цветами опрокинуты, их вода добавила влажных пятен на ковер и диван. Одна из штор висела порванной.

– Боже мой, что здесь произошло?! – воскликнул я.

– Рад видеть вас, доктор Ватсон! А мы-то надеялись, это вы нам расскажете, – Лестрейд устало поднялся с дивана и подошел ко мне с видом побежденного. – Мы получили вашу телеграмму и обрадовались ей, поскольку беспокоились за вас двоих, доктор.

– Холмс в безопасности, в Ланкашире, – быстро сказал я, надеясь, что это мое предположение соответствовало реальному положению дел. – Что вы выяснили?

– Доктор, вы принесли хорошие новости. А то я уж боялся, что нам придется разыскивать ваши трупы в Темзе, – вместо ответа признался Лестрейд.

– Когда вы пришли сюда, здесь больше никого не было?

– Внутри никого. Похоже, здесь проживала какая-то женщина и еще двое. Судя по всему, француженка. И даже довольно модная леди. – Он окинул меня взглядом, граничащим с восхищенным подозрением. Но я оставил его без объяснений, поскольку времени было в обрез.

– А снаружи? Что вы нашли? Кто вас вызвал?

– На улице услышали шум и сообщили местному констеблю. Ко времени нашего прибытия все уже разошлись.

– И никаких трупов?

– Ну, был там один. У входа.

– Мужчина? Женщина? Только не ребенок! Говорите же, Лестрейд!

– Уф, извините, долгий день. Я бы описал его как мужчину лет сорока. Одет хорошо. У него нашли визитную карточку мистера брата Холмса, Майкрофта Холмса. Мы считаем, что он мог работать на старшего мистера Холмса. Наводим справки…

– Но кровь! В газете сообщалось о крови!

– Мы ее уже отчистили.

– Зачем? Как я теперь скажу, что здесь произошло?

– Так мы подумали, вас убили. Поэтому, принимая во внимание вашу миссис Хадсон… Добрая леди чуть не лишилась чувств от этого зрелища. К счастью, во время самого нападения ее не было дома.

– Благодарение небесам!

– Но, мы, разумеется, записали и измерили все, что требовалось, доктор. Успокойтесь. Основная лужа крови была вот здесь. – Лестрейд указал на какое-то пятно на выскобленном деревянном полу под окном.

– Вы что-нибудь трогали или передвигали? – потребовал я ответа.

Подошел один из людей Лестрейда.

– Сэр, кровь была еще на лестнице. У двери.

Как я мог не заметить, когда входил в квартиру?

На стене рядом с входной дверью виднелась большая темно-красная отметина. Я осмотрел ее и увидел внутри брызги и собственно пятно. Используя методы Холмса, я сделал вывод, что некто, в результате сильного удара, отлетел на стену и соскользнул по ней, размазывая кровь.

Я почувствовал приступ паники. Была ли это мадемуазель Ла Виктуар? Или ребенок? Нет, пятно на стене было слишком высоко. Значит, либо Видок, либо один из нападавших.

Вернувшись наверх, я внимательно осмотрел гостиную, пытаясь применять методы Холмса. Но, так же как большинство запахов не доступны людям, но очевидны для собаки, уверен, там было много подсказок, которые для меня оказались просто нечитаемыми.

На диване я увидел разрез. Ножи. Может, группа в черном? Я огляделся в поисках следов от пуль, но ничего такого не нашел, кроме тех, что остались от предыдущей стрельбы Холмса по мишени на стене.

К счастью, его Страдивари, стоявшая в безопасности в углу, не пострадала. Но химический стол и оборудование были разбиты в щепки.

– Очень боюсь за судьбу наших гостей, – сказал я. – Расскажите, что еще вы обнаружили.

– Во-первых, что за гости? – поинтересовался Лестрейд. – Это может подсказать нам, кто напал на них. В частности, кто эта леди, доктор?

Он посмотрел на меня с улыбкой. Его любопытство к «леди» граничило с дерзостью.

– Клиентка, – решительно сказал я. – Итак, еще раз, что вы обнаружили? – С каждой минутой я все лучше понимал, почему мой друг относился к полиции с таким раздражением.

– Француженка, я так понимаю?

– Лестрейд! Это опасное дело, и здесь находились три человека, включая ребенка! Наша клиентка – и да, она француженка, – ее маленький сын и мужчина, который должен был их защищать.

– Ладно, этот факт объясняет беспорядок, – сказал он. – Здесь было настоящее сражение. В вашей гостиной, похоже, дрались несколько человек. Никаких тел не обнаружено; мы перерыли все сверху донизу. Но кто с кем ушел и при каких обстоятельствах, вот в чем вопрос.

Именно тогда я заметил наручники, свисающие со столба одного из наших книжных стеллажей. Да что за дерьмо здесь случилось?!

Я поднялся наверх, в бывшую мою спальню. Стоило распахнуть дверь, как меня тут же накрыл сильнейший аромат духов «Джики». Разбитая бутылочка валялась на полу, рядом с хрустальным графином, также разбитым. Кровать сломана, будто кто-то в панике спрыгнул с нее. Приставной столик, на котором во время моего проживания лежало много медицинских книг и морских романов, был опрокинут. Дорожную сумку мадемуазель Ла Виктуар сбросили с полки, и из нее высыпалось тончайшее кружевное нижнее белье.

Когда я вошел, дородный молодой офицер рассматривал его, возможно, с большим, чем требовалось, интересом.

– Есть какие-нибудь зацепки? – резко спросил я.

Он в смущении уронил деликатный предмет женского гардероба и покосился на меня.

– Кто вы, сэр? – грозно спросил он.

– Доктор Джон Ватсон, и вы стоите в моей комнате. Вернее, в комнате, которая раньше была моей. – Мое возмущение его действиями временно взяло верх над логикой. Его бровь многозначительно поползла вверх, и он ухмыльнулся с выражением, которое можно было описать только как завистливое восхищение.

– Прошу прощения, сэр, – сказал он. – Я не хотел проявлять любопытство.

– В этой комнате жили женщина и ее сын. Буду благодарен, если вы вернетесь к своим непосредственным обязанностям, – заметил я.

Я огляделся в поисках крови, но ничего такого не увидел. Однако утешение длилось недолго. Какая-то вещь, лежавшая под бюро, привлекла мое внимание. Я наклонился и поднял ее – игрушечную лошадку со сломанной под странным углом шеей. Ребенок был здесь, и его игрушку раздавили! Мои опасения усилились.

– Надо же, пропустили! – сказал молодой полицейский.

Я вздохнул. Будь здесь Холмс, у него уже сложилась бы вся картина целиком. Возвращаясь вниз, я чувствовал сильное желание действовать, но не знал в каком направлении. Вошла миссис Хадсон с чайным подносом для Лестрейда и его людей. Увидев меня, она чуть не уронила поднос, но все-таки поставила его на обеденный стол и бросилась в мои объятия.

– Ох, доктор Ватсон! Я не вынесу этого! Слишком много всего! – запричитала она.

Я тепло обнял ее. Бедная миссис Хадсон: сначала Холмс с его унынием и пожаром, потом эти странные французские гости, а теперь вот это.

– С вами все в порядке, миссис Хадсон! Слава небесам! – воскликнул я.

– А мистер Холмс? – спросила она, дрожа от волнения.

– В безопасности, в Ланкашире, – заверил я ее. – Мне необходимо выяснить, куда делись или увезены наши клиенты. Вы ничего не слышали?

– Меня здесь не было! – сказала она. – Меня вызвали к сестре в Бристоль, и только приехав туда, я поняла, что это была ложная тревога. Думаю, вызов подстроили, чтобы убрать меня с дороги!

Мне стало гораздо легче, когда я узнал, что миссис Хадсон не подвергалась опасности. Тем не менее, откровенно говоря, я также был в растерянности относительно того, что делать дальше. Ответ неожиданно дала сама добрая леди.

– Идемте со мной, доктор, у меня для вас кое-что есть, – шепнула она.

Я последовал за ней вниз по лестнице, в ее комнаты. Она отперла дверь, и я впервые оказался в личных владениях нашей хозяйки. Яркие обои в цветочек и милый столик у входа, украшенный праздничной зеленью, в сочетании с восхитительным запахом свежих пряников вызвали у меня внезапный приступ ностальгии по дням, проведенным в этой квартире с Холмсом. Миссис Хадсон была нашей квартирной хозяйкой, а не экономкой, но она все равно заботилась о нас, как добрая тетушка могла бы присматривать за парой великовозрастных студентов.

Мои воспоминания быстро улетучились. Наши клиенты находились в опасности. Миссис Хадсон протянула мне письмо от Майкрофта из «Диогена».

– Посыльный принес два часа назад, – сказала она. – Ума не приложу, как он узнал, что вы будете здесь.

Майкрофт знал почти все. Я вскрыл письмо и прочел.

Доктор Ватсон,

Мой брат наверняка прислал Вас из Ланкашира. Не сомневайтесь, Ваша клиентка Эммелин Ла Виктуар, ее сын и Жан Видок находятся в безопасности. Мои люди прибыли на место происшествия, но немного опоздали. Небольшая рана на голове м-ра Видока объясняет обнаруженную Вами кровь. Тем не менее Вам предлагается немедленно присоединиться к ним по указанному ниже адресу, куда их отвел Видок. Любой ценой отговорите леди от поездки с сыном в Ланкашир. Пока мой план не будет выполнен до конца, опасность может подстерегать их обоих.

Их убежище находилось по адресу, который я хорошо знал.

Я поехал в кэбе сквозь сумерки по Бейкер-стрит и на восток по Оксфорд-стрит, срезая путь на юг через Ганновер-сквер, пока не добрался до «У Веррея», на углу Риджент-стрит. В этом элегантном французском ресторанчике мы с Холмсом однажды обедали после особенно хорошо оплаченного дела.

В ресторане было не слишком многолюдно, так как для леди, которые часто посещали это заведение после прогулок по магазинам, было уже поздно, а для завсегдатаев модной закусочной – слишком рано. Сначала хозяин не хотел признаваться, что укрывает нашу клиентку, но при упоминании Майкрофта Холмса его поведение сразу изменилось.

Он оставил меня у небольшой двери в конце лестничного пролета за кухней. Я постучал. Было слышно, что внутри кто-то двигается, но ответа не последовало.

– Это я, Джон Ватсон, – крикнул я. – Мадемуазель Ла Виктуар, у меня сообщение от мистера Холмса. – Я услышал чей-то сердитый шепот; затем дверь приоткрылась, и мадемуазель Ла Виктуар выглянула наружу.

Убедившись, что это я, она успокоилась и, приоткрыв дверь чуть шире, впустила меня в комнату.

– Mon Dieu![63] – воскликнула она. – Доктор Ватсон, где же мистер Шерлок Холмс? Только сообщение? Разве сам он не здесь? – Бросив полный надежды взгляд на лестницу позади меня, она бросилась в мои объятия.

Слава Богу, она не пострадала!

– Ferme la porte![64] – раздался грубый голос у нее за спиной. Когда она закрыла за нами дверь, я заметил Видока, лежащего на спине на небольшой кровати. Его голова была обмотана шелковым шарфом из обширной коллекции, принадлежащей мадемуазель. На шарфе виднелась кровь, и француз был бледен. И тут я впервые увидел ребенка.

Эмиль сидел за столом, ссутулившийся и притихший. Его сходство с матерью было заметным – белая кожа, зеленые глаза и ее нос, а вот светлые кудри, похоже, достались ему от отца.

Его поведение встревожило меня. Он оставался неподвижен и бледен и, когда я посмотрел на него, отвел взгляд, как если бы, делая так, мог стать невидимым. Затем он принялся раскачиваться взад-вперед, тихо напевая. Я видел такое состояние у людей, побежденных на поле боя. Мальчик явно получил травму.

Я посмотрел на его мать. В ее глазах стояли слезы.

– Он не может говорить, – прошептала она.

– Не хочет, – бросил Жан Видок с кровати.

Я помедлил. В конце концов, верх во мне взял врач. Состояние ребенка, какую бы серьезную озабоченность оно ни вызывало, нельзя исправить немедленно. Мадемуазель Ла Виктуар не пострадала, но Видок вполне мог получить сотрясение мозга.

По просьбе леди я осмотрел рану на голове у Видока. Он неохотно позволил мне размотать шарф, и я принялся чистить, зашивать и перевязывать неглубокий, но длинный порез.

– Видок, кто напал на вас? – спросил я. – И чего они хотели?

– Те же самые, что и в Париже. Явились убить Холмса.

– И опять не вас? – усмехнулся я, вытаскивая иглу.

– А-а-а! Осторожно, доктор! – Он поморщился, но, признаю, я исполнял свою работу не с той чуткостью, с какой мог бы. – Топорная работа вашего приятеля. Похоже, его раскусили, когда он проводил расследование в доках, вот и привел злодеев прямо к себе домой.

Я сильно усомнился в его словах. Когда Холмс хотел передвигаться незамеченным, редко кому удавалось увидеть его, особенно в Лондоне, в переулках которого он чувствовал себя как рыба в воде. Даже я не узнал его переодетым в пожилого моряка.

– Да, великий Шерлок Холмс совершает ошибки! – протянул с усмешкой Видок.

При этих словах мадемуазель Ла Виктуар прервала его разглагольствования.

– Жан, ты же говоришь неправду. Ты сам отправился в доки, переодевшись в одежду мистера Холмса! Если учесть, когда произошло нападение, то именно ты привел волков в наше прибежище!

Мы с ней обменялись понимающими взглядами. И я оставил этот инцидент без внимания. Теперь они были в безопасности, по крайней мере на данный момент. Закончив с Видоком, я вернулся к ребенку и опустился перед ним на колени.

– Эмиль? – ласково обратился я к нему. – Я доктор Ватсон. Друг твоей ма… мадемуазель Ла Виктуар, вот ее. Этой леди, которая очень сильно любит тебя. Я пришел, чтобы помочь тебе.

Глаза мальчика сместились и закатились; он не хотел встречаться со мной взглядом. Вместо этого он съежился и тихо застонал. Боже мой, что же произошло с этим малышом? Нужно было осмотреть его, но не сейчас и не здесь. Я поднялся с колен и заметил, что мадемуазель Ла Виктуар собирает вещи.

– Что вы делаете? – спросил я.

– Собираюсь встретиться лицом к лицу с этим монстром. Пусть его отец ответит, глядя мне в глаза, что произошло с моим… с Эмилем, – сказала она. – Поезд в Ланкашир отправляется через сорок пять минут. И мы с Эмилем будем в этом поезде.

О, нет.

Видок вскочил с кровати.

– Mais oui![65] Я еду с тобой, дорогая!

Идиот! Еще бы он не желал поехать в Ланкашир. Статуя должна прибыть туда с минуты на минуту!

Дело было не только в предупреждении Майкрофта, который настаивал, чтобы я отговорил их от этой поездки. Также я боялся реакции ребенка, когда он узнает, что женщина, которую он любил как свою мать, убита. Если в своем нынешнем состоянии ребенок вынужденно столкнется с этим фактом, все может обернуться катастрофой.

– Нет! – как можно решительнее возразил я, развернувшись лицом к Видоку, за спиной которого мадемуазель Ла Виктуар собирала вещи. – Мадемуазель и Эмилю там небезопасно!

– И почему же? – спросил Видок.

Я не был уверен, что уже можно было раскрыть. И в то же время не хотелось рассказывать при Эмиле. Я понизил голос:

– Подумайте о ребенке! Его отправили в Лондон для его же безопасности. Его не похитили. В поместье ему угрожает реальная опасность.

Мадемуазель Ла Виктуар подошла и встала между нами.

– Где сейчас мистер Холмс? – требовательно спросила она.

– Пока мы разговариваем, он присматривает за графом, – ответил я. – Мадемуазель, дело весьма сложное, и лучше доверить его профессионалу. В ближайшее время в поместье будет вызвана полиция.

– А будет ли? Месье Холмс совершил много ошибок, n’est-ce pas?[66] Возможно, это очередная, – бросил Видок, и я понял, что его мысли заняты Никой.

– Прошу вас, – обратился я к леди. – Это непростое дело. В нем замешаны и другие дети.

– Другие дети? – требовательно спросила мадемуазель Ла Виктуар. – Есть другие дети… – Она взглянула на Эмиля и замолчала на полуслове.

– Хуже, мадемуазель, – сказал я. Она выдержала мой взгляд.

– Ясно. Похоже, то, чего я боюсь, правда, и Эмиль никогда не будет в безопасности, если зло не искоренить. Вы же сами утверждаете, что мистер Холмс занимается моим делом? И Видок поедет с нами. А вы, доктор Ватсон? Вы поедете? Я чувствую, что с тремя такими людьми, как вы, мы с Эмилем будем под защитой.

Меня терзали сомнения. Тревожные мысли о Холмсе не давали мне покоя, поэтому я и сам хотел как можно скорее вернуться в Ланкашир.

– В любом случае, – подвела итог леди, – независимо от того, поедете вы или останетесь, я отправляюсь туда ближайшим поездом.

– И я с вами, – добавил Видок.

Набросав короткую записку Майкрофту, я отправился с ними на вокзал Юстон. Через час мы уже сидели в купе первого класса поезда, следующего в Ланкашир. Эмиль мгновенно уснул на руках у матери, и она тоже задремала, склонившись над своим маленьким сыном. Мы с Видоком не спали. Когда поезд отправился в долгий путь на север, в надвигающуюся бурю, я жестом пригласил его выйти в коридор, где мы могли свободно поговорить.

– Видок, мне нужна кое-какая информация, – сказал я, предлагая ему сигарету. Он взял ее и помедлил, ожидая, что я дам ему прикурить. Я проигнорировал его ожидание, и он, пожав плечами, сам зажег сигарету и беспечно бросил спичку на пол.

Затем он небрежно прислонился к окну. Его беззаботная улыбка и шелковый шарф на голове придавали ему вид театрального пирата. Сделав несколько затяжек, он посмотрел сквозь дым на меня.

– Что нужно? – спросил он. Боже, как меня раздражал этот человек!

– Расскажите, что произошло в Лондоне в наше отсутствие. Что вы узнали о людях, которые похитили Эмиля? Что заметили в поведении ребенка? Расскажите все, что, по вашему мнению, может помочь нам в Ланкашире.

Он выдержал паузу, с наслаждением втягивая дым. Затем, бросив окурок на пол, начал свой рассказ.