Я спустился по ступенькам к бывшему кабинету леди Бастет и обнаружил, что дверь заперта на полицейский замок. Я вытащил меч и вставил острие в скобу. Прошептав "Энергия", я выломал один из стержней из корпуса и снял его с засова.

Я открыл дверь. Внутрь сквозь высокие окна подвала косыми, запыленными лучами падал дневной свет. В демонстрационном зале было чисто, коврики с вешалок исчезли, вероятно, где-то в лаборатории криминалистики. На мгновение я запаниковал, уверенный, что магический шар тоже исчезнет.

Убедившись, что внутри больше никого нет, я запечатал за собой дверь простым запирающим заклинанием и поспешил в заднюю комнату без окон. Я призвал свет к своему посоху и выдохнул. Глобус был там, на столе. Остальная часть комнаты была прибрана, полки расставлены по местам, предметы, упавшие с них, собраны в кучу. Однако пятна крови все еще покрывали пол.

Я снова посмотрел на магический шар. Казалось, он поглощал свет от моего посоха, ничего не отдавая взамен. Шар просто смотрел серый, непроницаемый глаз.

Стул, в котором я обнаружил леди Бастет, был слегка пододвинут, словно приглашая меня сесть. Я не почувствовал никаких ловушек, но, учитывая силу мага и то, что он, похоже, предвидел мое охотничье заклинание, я создал защитный круг вокруг стула, прежде чем опуститься на сиденье.

— Хорошо — прошептал я, разглядывая шар — Давай посмотрим, осталось ли что-нибудь в твоей памяти.

Я положил меч и посох на стол и достал из карманов две серебряные свечи. Я зажег их и расставил по обе стороны от шара. Затем я погасил свой посох. Когда вокруг свечей сгустилась темнота, поверхность шара, похожая на мрамор, сдвинулась. Однако ничего не появилось. Гадание требовало такого уровня интуиции, которого мне недоставало, не только для восприятия изображений, но и для их интерпретации.

К счастью, у меня был под рукой эликсир прозрения. Он был приготовлен в 48-м году, который, как предполагалось, выдался особенно удачным. Я достал из кармана рубашки фляжку и выпил горькое зелье до дна.

Не потребовалось много времени, чтобы начать действовать. Через несколько минут я начал чувствовать себя бесплотным, похожим на призрака. Между моими глазами возникло тупое давление, а по краям поля зрения поплыл темный туман. Туман сгущался, пока я больше не смог разглядеть свечи передо мной. После последнего, грубого надавливания давление в центре моей брови ослабло, и открылся третий глаз.

Магический шар завис передо мной, как туманная планета, больше, чем казалось моим физическим глазам. Свет от свечей заиграл на поверхности, которая начала вращаться. Передо мной замелькали образы, разговаривая со мной на странном языке, который я внезапно смог понять.

О, боже.

Картины были ужасающими. Но я больше не просто наблюдал за ними.

Я ими жил.

Я, женщина, стояла, пошатываясь, в центре комнаты с колоннами, боль пронзала каждую клеточку моего тела. Во рту ощущался металлический привкус крови и страха. Сквозь пряди мокрых от пота волос я видела горящие свечи, окружавшие меня. Среди них стояли фигуры в мантиях.

— Пожалуйста — выдавила я, но слова застряли у меня в горле.

Их ответные голоса сразу же стали громче, и одно-единственное слово заглушило все остальные:

— Предательница.

— Нет — сказала я, пытаясь найти выход.

Мощный взрыв ударил меня в грудь и отбросил назад. Задыхаясь, я споткнулась, чтобы удержаться на ногах. Еще один удар пришелся мне между лопаток, и я упала на четвереньки. Моя правая ключица резко треснула, и я застонала. Фигуры поплыли ко мне.

Мой сын, подумала я сквозь туман. Нужно остаться в живых ради моего сына.

— Ты действительно думала, что сможешь продолжать это позорное двуличие так, чтобы я об этом не узнал?

Я прищурилась, вглядываясь в высокую фигуру, появившуюся из толпы. Лицо под капюшоном напоминало богато украшенную золотую маску, глазницы были темными и пустыми, открытый рот хмурился. Это была маска осуждения.

— Я ничего не сделала — сказала я.

Черная мантия мага, шаркая, остановилась передо мной.

— Ничего? — он усмехнулся — Ты присоединилась к Фронту как поклявшаяся восстать против тирании. Ты поклялась в верности, своей жизнью. Только для того, чтобы мы узнали, что ты работаешь на Орден.

Я покачала головой.

— Это ложь.

Маг вытащил волшебную палочку. Я почувствовал запах бузины.

— Тогда у тебя не должно возникнуть проблем с тем, чтобы подвергнуться очистке разума.

Мои внутренности скрутило. Удаление разума повлекло бы за собой боль, которую невозможно представить физически. Это обнажило бы все не только мое проникновение в Фронт, но и мои истинные чувства к сыну. Я вела себя так, как будто он был ошибкой, досадной помехой, с которой стоило мириться.

С трудом поднявшись на ноги, я повернулась лицом к магу.

— Я не подчинюсь ничему.

— Значит, ты признаешь свою вину.

— Если вам хочется в это верить.

— Это правда, предательница — сказал он— И ты знаешь, какое за это будет наказание.

Я вызывающе уставилась на него сквозь прорези для глаз в его маске.

— Делай, что хочешь.

Он что-то проворчал и направил на меня свою палочку. Сила удара отбросила меня к каменной колонне, лишив возможности дышать. Он произнес еще одно слово, и лианы поползли вверх сквозь трещины в полу. Я была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться. Мог только наблюдать, как лианы обвивают мои ноги, мое изломанное тело, привязывая меня к колонне. Они обхватили мое горло и сжимали до тех пор, пока я не подавилась.

Маг придвинулся ближе

— Это не должно было так закончиться, Ева.

Находясь на большом расстоянии, я вздрогнул, услышав имя своей матери.

Маг повернулся к другим фигурам в мантиях, коллегам-чародеям.

— Вот наказание за предательство — объявил он. Я представил, как под его маской появляется жесткая усмешка — Смерть от огня.

Нет, я думала как женщина.

Хотя мои глаза были прикованы к магу, я видела лицо своего сына. Ему только что исполнился год. Неделю назад он сделал свои первые шаги, произнес свою первую связную фразу: "Мама, почитай мне". Такой умный мальчик.

Сокрушительная печаль наполнила мое сердце при мысли о том, что он никогда не узнает меня. Не совсем. Я уже обсудила этот вариант со своими родителями. Моя мать любила бы его как своего собственного сына. Мой отец защитил бы его. Орден тоже позаботился бы о нем…

— Фуоко! — закричал маг.

Темно-красное пламя вспыхнуло вокруг меня и заблестело на золотой маске мага, отчего он стал похож на нечто демоническое. Вскоре пламя скрыло его лицо, и осталась только боль.

— Я люблю тебя, Эверсон — услышал я шепот потрескавшихся губ моей матери.

Я со стоном приземлился на холодный пол. В комнате было темно, моя рубашка промокла от пота. Я шарил вокруг, пока не наткнулся на каменный стол и не поднялся на ноги. Глобус выступил из темноты, его поверхность потускнела. Свечи по обе стороны от меня догорели до своих огарков и погасли, лужицы воска остыли и затвердели, когда я дотронулся до них.

Как долго я был в отключке?

Я смотрел на погасшие свечи, вспоминая огонь из своего видения. Он поглотил меня. Нет, он поглотил мою мать. Я вновь пережил агонию и печаль её последних мгновений, почувствовал, как исчезает её любовь ко мне. Это переживание, слишком острое, чтобы выразить его словами, разрывало меня изнутри.

Арно говорил правду. Теперь я поверил, что мой дедушка пришел к нему после смерти моей матери и сказал: "Они убили ее". Боже мой, они убили ее. Моя мать была убита группой повстанцев, в которую ей удалось проникнуть. Была сожжена заживо их предполагаемым лидером, магом в золотой маске, чей голос я узнал.

Из демонстрационного зала донесся шум.

Я схватил со стола клинок и трость и развернулся. Пока я был в трансе, солнце село, и выставочный зал погрузился в темноту. Снова послышалась возня: кто-то пытался скрыться. Либо магия замка на входной двери иссякла, либо кто-то её развеял.

С сильно бьющимся сердцем я отошел в сторону от двери в заднюю комнату и прижался спиной к стене. Палач моей матери был еще жив. Он убил леди Бастет, чтобы сохранить свое деяние в тайне. Он перехватывал мое охотничье заклинание и говорил через Табиту, предупреждая меня не продолжать это дело. Вот откуда я узнал голос мага.

Еще одна потасовка.

Мои губы дрожали от ярости, когда я призывал энергию в свою призму. Ты связался не с той семьей волшебников, сукин ты сын. Что бы ни случилось, ты познаешь боль. Даже если это убьет меня.

В дверном проеме появилась темная фигура.

— Ловушка! — взревел я, размахивая посохом.

Из опала вырвался белый свет, и потрескивающий щит закрыл фигуру. Я прижал фигуру к ближайшей стене и занес меч над головой. Звук приглушенных выстрелов остановил мою руку. Когда экран потускнел, я обнаружил, что смотрю на детектива Вегу. Она уставилась на меня испуганными глазами.

— Крофт? — крикнула она, нахмурив брови.

Я отпустил её и позвал Лайта к своим сотрудникам.

— Ч-что ты здесь делаешь?

— Нет — сказала она, появляясь из-за искр рассеивающегося щита — это мой вопрос.

Я оглянулся на глобус, прежде чем встретиться с ней взглядом.

— Я кое-что искал.

— Ты вломился сюда — сказала она.

— Да.

Признание, казалось, застало её врасплох. её темные глаза изучали мое лицо, задержавшись на заживающих следах от когтей.

— Ты не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, происходит? — спросила она.

Переведя дыхание, я убрал меч в ножны.

— Это были не волки.

— Что?

— Волки не убивали леди Бастет.

— Так вот что ты здесь делаешь? — Она убрала оружие в кобуру и угрожающе шагнула вперед — Послушай меня, Крофт, и слушай внимательно. Ты можешь давать советы Сотне, но это не дает тебе права расследовать любое убийство, которым ты случайно заинтересовался.

Во мне вспыхнул новый гнев.

— Какое-нибудь старое убийство? Дай-ка подумать, могущественный мистик был казнен в тот самый день, когда я случайно оставил ей кое-что почитать. Извини, что проявляю такой интерес

— Я же говорила, что мы будем на связи.

— Да, чтобы отшить меня — парировал я.

— К твоему сведению, — Вега ткнула меня пальцем в грудь — я уже исключила версию о волках. Ничто не связывает их с убийством. Я перешла к веществу, которое мы нашли на изуродованных кошках, но, полагаю, твой информатор уже сообщил об этом — добавила она с усмешкой.

Она знала о моей договоренности с Хоффманом. Я сжал зубы.

— Я понимаю, ты считаешь меня новичком в том, что касается сверхъестественного — продолжила она — Но у меня есть и другие ресурсы, помимо тебя. Это вещество получено из магии.

Меня раздражала мысль о том, что она будет консультироваться с другим магом. Это было похоже на предательство то, в чем я больше не нуждался в своей жизни.

— И что ты собиралась делать с этой информацией? — С вызовом спросил я — Заглянешь в свою базу данных Wizard и поищешь соответствие? Ты не в курсе, Вега. Ты понятия не имеешь, с кем или с чем имеешь дело.

— Если ты предполагаешь, что у тебя есть информация — сказала она — ты обязан ею поделиться.

Я уставился на нее в ответ. Возможно, мои эмоции были слишком сильны, но я знал, что лучше не говорить ничего, что могло бы поставить Вегу против могущественного мага. И после того, что он сделал с моей матерью, он был моей проблемой.

— Забудь об этом — Я шагнул мимо нее.

Она схватила меня за руку.

— Я серьезно, Крофт. Я уже привлекла тебя к ответственности за взлом и проникновение.

Во мне закипал гнев, но я подавил его, заставил себя расслабиться. Когда я наконец заговорил, мой голос был спокоен и негромок.

— Я понимаю, что должен поблагодарить тебя за то, что мне дали место в команде мэра по ликвидации последствий. Для защиты, верно? Я ценю это. Правда. И если ты хочешь и дальше держать меня на расстоянии вытянутой руки, прекрасно. Наверное, это и значит быть хорошей матерью. Но я не собираюсь прекращать поиски убийцы леди Бастет. Как ты с этим справишься, решать тебе.

Я высвободил руку из её ослабевшей хватки и вышел из задней комнаты.

— Проблема с тобой, Крофт, в том, что я никогда не знаю, с кем имею дело.

Я обернулся и увидел, что она стоит в дверях черного хода, уперев кулаки в бока.

— Что ты хочешь этим сказать? — Потребовал я ответа.

— Это значит, что я была готова оставить прошлое позади, только для того, чтобы узнать, что ты снова имеешь дело с Арно.

— Арно? Я не имею к нему никакого отношения, черт возьми.

— О, да? Ты не встречался с кем-нибудь из его людей в баре в Вест-Виллидж на прошлой неделе?

Она имела в виду утреннюю пресс-конференцию мэра. Это было всего десять или около того дней назад, но, учитывая все, что произошло с тех пор, казалось, что прошло десять месяцев. Я отложил это на задний план. Однако, подумал я, это объясняет агрессивную позицию Веги по отношению ко мне.

— Кто тебе это сказал?

— Это не похоже на отрицание.

Я вздохнул.

— Это не то, что ты думаешь. Встреча с ним была частью сделки, по которой он должен был держаться подальше от моей жизни.

— Да, я знаю все о твоих сделках.

Конечно, она это мне припомнила. Последний случай привел к тому, что её сына схватили. Я проклинал свой выбор слов, но в моей голове сейчас происходило слишком много всего. Мне нужно было уходить. Я удивился сам себе, когда подошел к ней.

— Послушай — сказал я — Арно постоянно передвигает фигуры на своей маленькой шахматной доске, выискивая преимущества. Именно благодаря этому он так долго оставался в живых. Но я знаю его игру. Я уделил ему десять минут своего времени. И это все. Верный своему слову, он с тех пор не подходил ко мне. И, насколько я знаю вампиров, он не подойдет.

Вега смотрела на меня так, словно пыталась решить, что со мной делать. Оглядываясь назад, я понимаю, что соглашаться встретиться с кем-то из Арно было глупо. Я посмотрел мимо нее на пятна на полу.

— Не то чтобы я давал ему свою кровь или что-то в этом роде... — Мой голос прервался, когда меня поразила ужасающая мысль.

— Что не так? — Спросила Вега.

— Кровь в комнате — сказал я, кивая мимо нее — Вы её проверяли?

Она оглянулась через плечо и снова посмотрела на меня.

— Да?

— Было ли что-нибудь... — Я сглотнул —...принадлежащее мне?

Вега нахмурила брови и покачала головой.

Комната, казалось, закружилась, когда я вспомнил слова мага: "Я многое знаю о тебе. У меня есть кое-что важное для тебя".

На черной кошке, которая выскочила из парадной двери леди Бастет, не было странного ошейника. Она держала глиняную пробирку с моей кровью.

— Черт — выплюнул я.