Он крепко сжал мою руку.

— Я перенесу нас к ближайшей деревне, задержи дыхание.

И прежде чем я успела что-либо возразить, меня обступил густой черный дым, а что-то ледяное и неведомое ухватило за ворот платья и резко дернуло.

Пришла я в себя в небольшом лесочке, надсадно кашляя. В ушах громко звенело, словно кто-то царапал металлом по металлу.

— Смотри-ка, в этот раз даже без обморока. — Маг показал поднятый вверх большой палец. — Ты большая молодец, Мариэтта. Горжусь тобой. Еще чуть-чуть, и станешь совсем как одна из Ами. Настоящей темной.

— Что ты несешь? — Я схватила с земли шишку и запустила в него, но мужчина ловко увернулся. — У меня все еще есть жених. А не жених, так отец. И вообще, полно родственников. Не собираюсь я быть одной из вас. Помогу тебе, а потом ты меня отпустишь, и я отправлюсь домой. Нельзя было сразу перенестись сюда? Ты нарочно меня через ущелье тащил?

— Нет. Над замком чары, так что перенестись можно только к ущелью. Это сделано, чтобы замок не захватили враги. И за пятьсот лет в него сумели проникнуть лишь однажды. — Биен поднял еще одну шишку и вложил в мою руку. — Но можешь кинуть в меня еще раз, если тебе так будет легче. Больше не буду уворачиваться.

Он задержал свою руку на моей куда дольше, чем следовало, и я ощутила, как он гладит ее большим пальцем, отчего во мне разливалось странное тепло. Пришлось побыстрее отдернуться, но щеки все равно предательски покраснели.

«Что делают маги с невинными девами в Темных землях? Только портят!» — некстати вспомнились его слова.

— Так что мы тут будем делать? — преувеличенно бодро спросила я, чтобы скрыть это предательское напряжение.

— Тут деревенька недалеко. Просто хотел тебе показать, что тут тоже живут люди. Не монстры, не чудища из сказок. Может быть, когда ты вернешься к себе, расскажешь об этом. Идем.

Мы шли по ковру из мха и мелких растений, которые стелились под ногами. Воздух был пропитан сладким запахом. Солнце, такое яркое и жизнерадостное дома, тут было скрыто за серой дымкой тумана, который придавал всему вокруг унылую атмосферу.

— Так темно и пасмурно, — проговорила я, оглядываясь по сторонам. — Хотя воздух теплый. Как будто природа забыла, какое время года сейчас.

— Это не природа забыла, это… — начал было возражать Биен, но его прервал чей-то истошный надрывный крик.

* * *

«…Еще чуть-чуть, и станешь совсем как одна из Ами. Настоящей темной...»

Сказанная им самим в порыве вдохновения фраза прочно засела в голове. И зачем он только это ляпнул? Это все ее ужимки и то, как она липла к нему там, над пропастью. Он размяк, почувствовал себя нужным, значимым. Как будто ей есть дело до него. Нет, нужно смотреть правде в глаза: он просто попался под руку. Будь на его месте герцог Фрейм, эти доверчивые объятия и пугливый взгляд, от которого так сладко сжималось внутри, достались бы герцогу. Не стоило принимать все слишком близко к сердцу.

И, тем не менее, как же хотелось… задержать это мгновение, представить, что они действительно пара, которая гуляет по перелеску, болтает о том о сём, дурачится, кидаясь шишками…

«Если уж родная мать не способна была полюбить тебя и сестру, думаешь, избалованная девица тебя полюбит?»

Отец прав: женщины — синоним коварства. И эта — не исключение.

Он один из Ами, темный маг, которому совсем скоро не будет равных. Не стоит обманываться ею. Он должен быть хищником, а не жертвой в этой игре.

На самом деле вся эта прогулка была не целью, а средством. Биен смотрел внимательно за девушкой, наблюдал, как она ведет себя. Как ступает, как отклоняет ветки деревьев от лица, если те преграждают путь. Он подмечал малейшие детали. Но все это было для дела и совсем не потому, что Мариэтта порой столь забавно морщила лоб, пытаясь переступить так, чтобы не помять какой-нибудь кустик, и не потому, что ее рыжие волосы сияли в лесу ярче холодного безжизненного солнца.

Она притормаживала у некоторых растений, пару раз срывала ту или иную травинку, растирала меж пальцами, словно прикидывая, можно ли ее использовать. Видимо, отец учил ее не только танцам, но и какой-то части своего ремесла.

«Зачем же она пытается казаться глупее, чем есть? Из страха передо мной?»

— Так темно и пасмурно. — Она так зябко поежилась, что Биен уже хотел снять свой плащ, чтобы накинуть ей на плечи. — Хотя воздух теплый. Как будто природа забыла, какое сейчас время года.

— Это не природа забыла, это…

Его слова перебил вопль. Они оба одновременно повернулись на звук. Метрах в тридцати три мальчишки избивали четвертого. Чумазые, худые, в каких-то обносках. На вид им лет по десять, явно из той деревеньки, куда лежал путь Биена. Он даже узнал одного из сорванцов. По крайней мере, лицо казалось знакомым.

— Эй! Что вы делаете?! А ну отпустите его! — Мариэтта среагировала первой, бросилась к детям, ее глаза пылали праведным гневом рассерженного ангела.

Биен закатил глаза и еще до того, как девушка успела добраться до хулиганов, призвал силу, подняв в воздух всех четверых. Теперь они уже все визжали и завывали, беспомощно барахтаясь в воздухе.

Мариэтта подошла к ним и попыталась что-то сказать, но из-за собственных воплей они не слышали. Ну или усиленно делали вид.

— Отпусти их! — крикнула она Биену.

— Зачем? — Он неспешно подошел ближе. — Пусть повисят, подумают над своим поведением. На обратном пути отпущу.

— Так ты и того, кого обижали, тоже подвесил.

— И ему не мешает подумать. Его ошибкой было нажить врагов и попасться им, — невозмутимо отозвался маг, совершенно не понимая, где он неправ.

— Биен, но это же дети! Пожалуйста.

— Это чужие дети. — Он снова пожал плечами, давая понять, что ему все равно. Да и деревенские только спасибо скажут.

— Какая разница? Дети есть дети, — не сдавалась Мариэтта.

«Вот же упрямая!»

— Они не твои. Вот когда у нас будут собственные… — И только когда он договорил фразу, понял, как это прозвучало.

«В смысле, когда у тебя будут собственные, и у меня. У тебя свои. У меня свои. Я совсем не то имел в виду!.. Или то?» — все это пронеслось в мозгу за ту же секунду, за которую вытянулось лицо девушки.

В ушах голосом отца прозвучало: «Если ты один из Ами, ты не оправдываешься. Оправдания — для слабаков».

Как хорошо, что он умел держать маску.

— Что ты сказал? — на всякий случай переспросила Мариэтта.

— Ты в курсе, что ты просто заноза? — Он угрожающе наклонился к ней и сузил глаза, затем щелкнул пальцами, снимая чары. Если бы не мох, детишек ждало бы весьма неприятное приземление, но так отделались легкими ушибами. Что не помешало хулиганам тут же подскочить и броситься врассыпную.

Мариэтта же склонилась над той мелочью, что дала себя поймать и поколотить. Он вытирал тыльной стороной ладони кровь с рассечённой губы, зажимая разбитую коленку.

— Ох, подожди, дай посмотрю… — Она ворковала над ним, осторожно дуя на рану, приободряя парня.

А тот лишь хныкал:

— Мне больно…

— Сейчас, я тут видела травку, если растереть и приложить, она очень хорошо охлаждает…

Биен мог бы его вылечить гораздо быстрее, чем любая трава, но застыл как вкопанный. Смотрел на эту странную сцену. Женщина и ребенок. Только видел он совсем другое.

Мальчик был младше, у женщины не огненно-рыжие, а светлые волосы, и рядом с ними мрачный мужчина — его отец.

— Мне больно… — хнычет ребенок.

— Больно? И это ты называешь болью? — Отец презрительно щурится. — Настоящий Ами не обращает внимания, даже если ему оторвет руку или ногу. А у тебя всего-то какой-то вывих. Иди в свою комнату. Не можешь идти — ползи. Но чтоб жалоб я от тебя не слышал. Не нравится терпеть боль — научись не калечиться или лечить себя.

— Сорнус, он же еще ребенок...

Светловолосая женщина стоит рядом с ним, заламывая руки, но при этом не делает попыток подойти или помочь. Биен откуда-то знает, что мальчик получил вывих именно из-за нее.

Чего она боится? Того, что ребенку будет плохо, или того, что правда вскроется и отец узнает, что именно произошло?

Но что произошло?..

— Он Ами, — веско говорит отец.

— Он Ами! — слышит он наяву и выныривает из воспоминаний.

Мариэтта успела перевязать мальчишке ногу, оторвав полоску ткани от подола платья, и стереть кровь с его лица. А тот, заметно повеселевший, теперь стоял на своих двоих и тыкал в сторону Биена пальцем.

* * *

Все то время, пока я приводила паренька в порядок, Биен стоял рядом и сверлил невидящим взглядом. То ли осуждал меня за то, что помогала, то ли удивлялся этому. Чтобы не забивать себе голову странностями темного, которому удавалось раз за разом приводить меня в замешательство, я расспрашивала парнишку:

— Ты живешь где-то недалеко?

— Да, с папкой, братом и сестрой, — стиснув зубы, отвечал мальчик, пока я мяла один из найденных на тропке целебных листов.

Маму мальчик не упомянул. «Может быть, умерла? Не стоит его об этом спрашивать», — грустно подумала я и перевела тему:

— Чем занимаешься? Учишься чему-нибудь?

В королевстве не все дети простолюдинов ходили ежедневно в школу, как дети благородных, но при небесных храмах всегда читали лекции вольным слушателям, учили основным навыкам счета и письма. В столице на такие лекции сбегались в основном дети. Даже простолюдин должен уметь считать, да хоть чтобы его на рынке не обманули. Интересно, в Тёмных землях есть небесные храмы?

Я мельком взглянула на небо, подернутое дымкой, серое, бездушное, плохо пропускавшее солнечный свет. Ну да, тяжело верить в силу неба и поклоняться ему, если каждый день видишь такое. Вздохнув, я оторвала от подола полоску ткани.

— Пфф, — фыркнул меж тем мальчишка, — что я, девчонка какая, учиться? У нас парням не обязательно грамоте учиться. — И сдавленно ойкнул, когда я затянула повязку чуть сильнее.

— А по-твоему, учатся только девочки? — От удивления я даже чуть отодвинулась, окинув паренька оценивающим взглядом.

Да нет, на больного в бреду не похож.

В королевстве женщины получили право учиться совсем недавно, еще пятьдесят-шестьдесят лет назад их даже письму не обучали, считая, что женщине это ни к чему. Сейчас благородные водят своих дочерей в школы наравне с сыновьями. А тут вдруг оказывается, что в Тёмных землях все наоборот? И это мальчиков не допускают до обучения?

— Но… почему? — осторожно спросила я, справившись с собой и закончив перевязывать ссадину. — Вам запрещают?

— Так кто нам запретит? — пожал плечами парень. — Просто ж девчонкам нужнее. С них и спрос.

— Я не понимаю.

— Ну за перевал же только взрослые женщины могут выходить. Мужчин туда проклятье не пускает. Так что женщины и руду туда возят продавать, и продукты оттуда привозят. Ну и вообще… А мужчинам тут только один путь — кайлом махать да киркой, руду добывать, тачки на поверхность толкать. Зачем для этого грамота?

— То есть мужчины, которые тут родились, не могут покинуть это место?

Так вот почему местные, несмотря ни на что, остаются тут…

— Да, — как нечто само собой разумеющееся ответил парень.

— Но… — Я понизила голос и чуть наклонилась к нему, взглядом указав на Биена. — Как же он? Я точно знаю, что он покидал эти земли.

— Он? — Мальчик коротко взглянул на стоящего позади нас мага, а затем вдруг вскочил на ноги и вытянул вперед указательный палец. — Так он Ами!

Биен встрепенулся и недобро посмотрел на деревенского парнишку.

— Тебе палец оторвать? — холодно поинтересовался маг. — Конфет не получишь.

— Ой. — Мальчишка поспешно опустил руку, но испуганным при этом не выглядел. И про какие это конфеты говорит маг? — Ну это, я… — Он переступил с ноги на ногу, выпучил глаза: — И правда больше не болит.

Он несколько раз согнул и разогнул перевязанную ногу и вдруг припустил с места.

— Зря тратила на него время, — хмыкнул маг. — Он тебе даже спасибо не сказал.

— Зато рассказал много другого…

Биен протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Чуть помедлив, я приняла ее. Отчего так учащенно забилось сердце? Неужели запыхалась, едва поднявшись с корточек?

— …Почему ты не сказал, что проклятье не дает мужчинам покинуть эти места?

— Зачем говорить, когда ты сама все увидишь. — На губах Биена проскользнула улыбка, но она была грустной. — Идем.

«И как я должна это увидеть? В цепях, что ли, мужчины там ходят?» — промелькнула абсурдная мысль, но вслух я ничего не сказала. А когда мы пришли в деревню и нас окружили толпы ребятишек, посетила страшная догадка.

«Да ну, бред… Не может быть…»

Я попыталась отогнать ее от себя и сосредоточиться на подбежавшей малышне.

Дети были грязными, чумазыми, неухоженными. Они радовались приходу Биена, клянчили конфеты. Девочки и мальчики разного возраста, но одинаково худые. Маг заулыбался, доставая из-за пазухи кулек. Я даже залюбовалась этой его улыбкой. Она была искренней, веселой. И очень ему шла.

— Это Алия вам послала. Очень просилась прийти поиграть с вами, но уж в следующий раз. — И он начал раздавать детям маленькие черные комочки — по одному в каждую протянутую ладошку.

А я узнала шоколад, который подавали у нас дома. Похоже, маг не только меня из поместья отца выкрал. Но сейчас я на него за это совсем не злилась.

Из крайнего к перелеску дома вышла сухая морщинистая старуха с длинной седой косой и белесыми глазами.

— Биен, это ты? — слеповато щурясь, позвала она. — И, кажется, не один. Это ведь не сестра с тобой? Девушка… Неужто наконец жениться собрался?

— Ее зовут Мариэтта. Мариэтта, познакомься, это Нуна. Она тут староста.

— Здравствуйте… — рассеяно поздоровалась я, осматривая деревеньку.

Кроме детей, никого больше не видела, но домов было много, сразу даже все не сосчитать. Они выстроились в несколько улиц. Каменные, добротные. Но такие же, как и все здесь — совсем не ухоженные.

— Подскажите, Нуна, а где все? — обратилась я к старосте, заходя в ее дом.

Внутри сразу за дверью начиналась большая комната с печью посередине, но было темновато. Свет шел только от единственного окна.

— Мужчины на работе, а женщины кто за скотом ухаживает, кто в лесу припасы готовит, кто за перевал ушел. Кто на торговлю, а кто насовсем. — Она махнула на стол у окошка. — Биен, ты садись-садись, я поесть вам дам. А то вечно сидишь в своем замке сычом, наверняка поесть забываешь. Сестрица-то тебе разве напомнит? Хотя теперь же есть кому напоминать.

Она взяла мою руку и похлопала по ней, смотря при этом не на меня, а как будто чуть мимо.

— Ты уж береги нашего благодетеля…

И старушка выставила на стол по плошке какого-то варева и положила по серой лепешке.

Я сунула кусочек в рот. Вкус был странным.

— Не нравится? — вздернул брови Биен, словно проверял меня.

— Из чего они?

— Местные делают муку из мха. Собирают и перетирают в труху.

Я поводила ложкой по похлебке. Кажется, там были грибы и какие-то коренья.

Пока я рассматривала, Биен принялся с аппетитом уплетать свою порцию, нахваливая Нуну и ее кулинарные таланты.

Я тоже съела пару ложек. Съедобно, хотя и немного пресно.

— Простите, а можно спросить? — дождавшись, когда у мага закончатся комплименты, вставила я. — Вы сказали про перевал, что есть те, кто ушел торговать, а кто-то насовсем. Что вы имели в виду?

Старушка вздохнула:

— Много ли тех, кто тут по своей воле остаться захочет? Сытая жизнь под светлым небом бывает дороже родного края. Вот и сбегают женщины отсюда. Часто сбегают.

— Как же вы тогда все не вымерли? — вопрос был глупым и бестактным.

Нуна только печально вздохнула и отошла к печке, а ответил мне Биен — кивнул в сторону окошка, за которым бегали дети.

— Тут есть правило еще со времен, когда проклятие только-только вошло в силу. За перевал ходят только те женщины, у которых двое или больше детей. И детей они оставляют здесь.

— Хочешь сказать, что все сбежавшие…

— Все они бросили тут своих детей, — пожал плечами маг, словно это было само собой разумеющимся. — Так что, если быть откровенным, я невысокого мнения о женщинах.

Я коротко выдохнула. Как он может так говорить? Всех мерить единым мерилом? Можно подумать, если бы проклятие удерживало женщин, то их мужья все как один никуда бы не сбежали. Есть эгоистичные и безответственные по своей природе люди, и это не зависит от пола.

— Но ведь не все все-таки, — весомо заметила я. — Есть те, кто возвращается…

— Есть. Они скорее исключение. Ты бы вернулась? — неожиданно спросил он.

— К своим детям? Конечно, вернулась бы.

Что за дурацкий вопрос? Как вообще можно о таком рассуждать?

Маг усмехнулся, придвинулся ко мне ближе и шепнул так, чтобы Нуна не слышала:

— А просто так? Если бы я отпустил тебя, ты бы вернулась?

Я так растерялась от этого вопроса, что не сразу нашлась с ответом. Да и вообще, на какой ответ он рассчитывает? Что я отвечу правду? «Нет, конечно же, я не вернусь»? Зачем возвращаться, когда дома ждет любящая семья? А с ним мы даже не друзья. Он привел меня сюда силой.

Но чутье подсказывало, что правда будет неправильным ответом, а откровенная ложь может разозлить мага.

— Я же отравлена. Даже если ты меня отпустишь, я не смогу уйти — забыл?

— У нас уговор. Когда я получу артефакт, ты будешь свободна, — напомнил он и, к счастью, сменил тему. — Кстати, об артефакте. Расскажи о своем женихе.

— Что, например? — насторожилась я.

Скорее всего, его волновали какие-нибудь слабости Рона, что-то, что можно будет использовать против него. Но даже несмотря на то, как поступил Рональд, мне не хотелось ему вредить.

Но Биен удивил:

— Хочу немного побольше узнать о нем, чтобы найти к нему подход. Ты же сама сказала, что твой жених благородный и справедливый. Возможно, действительно получится убедить его помочь пусть не мне, но хотя бы людям. Расскажи, как вы с ним познакомились? Где бывали вместе? Как он сделал тебе предложение? Так я пойму, что он любит и какой он человек.

Кажется, это были не такие уж страшные вопросы. Да и я сама обещала помочь, так что ответила:

— Мой дед занимает не последнее место при королевском дворе. Мама его единственная дочка. А потому меня и моего младшего брата дедушка часто брал во дворец. Как-то раз кухарка пробралась в гардеробную к принцессе и нарядилась в дорогое платье. Ту девочку часто дразнили Замарашкой, обижали, и она просто хотела хотя бы ненадолго ощутить себя красивой. Она не собиралась ничего красть… — Я закусила губу, переносясь в воспоминаниях в прошлое на десяток лет назад.

Наследная принцесса слишком рано вернулась с прогулки, пошла переодеваться и застала Замарашку у себя в гардеробной. Подняла вой. Дочка кухарки выбежала в коридор, за ней побежали слуги… По этому же самому коридору проходила я. Девочка налетела на меня и упала. А прибежавшие слуги и придворные дамы принялись ее лупить.

— По какому праву вы ее обижаете?! — крикнула я.

Мне тогда было лет десять, и это был первый раз, когда на моих глазах взрослые так били детей.

Я видела, как работники нашего поместья раздают своим детям подзатыльники или конюх кидает сапогом в служку на конюшне. Да и самой один раз попало розгами за украденную в папиной комнате колбу. Моя лошадь тогда очень болела, и я отчего-то решила, что это потому, что папа просто жалеет на неё лекарство. В итоге чуть не отравила лошадь и сама чуть не отравилась.

Но вот так, чтобы толпой на одну маленькую девочку, срывая с нее одежду, обзывая, лупя ремнями, руками — для меня было шоком...

— Отойдите, юная госпожа, эта девка — воровка. Она пробралась к принцессе и оделась в ее платье. Надо проверить карманы — наверняка набила их украшениями. Отправить ее к палачу — пусть ей руки отрубит!

— Стойте! Нет! Не надо никому ничего рубить! — ужаснулась я. — Она не виновата. Это… — Я пыталась придумать что-нибудь правдоподобное. — Это мы просто играли. Да, играли в фанты! И она вытянула фант одеться в красивое платье. А ведь все знают, что самые красивые платья у нашей принцессы. Пожалуйста, отпустите ее, она не виновата. Это была просто игра…

Я еще что-то говорила и говорила, сама не понимая, что несу.

Вперед вышла старая герцогиня Дювон — старшая фрейлина принцессы, а по совместительству ее главная нянька. Своих детей у нее не было, а чужих она ненавидела.

— Юная госпожа, вы знаете, что бывает, если кто-то лжет? — Она презрительно встала передо мной, сложив веер и ударив им по ладони, словно это был не веер, а розга. — А если не лжете, значит, вы соучастница. И спрашивать с вас будут по всей строгости.

Мне бы рубить руки никто не посмел — все же дедушка был значимой фигурой. Но дедушка — это не отец. Фамилия у меня была совсем не дворянская.

— Она не лжет. — Вдруг рядом со мной встал светловолосый парнишка примерно моего возраста. — Я тоже играл вместе с ними в фанты. И я могу подтвердить ее слова.

— Юный герцог Фрейм, и вы здесь… — Против единственного сына первого советника короля никто из придворных дам и слуг возразить не посмел.

— Какая трогательная история, — непонятным тоном произнес Биен. — Что потом стало с девочкой?

— Она осталась вместе с мамой во дворце. И сейчас, насколько я знаю, там работает. Рональд присмотрел, чтобы больше ее не обижали. Он всегда держит слово.

Теплота по отношению к нему во мне смешалась с грустью. Рон действительно был замечательным другом, веселым и трогательным мальчишкой, всегда защищал и помогал мне.

— Ну конечно. Идеальный герцог Фрейм. А что насчет вашей помолвки?

— Он давно говорил, что женится на мне, когда мы вырастем. — Чем больше я говорила, тем более хмурым становилось лицо Биена. Но, погрузившись в светлые воспоминания, так сложно было перестать о них говорить. — Но я почему-то никогда не воспринимала это всерьез. И когда он действительно посватался ко мне, даже удивилась. За ним столько красавиц всегда бегало! Сам мне жаловался, что прохода ему во дворце не дают. Даже как-то пробрался к нам в поместье, спрятаться от какой-то особенно настойчивой юной барышни, которая хотела его поцеловать. Отец тогда сказал, хорошо, что мы еще не в брачном возрасте, а то бы пришлось тут же жениться. А мама… Мама сказала, жаль, что мы еще не в брачном возрасте, а то бы нас уже поженили.

— Твоей маме нравится Рональд, — констатировал Биен.

Думаю, он заметил это не только по моим рассказам, но и по тому, что видел у нас в поместье.

— Да, — кивнула я, не видя смысла скрывать. — Он ее идеальный зять.

— Значит, после сватовства ваши отцы ударили по рукам?

— Не совсем. Покойная мать Рональда родом не из королевства. Откуда — точно не знаю, Рон всегда молчал на вопросы о ней. Но знаю, что старший герцог Фрейм и его покойная жена обручались по традициям ее народа. И помолвку Рон тоже провел так, как было принято на родине матери.

— Какой-то ритуал? — мигом навострил уши маг.

— Ничего такого, никакой магии, — пожала я плечами, — мы просто капнули по капельке крови на серебряный шнур, перевязали наши запястья и пообещали, что пока любим друг друга, будем вместе, будем уважать и заботиться друг о друге. Это было очень трогательно.

Биен вдруг зло сощурился и ядовито прошептал:

— Ну да, так трогательно, что сразу после помолвки ты только и делала, что засматривалась на новенького садовника в вашем поместье.

Меня словно в холодную воду окунули. Все тепло и ностальгия моментально ушли, а серость и темнота вокруг сдавили с новой силой.

«Зря я так разоткровенничалась», — расстроенно подумала я. Царапнули угрызения совести. Биен прав — я на него засматривалась. С самого первого дня, как он у нас появился. И даже специально искала повода поговорить с ним.

Правильно Рональд от меня отказался. Поделом мне.

Доели похлебку мы в тишине. Вернее, Биен ее доел, а мне кусок не лез в горло.

Жителей поселения было жаль. Если бы зависело только от меня, я бы помогла им всем. Но что-то подсказывало, что все не так просто. Ведь не может все королевство считать Ами бессердечными кровавыми монстрами только потому, что они хотят светлого неба над головой для своих людей.

Или может?..

После трапезы маг поблагодарил старую Нуну и сказал, что мы возвращаемся.

Перед тем как мы ушли ушли, старуха отвела его в сторону и о чем-то долго шептала. Из всего я разобрала только слово “граница” и несколько раз произнесенное “солдаты”.

“Хм… Солдаты на границе?” Или речь вообще не об этом?

Обратное перемещение к ущелью далось чуть легче, чем предыдущее.

— Кажется, ты начинаешь адаптироваться, смотри-ка! — весело заметил Биен, подводя меня к ущелью.

— Ты уверен, что другого пути нет? — обреченно спросила я, а внутри все уже сжималось от страха перед пропастью. — И вообще, мы ведь зачем-то сюда шли. Ты сказал, тебе нужна моя помощь…

— Ты мне уже очень помогла. Я узнал все, что хотел, — ответил мужчина, поднял меня на руки и шагнул в пропасть.

— Отпусти! — закричала я инстинктивно.

Сама прижалась к его груди и спрятала лицо, чтобы только не видеть пустоты под нами.

— Боюсь, если я отпущу, будет хуже. А если оставлю тебя, умрешь от яда.

Я насчитала пятнадцать ударов сердца, прежде чем он снова поставил меня на землю. Когда открыла глаза, мы стояли у дверей мрачного одинокого замка.

— Ты мне так и не ответила, — почему-то хриплым голосом напомнил мужчина.

Мы стояли очень близко, смотря друг другу в глаза. Непозволительно близко для мужчины и женщины. Увидь нас кто из домашних, обязательно вышел бы скандал. Но отчего-то я сама не спешила отступать.

— Ты, кажется, больше ни о чем не спрашивал… — растерялась я.

— Почему ты смотрела на меня, хотя была помолвлена с другим мужчиной?

Сердце забилось чуть чаще, даже воздух стал более тягучим, душным. А может, только так показалось.

— Я заметила, что ты колдуешь, когда думаешь, что никто не видит. Ты сращивал магией сломанные ветки и помогал расти цветам, спасал их от вредителей. И мне было любопытно. Мага не часто встретишь, тем более мага-садовника. Прости, если тебе это мешало, — пробормотала я и отошла от него. Я была очень горда собой. Оправдание показалось отличным.

Биен в ответ серьезно кивнул. А затем взмахнул рукой, и сорвавшая с кончиков пальцев лазурная молния превратилась в переливающийся магический шарик, парящий в воздухе.

— Это поможет тебе ориентироваться в замке. Прикажи отвести тебя в спальню, кухню или на балкон, например, и тебя приведет тебя, куда попросишь. А теперь иди.

Дверь в замок позади меня распахнулась.

— Идти одной?

— Да, мне нужно уехать на пару дней. Будь умницей, помни о яде и даже не пытайся сбежать.

Я тоскливо посмотрела в сторону ущелья. Как я могу сбежать? Крылья себе смастерить? Или мост построить из простыни?

— Ты пойдешь к Рональду? — предположила я, и по тому, какая коварная улыбка расползлась на лице Бина, поняла, что угадала.

— Самое время навестить «Господина Идеального», — недобро усмехнулся темный маг.