Глава 8

Биен ушел, оставив Мариэтту одну в холле замка. Над ней витал небольшой голубоватый шарик, разгонявший мрачную атмосферу.

«Прикажи отвести тебя в спальню, кухню или на балкон, например, и он приведет куда попросишь», — кажется, так сказал маг, прежде чем уйти к Рональду.

— Как думаешь, ничего плохого не случится? — спросила я у шарика, и тот в ответ неярко мигнул.

Я вздохнула. На душе было неспокойно. Я не желала зла ни одному из этих двоих. Рональд был моим другом детства, а Биен, даже несмотря на то, что похитил меня, казался не таким уж плохим человеком.

«Ты забыла, что он тебя отравил? — напомнила я самой себе. — Не ведись на его милое личико!»

— И вовсе он не милый… — пробурчала, отвечая собственным мыслям.

Шарик надо мной снова коротко мигнул. В этот момент показалось, что слышу какой-то далекий шум, и только тут вспомнила, что в замке осталась не одна. Как там называл девушку маг? Кажется, Алия. Что ж, самое время завести друзей.

— Отведи меня к Алии, — попросила я, очень надеясь, что сработает.

Магический сгусток энергии крутанулся на месте и медленно поплыл к лестнице. Привело меня это чудо волшебной мысли на третий этаж и зависло около одной из многочисленных дверей.

Я осторожно постучала.

— Кто там? — услышала я крик из-за двери.

— Это Мариэтта. — Я не помнила, называла ли ей свое имя, когда мы «оживляли» ее платочек, но на всякий случай представилась. — Могу я войти?

В ответ тишина. Я снова постучала:

— Кто там?

На этот раз я просто дернула дверь.

Контраст этой комнаты со всем остальным замком был разительным. Везде, где я была до этого, царила атмосфера запустения и неухоженности, а тут розовые занавески, белый пушистый ковер, кровать с балдахином в тон занавескам на окнах, высокий резной шкаф и огромный кукольный домик.

Рядом с ним сидела Алия, пытаясь впихнуть внутрь большую куклу — в пышном платье, с нежным фарфоровым личиком. Куклу я узнала сразу. Она стояла у меня в комнате в поместье отца. Мне подарили ее на десятилетие, но она была такая дорогая и красивая, что мама запрещала играть с ней. Можно было только любоваться.

Похоже, Биен не только конфеты стащил из поместья моего отца.

— Это же моя детская кукла! — ахнула я, едва подавив порыв подойти и отобрать ее.

— Ты же ее так сломаешь, — мягко произнесла я, садясь рядом с Алией, и попыталась забрать игрушку.

Девушка недовольно посмотрела на меня и прижала куклу к груди.

— Не дам! Мое! — сердито насупилась она.

— Это тебе Биен подарил?

— Да, это подарок моего брата! — с вызовом ответила Алия.

«Значит, все-таки он ее брат, как я и думала». Что ж, это отличный шанс расспросить о маге поподробнее.

— Как тебе повезло с братом… Он, наверное, очень тебя любит…

— Только играет со мной мало. А вот с тобой что-то много возится, — вздохнула девица и принялась снова запихивать куклу в домик и приговаривать: — Пора спать. Ты пойдешь спать! Что значит, боишься? Я сказала, надо спать, значит спать!

Пришлось сцепить руки в замок и отвернуться: «Это же хрупкая игрушка, а она с ней как с деревяшкой!»

— А вы тут вдвоем с братом живете?

— Нет, еще папа с нами.

«Папа? Разве отец Биена не умер? С другой стороны, она ведь не совсем здорова, можно ли доверять ее словам?»

— А где твоя мама?

— Не смей про нее спрашивать! Замолчи! Папа услышит! — Алия вскочила на ноги и принялась бегать по комнате, заглядывая во все углы и даже в шкаф, будто искала кого-то. Затем успокоилась, села рядом и зашептала, понизив голос: — Она плохая. Про нее нельзя говорить. И братик будет сердиться, и папа тоже. Братику будет плохо.

— Хорошо-хорошо, — поспешила я успокоить девушку, пытаясь придумать, о чем бы еще спросить, чтобы сменить тему, — не буду больше. А мы с Биеном сегодня были в деревне. Ты там тоже бывала?

— Да, я туда часто хожу. Надо перейти через ущелье, потом прямо-прямо за большой холм, и там уже лесок и тропинка широкая. От телеги по ней если идти, то выйдешь…

«Алия ведь тоже хозяйка замка. Может быть, если подружиться с ней, она поможет мне сбежать? В конце концов, если меня не будет, брат будет ей больше времени уделять».

— Хочешь, я с тобой во что-нибудь поиграю? — Я забрала у нее фарфоровую куколку. — Только уберем это, все равно в домик не влезает… Какие еще игрушки у тебя есть?

В итоге несколько часов Алия показывала мне свои игрушки, а затем и замок, и рассказывала, где лучшее место для пряток, а где можно весело кататься на перилах.

Все это время магический шарик следовал за нами, летя над головой. Сегодня девушка вела себя почти как нормальный ребенок. Вот только на вид она, кажется, даже чуть старше меня.

— Ты любишь конфеты? — спросила она меня в какой-то момент.

— Да, конечно.

— Тогда не буду при тебе их есть, чтобы не делиться, — сделала вывод девушка и со смехом убежала.

В этот момент мы были в коридоре одного из этажей, и я в первый миг растерялась: как возвращаться теперь из дебрей, в которые Алия меня завела? Но я вовремя вспомнила про синий магический шарик над головой.

Рядом было небольшое окно, из которого тянуло прохладой приближавшегося вечера.

— Отведи меня…

Хотела сказать «в мою комнату», но вдруг заметила, что со стороны холма, о котором говорила Алия, приближается, покачиваясь, какая-то фигура. Дурное предчувствие сжало сердце костлявой рукой.

— …В холл, — закончила я.

Когда я добежала до выхода из замка, человек уже успел пройти от холма почти до самого ущелья, и я наконец разглядела его. Биен. Смертельно-бледный, едва стоящий на ногах.

Я выбежала наружу и резко остановилась у края ущелья. Мелкие камушки осыпались вниз, невольно заставляя представить себя на их месте.

Биен рухнул сначала на четвереньки, а потом и вовсе растянулся на земле, и его рука свесилась с края пропасти. Волшебные камни один за другим, повинуясь воле хозяина, начали выстраиваться в длинный мост. Вот только пройти по нему у мужчины сил уже не было.

Сердце мое стучало, как заведенная механическая игрушка, вспотевшими пальцами я нервно расчесывала собственную кожу на запястьях, меня сильно трясло. «Он еще жив? Как помочь ему?» Нужно было перейти по мосту. Самой, одной. Проверить его пульс и дыхание.

«А если яд сработает и я погибну? — напомнила себе, оттягивая принятие решения. — Но если не решусь, то он может погибнуть».

Магический мост казался хрупким и ненадежным, казалось, если он так быстро возник, то и исчезнуть может так же мгновенно. Я посмотрела вниз. Бездна оказалась такой глубокой, что будто поглощала свет — внизу был виден лишь плотный темный туман. Голова начинала кружиться, а колени подкашиваться, мне пришлось отступить, чтобы суметь сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

Ветер донес едва слышные стоны мага. Я должна была решиться. Посмотрела на мост, потом в бездну, снова на мост.

И сделала первый шаг.

* * *

Биен очнулся в собственной спальне на кровати от того, что что-то мягкое и прохладное скользило по лицу. Веки слипались, а голова тяжело гудела. Чтобы наконец открыть глаза, пришлось приложить усилие.

— Ты очнулся. Осторожнее, Биен. Ты потерял много крови… — нежный девичий голос прозвучал совсем рядом.

Кто это? Алия? Вряд ли. Она вида крови боится, так что не притронулась бы к нему.

Когда картинка перед глазами перестала плыть, Биен увидел над собой Мариэтту.

— Ты? Почему ты не сбежала? — спросил, закашлявшись на последнем слове.

— Ты еще очень слаб, вот, возьми, пей.

Она помогла ему сесть на кровати, подложила подушку под спину и сунула пиалу с красноватым отваром. Биен сделал несколько глотков. Приторно-сладко и одновременно горчит.

— Что это? Решила отравить меня в отместку?

— Пей-пей, не разговаривай, — шикнула девушка, следя, чтобы он полностью осушил пиалу.

На самом деле Биен не боялся, что она его отравит. Хотела бы убить — бросила бы на краю ущелья. И почему она этого не сделала, интересовало куда больше, чем состав того, что он только что выпил.

Варево меж тем подействовало. Боль, железным обручем сдавившая грудь, постепенно начала отступать, и дышать стало легче.

— Кстати, что за веревка у тебя на руке? — спросила Мариэтта. — Когда срезала рубашку, чтобы добраться до раны, попыталась убрать и ее — слишком уж сильно руку перетянула. Но ничего не вышло. Она магическая?

«Срезала рубашку? — Биен откинул одеяло и обнаружил, что торс перетянут белыми полосками ткани, а на руке намотан все тот же проклятущий хомут. — Позже с ним разберусь».

Пока разглядывал перевязь, заметил, что Мариэтта покраснела и отвела взгляд в сторону.

— А раздевать меня вы не смущались, госпожа Гудвил? — спросил он, явно подтрунивая над ней.

— Это другое. Тогда тебя нужно было спасать.

— Другое? А вдруг рана воспалится? Ты же проверишь ее? А еще кажется, что вот тут, на бедре, у меня… — Он потянул завязки брюк, и по лицу неожиданно прилетело мокрой тряпкой, которой до этого девушка вытирала его лоб.

— Ну ты и…

— Эй! — Биен дернулся, но тут же схватился за бок и не сдержал сдавленный стон.

— Больно? Биен, дай посмотрю! — Она тут же позабыла обиды и бросилась к нему проверять рану. — Тебе нужно просто лежать. Не двигайся так резко больше…

Маг перехватил ее руку, вглядываясь в обеспокоенное лицо. Неужели она за него так переживает, и это искренне? В груди разлилось приятное тепло, а рука, что он держал, показалась самой большой драгоценностью в мире.

— Почему ты не ушла? — спросил он, отчаянно желая и боясь услышать ответ.

— Если бы я тебя бросила, ты бы умер. Рана была слишком глубокая, — прошептала девушка. — А когда я поняла, что ты наврал про яд…

— С чего это ты взяла? — напрягся мужчина. — Называешь меня лжецом?

— Ты сказал, что я умру, если выйду за пределы замка. Я вышла, и ничего не случилось. — Мариэтта попыталась вырвать свою руку, но бесполезно.

Биен не хотел ее отпускать. Никогда. Вот бы потянуть ее сейчас на себя и обнять, прижать к себе крепко-крепко. И пусть из-за этого будет больно. Он уже давно усвоил урок: в жизни никогда ничего хорошего без боли не бывает. За свет приходится платить тьмой. За счастье — страданием…

— Ты была со мной, пусть и бессознательным, — уточнил он.

Уже было понятно, что она догадалась, но сдаваться не в его правилах.

— Да, но в лес-то я без тебя ходила.

Глаза расширились

— Ты ходила в лес?

— А где я, по-твоему, взяла травы для лекарств? — вздернула она брови и горделиво улыбнулась, очень довольная собой.

— Так ты сама все это приготовила? Я думал, нашла в моих запасах.

Биен отыскал глазами парящий под потолком сгусток магической энергии, оставленный им же. Мариэтта проследила за его взглядом.

— Даже не подумала об этом. Сначала перевязала тебя прямо у обрыва, потом вспомнила, что видела в лесу целебные травы и деревья, и побежала туда… — смутилась девушка. — Уже когда обратно тебя по мосту тащила на лапнике из леса, вспомнила про яд. Его действие мне сразу странным показалось. И теперь нашлось логичное объяснение: его просто не существует.

Биен приложил указательный палец ей ко лбу.

— Умная госпожа Гудвил. Я поражен. Кто бы мог подумать, что такая изнеженная барышня окажется такой способной.

— Можешь просто сказать спасибо и не язвить?

Она снова попыталась высвободить руку, но Биен резко потянул ее, роняя на себя. На мгновение грудь сдавило болью, но плевать ему сейчас на эту боль. Девушка так близко к нему. Ее большие глаза, веснушки мелкой россыпью вокруг аккуратного носика… Он мог бы сейчас их все пересчитать, но вместо этого выдохнул в распахнутые от удивления губы:

— Спасибо. — А затем прижался к ним, словно умирающий от жажды, дорвавшийся до воды.

Мариэтта застыла. То ли собираясь отпрянуть, то ли борясь с собственными желаниями. Не двигалась. Замерла. И мир кругом тоже замер. Всё потеряло значение, кроме этих губ, таких нежных и…

Она резко встрепенулась, забилась в его объятьях пойманной в силок птицей, но разве теперь он отпустит ее? У нее был шанс сбежать, бросить его умирать. И, наверное, для нее так было бы правильно. Чудовище повержено мечами храброго рыцаря и его приспешников, рыцарь получает прекрасную деву, дева получает свадьбу, о которой мечтала. Все счастливы.

— Пусти!

Мариэтта отпрыгнула от него, и одновременно с этим между ней и Биеном блеснул металл странной цепи. Но Биен же сейчас без магии, откуда тогда эти чары?

От неожиданности маг расслабил объятия, и девушка выпорхнула из них.

Биен попытался стряхнуть себя цепь, как и в прошлый раз, когда легко от нее удавалось избавиться, но то ли дело было в хомуте на руке, то ли еще что, но цепь держала крепко.

— Что ж, раз тебе уже лучше, то я, пожалуй, пойду. — Мариэтта крутанула рукой, и цепочка растворилась в воздухе. Не поломалась, как в прошлый раз, а просто пропала. Вот только ощущение тяжести с запястья никуда не делось.

«Что за проклятье?..»

Мариэтта развернулась и быстрым шагом направилась к двери.

— Уйдешь? И даже не спросишь, кто меня так ранил?

Будь у него магия, он бы ее легко удержал. Как же паршиво чувствовать себя неполноценным калекой.

— Мне все равно. — Она взялась за ручку.

— Это был твой жених.

* * *

— Это был твой жених.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Рональд? Маг, конечно, говорил, что собирается к нему, но я надеялась… А на что я надеялась, собственно?

— Он жив? Что ты с ним сделал?.. — повернулась, боясь услышать ответ.

В битве меча и магии может случиться всякое. Рон умелый рыцарь, но волшба дает больше преимуществ. И если за жизнь Биена сейчас можно было не волноваться, то Рон мог и погибнуть в этой стычке.

— Ну говори же, не медли! — воскликнула.

— Так беспокоишься о нем? — Маг выглядел безразличным, но в голосе проскользнула легкая обида. — С ним все в порядке. Разве что я несколько уязвил самолюбие этого индюка.

Я облегченно выдохнула.

— Это хорошо. — Замолчала, а потом попросила: — Расскажи, как он?

— Ты так о нем беспокоишься? — все-таки вспыхнул мужчина. — Тогда я расскажу тебе, как он. Я выпил зелье оборота и принял твой облик…

— Что ты сделал?! — ахнула я.

Биен прикинулся мною?!

— Принял твой облик и явился к твоему жениху. Ты тут переживаешь за этого идиота, а он тем временем уже вовсю веселится с другими женщинами, ищет себе новую невесту, как и обещал.

— Ты врешь! — Несмотря на то, что мысленно я уже почти смирилась с тем, что Рон от меня отказался, слышать это было неприятно.

— Зачем бы мне это делать?

— Откуда мне знать! И вообще, даже если ты принял мой облик, Рон меня хорошо знает и не поверил бы тебе. — У меня это в голове не укладывалось. — Да и сбежать от одного из Ами? Ты прокололся на первых же минутах, а потому тебе наверняка показали лишь то, что ты хотел видеть!

— Да ладно тебе, если бы он меня раскусил, то не подкатывал бы. Я первым начал подозревать, настоящий ли он Рон. Заставить других оправдываться — это гораздо эффективнее, чем оправдываться самому. Дочку кухарки, что вы спасли, звали Дара? — ехидно уточнил маг.

— Дара… — эхом повторила я. — Ах ты… — проглотила ругательства, что слышала от прислуги. Благородной девушке не пристало так выражаться, но как же сейчас хотелось! — Так вот зачем ты выспрашивал у меня все эти истории. Ты просто обманщик!

— Еще скажи, что зря меня спасла, — пренебрежительно хмыкнул Биен.

Я хотела повторить это просто ему назло, но не стала. Мой отец, лекарь, всегда говорил, что его дело лечить, а не оценивать моральные качества людей. Для всего остального есть городская стража, суды и народные дружины. Больше сейчас волновало другое: что этот обманщик успел натворить, притворяясь мной?!

— Так тебя все-таки раскусили или нет? Как ты оказался раненым у моста? — требовательно спросила.

— Какого бы высокого мнения ты ни была об умственных способностях своего жениха, но нет, он так ничего и не понял. Когда я узнал все, что мне было нужно, стал собой и просто сделал вид, что снова похитил тебя.

— Снова меня похитил? Зачем? — Я не удержалась от смешка. — Не думаешь, что Рональд решит, что это ты на мне помешался? Ты же сам только что говорил, что Рону я больше не нужна, он увлечён другими барышнями. Зачем тогда тебе было снова меня похищать, а?

— Да вы все сговорились, что ли?! — крикнул Биен. — Ты слишком много о себе мнишь! Ты мне не нужна! Но, видишь ли, этот замок покидают только вперед ногами. Так что хочешь свободы — можешь спрыгнуть в обрыв. Ну или не надо было меня спасать.

В его голосе было столько яда и сарказма, что на глазах невольно выступили слезы. «Чего еще можно было ожидать от темного вместо благодарности?» — горько подумала я и покинула комнату.

* * *

Оставшись один, Биен какое-то время молча сидел на кровати.

«Хочешь свободы — можешь спрыгнуть в обрыв».

Тошно от самого себя за такие слова. Какая же он все-таки тварь… Было физически плохо от ее слез. От того, что расстроил ее. Хотелось броситься за ней и извиниться.

На губах ощущался вкус короткого, почти целомудренного поцелуя. И он казался слаще самых изысканных ласк. Интересно, удастся повторить? Ведь не оттолкнула же она его сразу. «После того, что наговорил — точно оттолкнёт».

Пришла горькая мысль, что если бы это она сказала, что прыгнет с обрыва, если бы он понял, что ей с ним настолько плохо — отпустил бы, не решился бы проверять искренность ее слов.

Биен сжал запястье левой руки. Холод металла от таинственной цепи уже почти не ощущался, но маг все равно знал — нечто, связавшее его с Мариэттой, не пропало. Должно быть, все его мысли и были вызваны этими чарами. И чтобы от них избавиться, нужно снять ненавистный антимагический хомут. Ощущать беспомощность было отвратительно. Теперь, когда угроза жизни миновала и животный страх отступил, вернулась злость, гнев на себя за то, куда он сам себя загнал. Веревка словно живая сжимала его запястье. Пальцы, когда-то способные творить чудеса, теперь были бессильны.

Превозмогая боль в ране, Биен попытался оторвать хомут рукой, но тот только крепче сжал запястье. Сердце бешено колотилось, по лицу тёк пот. Биен чувствовал, что слабеет из-за боли и от напряжения рана может снова закровоточить, но не мог остановиться. Он пробовал все, что приходило в голову: пытался подцепить веревку ногтем, оставленной Мариэттой ложкой, нашел в прикроватной тумбочке нож и пилил им, даже пытался прокусить зубами. Но все тщетно.

— А если поджечь? — пробормотал и снова принялся шарить в тумбочке.

Свечи там точно должны быть, они иногда нужны для ритуалов, а потому он держал их под рукой. А вот было ли огниво, Биен не знал. До этого всегда пользовался магией.

К счастью, нашел огниво, смог его достать и не упасть с кровати.

Дыхание становилось все более резким и неровным, а от боли заслезились глаза. Если бы Мариэтта увидела его сейчас, то, может, позлорадствовала бы.

«Нет, она бы наругала за то, что так себя извожу. И снова принялась бы лечить».

Огниво не помогло. Веревка никак не желала загораться, зато маг чуть не поджег собственную кровать и заработал ожоги на пальцах.

— Ну и что мне делать?! — в сердцах воскликнул он.

Он не собирался сдаваться. Он не может отказаться от своей магии. Она часть его самого, его жизнь!

Голубой шарик энергии, оставленный Биеном перед уходом, в ответ на его слова неярко мигнул. Сгусток магии все еще висел под потолком, ожидая команд. Мужчина поднял на него взгляд и протянул руку:

— Развяжи веревку.

Он не знал, сработает или нет.

Магический шар мигнул и медленно опустился на руку, туда, где ее оплетал проклятый хомут.

— Давай же! — нервно прикрикнул Биен, хотя в этом не было никакой надобности.

Магия не живая. Она как ветер или дождь. Что толку плакать и кричать на молнию, уговаривая обрушиться на головы врагов? Гораздо эффективнее открутить эти головы самому.

Шарик замерцал и осыпался голубыми искрами на веревку. Они впитывались в нее, а та нагрелась, нестерпимо обжигая кожу, заставляя шипеть от боли… а затем веревка ослабла и упала на кровать.

Рука болела, но на этот раз это была сладкая боль свободы.

Биен облегченно выдохнул, закрыл глаза, ощущая, как воздух вокруг вибрирует.

— Наконец-то…

Маг щелкнул пальцами, и щелчок глухим эхом отразился от голых стен.

«А вдруг магия все равно не вернется?»

Но магия вернулась, заполнила тело энергией и силой. Раны быстро заживали, шум в ушах и расплавленный огонь в боку — именно так ощущалось ранение — пропадали.

Когда Биен вновь открыл глаза, не смог сдержать улыбки при виде маленьких голубых молний, проскакивавших меж пальцев.

Что ж, с одной проблемой разобрался. Теперь можно заняться решением другой. Он сжал правой рукой запястье левой — там, где проявила себя таинственная золотая цепь. Все что нужно — это, как и в прошлый раз, сосредоточиться и разбить эту гадость магией.

Но как бы Биен ни старался, ничего не получалась.

— Тьма побери! — выругался он, пытаясь снова и снова.

Вскочил с кровати и начал бродить по комнате, пытаясь придумать решение.

— Можешь не тратить зря силы. — Воздух дрогнул, и рядом с Биеном появился бесплотный дух Сорнуса Ами. — Так ты от этой дряни не избавишься.

— Может, хватит ходить вокруг да около?! — закричал Биен. — Скажи уже, что это такое!

В ответ призрак усмехнулся и мрачно произнес:

— Хочешь знать, что это? О, это самая отвратительная вещь во всем мире — любовь.

— Что за чушь? Опять морочишь мне голову?

— Это не чушь, сынок, — буквально выплюнул призрак, усаживаясь на кровать, но наполовину в нее провалился, и теперь одеяло торчало у него из живота. — Это твоя слабость. И всему виной — твоя мать.

— Как она может быть виновата, если умерла много лет назад? — процедил сквозь зубы Биен.

— Зато ее кровь все еще жива. Она течет в тебе, — вкрадчиво объяснил Сорнус. — В Тёмных землях принято проводить ритуал связи между влюбленными, это скорее милая традиция, не более. Символизирующая то, что жена не убежит, а муж не обидит. Но если в паре есть тот, кто родился с магической силой, и он действительно любит, то ритуал сработает по-особому: привяжет мага незримой цепью к объекту своих чувств. Сделает цепным псом, рабом, если хочешь. Будешь пресмыкаться перед этой девицей и не сможешь противостоять ее воле. — Отец пренебрежительно выплюнул все это, мол, смотри сынок, до чего ты докатился. — Я предупреждал, что пока у тебя нет к ней никаких чувств, ты в безопасности. Но нет, ты считаешь себя умнее всех.

— Но я не проводил ритуал… — Биен растерянно растер запястье.

— Ты нет. Но твоя кровь решила за тебя. А твои чувства послужили катализатором.

— Опять говоришь загадками?

Искры магии разгорелись на пальцах с новой силой и слились в пламя, и это была всего лишь малая толка того неистовства, что бушевало в душе.

— Ты был маленьким и не помнишь, но твоя мать сбежала из дома не одна. Ей помог любовник. — Лицо духа от злости отвратительно перекосило.

Несмотря на то, что Биен не любил мать, считал ее бесчестной, бросившей своих детей на произвол судьбы, слушать отца все равно было не слишком приятно.

— При чем здесь моя мать? Может, хватит упоминать ее через слово?! — рассвирепел маг.

— Все просто, сынок. Любовником твоей матери был старый герцог Фрейм. Рональд — их сын и твой сводный брат.

— Что?..

Магия все еще крутилась вихрем вокруг Биена. Но эта новость показалась такой абсурдной, смешной, что запал схлынул и злость сменилась приступом хохота.

Рональд Фрейм — его сводный брат? Может ли быть что-то смешнее этого?! Биен так смеялся, что из глаз брызнули слезы, но остановиться он не мог. Брат… Может, им теперь еще и воссоединение семьи устроить?!

Мариэтта говорила, что проводила с женихом ритуал. Биену еще тогда показалось это странным. Откуда бы светлому рыцарю знать, как принято проводить помолвку в Тёмных землях? Вот только ответ оказался куда забавнее, чем он предполагал.

— Смеешься? Это хорошо. Надеюсь, теперь ты понял, насколько ты смешон. Эта девица помеха к возрождению Тёмных земель и семьи Ами.

Дорогие читатели!

С наступившим Новым годом! Пусть ваша жизнь будет полна волшебства и чудес. Желаю открывать новое и стремиться к звездам. Но помните, что на пути к своим целям и мечтам не стоит забывать о тех, кто нас окружает. Ведь иногда то, что кажется помехой, может оказаться самым ценным, что есть.

Счастливого Нового Года! Пусть он принесет вам много радости, удачи и исполнения задуманного!

С любовью, Катя.

Биен растер лицо ладонями. Если то, что говорит отец — правда (а судя по появившейся связи, так и есть) — то Мариэтта действительно может стать проблемой. Но отказаться от нее? Самой этой мысли все внутри противилось. Биен никогда не изучал подробно брачные традиции Тёмных земель, самое время это исправить. Сначала он найдет информацию, проверит ее, а потом уже будет принимать решение.

— Я понял. С девицей я разберусь сам. Как бы ни было, я исполню задуманное. Отомщу врагам и освобожу наши земли от проклятия. Расскажи, что тебе известно об артефакте.

— Брат Иеронима Фрейма, отца Рональда, Эрмит Фрейм, незадолго до моей казни угодил на каторгу. Мы даже с ним пару дней вместе в темнице просидели. Занятный мужик. — Отец большим и указательным пальцем попытался обхватить подбородок, но пальцы сомкнулись, не встретив препятствия. — Кажется, он меня ненавидел еще больше, чем его брат. Хотя с чего бы? Не я ведь его на пожизненное заключение отправил, — засмеялся призрак. — Даже пытался меня цепью придушить. В общем, я уверен, что он тот, кто нам нужен. Правда, вытрясти из него сведения будет той еще задачкой — вряд ли каторжника легко припугнуть.

— Всех каторжников в королевстве ссылают на Прибрежные рудники…

Биен нахмурился, обдумывая план действий. Ситуация действительно осложнилась. Если Рональда можно было шантажировать жизнью Мариэтты, то чем взять того, кто уже потерял все?

— Если думаешь, что все плохо, то вот тебе еще кое-что, — ухмыльнулся отец. — Вокруг прибрежных рудников издавна стоит антимагическая защита. По свойствам примерно такая же, как на той веревке, что намоталась тебе на руку, только в тысячу раз сильнее. Ее ставили еще при короле Витторе те же маги, что насылали проклятие на Тёмные земли. Пройти на рудник ты сможешь только каторжником, и никак иначе.

«Небесная пустота! Не может быть все настолько отвратительно!»

— Спасибо за информацию, — бесцветно ответил Биен. — А теперь исчезни. Не хочу тебя видеть.

— Как грубо, сынок. Я все-таки твой отец. И да, девушка, как видишь, тебе совсем не нужна. Она обуза. Избавься от нее.

— Я сказал — сгинь!

Биен направил в отца голубую волну магии. Не сильную, но достаточную, чтобы дух потерял концентрацию и рассеялся ненадолго. Призрак разлетелся по комнате клочками темного дыма. Биен какое-то время еще стоял, бездумно глядя на оставленные на тумбочке Мариэттой лекарства. Подумать только, она их приготовила специально для него. Заботилась о нем, выхаживала. А могла просто бросить умирать и сбежать к своему рыцарю. Но выбрала его…

Приятное тепло сменилось неприятным осознанием: а ведь она ушла отсюда в слезах.

«Прийти на рудник ты сможешь только каторжником, и никак иначе». Биену еще через многое предстоит пройти. Отец прав — чувства будут лишь отвлекать. Но хотя бы сегодня можно послать отца к небесным прародителям и сделать то, чего хочется самому.

Биен провел кончиком пальца по губам, вспоминая легкое касание, что он вырвал украдкой.