— Как продвигаются опыты? Есть результаты? — Викинг внимательно оглядывал Белову, слегка склонив голову набок. Его взгляд был тяжёлым, он будто пытался разглядеть не только её лицо, но и то, что скрывается за ним: ложь, страх, неуверенность.

Она стояла вместе с ним в коридоре бункера, наблюдая, как бойцы заносят ящики с провизией. Гулкие шаги, скрип деревянных ящиков, короткие отрывистые команды — всё это создавало фоновый шум, но между Викингом и Беловой повисла напряжённая тишина. Свет ламп мерцал, отбрасывая неровные тени на бетонные стены.

— Есть… небольшие сдвиги, но пока рано говорить о результатах, — Белова говорила ровно, без суеты, но в глазах читалась усталость. — Мне нужно больше подопытных, и желательно разных возрастов. Возможно, дело в возрасте. Ещё мне нужен помощник с любым медицинским образованием! Я не могу одна уследить за всем. И электричество барахлит, нужно наладить, иначе всё насмарку.

Викинг усмехнулся, выслушав её требования. Его усмешка была кривой, неприятной — смесь раздражения и недоверия. Он скрестил руки на груди, массивные плечи напряглись под грубой тканью куртки.

— Аппетит у тебя огромный! Где ж я тебе столько людей возьму, да ещё и разных возрастов? Ты мне уже второй месяц голову морочишь своими сказками! Может, ты вообще ни хрена не умеешь? Может, ты тут просто уборщицей была? — чем больше он говорил, тем больше сомнений у него возникало. Его голос становился громче, жёстче. — А что, хорошо пристроилась… Только непонятно, правда, что ты с людьми делаешь? Пойдём, кстати, покажешь!

Белова смотрела без страха. Её губы дрогнули в кривой улыбке, горькой, почти усталой. Она знала этот тон, эти обвинения. Не в первый раз. Но отступать было некуда.

— Да я бы рада была быть просто уборщицей! — её голос прозвучал ровно, почти равнодушно. — А люди… А как ты хотел? Чтобы я на ком опыты проводила? На мышах? Твоя жена — человек? Или мышь? — она выдержала его взгляд, не отводя глаз. — Иди, смотри, раз так интересно!

Она устремилась по коридору — быстро, но без паники, чётко зная дорогу. Её шаги эхом отдавались от стен, а подол белого халата чуть колыхался при ходьбе.

Викинг постоял, глядя ей в спину. Его лицо на мгновение исказилось — то ли от злости, то ли от внутренней борьбы. Он сжал челюсти, выдохнул сквозь зубы и неспеша пошёл следом. В его движениях читалась настороженность: он не доверял ей, но и не мог игнорировать её слова. Что, если она действительно что-то нашла на этот раз?

Коридор сужался, лампы мерцали всё чаще, а воздух становился тяжелее — пахло дезинфекцией и металлом. Белова свернула за угол, остановилась у тяжёлой стальной двери и набрала код на панели.

За дверью оказался ещё один зал — со стеклянными стенами и рядами боксов внутри. В боксах находились люди. Точнее, уже не люди: зомби, мертвецы или заражённые… Как правильно их называть, Викинг так и не понимал. То, что он видел здесь — и там, на улицах городов, — не поддавалось логическому объяснению.

Он прошёлся вдоль боксов, невольно замедляя шаг у каждого. За стеклом шевелились фигуры — кто-то бесцельно бродил из угла в угол, кто-то застыл в неестественной позе, привязанный к кровати, а один из заражённых неотрывно следил за Викингом, медленно покачиваясь в кресле с привязанными руками и тихо рыча. Его глаза были мутными, кожа — серой, с тёмными прожилками вен, руки — скрючены, ногти обломались.

— Это блок «С», был создан специально для подопытных, участвовавших в эксперименте под кодовым названием «Без боли», — голос Евгении звучал ровно, но в нём чувствовалась затаённая горечь. — Не я изобрела этот вирус, но мне предложили с ним работать. Это должно было стать… своеобразным лекарством для тех, кто живёт с болью. Чтобы не гасить боль тяжёлыми обезболивающими. Но… что-то пошло не так. Вирус стал стремительно мутировать, и вот итог. Хотя я тебе уже об этом говорила. Я пытаюсь найти антивирус! Ты согласился помогать! А теперь говоришь, что у меня слишком большой аппетит⁈

Евгения замолчала, презрительно хмыкнув.

Викинг задумчиво разглядывал мужчину за стеклом. Тот уже не был нормальным человеком. Существо, которое сейчас смотрело на него, хотело только одного: сожрать, разорвать, уничтожить. Взгляд заражённого был пустым, но в нём читалась какая-то первобытная, животная ярость. Викинг невольно отступил на шаг — ему показалось, что ремни вот-вот порвутся под напором этих исхудавших, но всё ещё сильных рук.

— Я подумаю над твоими просьбами, — веско сказал он, поворачиваясь к Беловой. Его голос звучал твёрдо, но в глазах мелькнуло что-то новое. — А ты уж постарайся как можно быстрее найти антивирус!

Евгения кивнула, её лицо оставалось непроницаемым. Она подошла к панели управления, нажала несколько кнопок — замок щёлкнул, дверь плавно открылась.

— Пойдём обратно, — коротко бросила она, пропуская Викинга вперёд.

Они вернулись к выходу, где люди Викинга уже ждали в нетерпении. Бойцы переминались с ноги на ногу, перебрасывались короткими фразами, нервно проверяли оружие. Один из них бросил на Белову подозрительный взгляд, но тут же отвернулся.

— Когда примерно вас ждать? — уточнила Евгения, остановившись у тяжёлой стальной двери бункера. Её голос прозвучал чуть тише, будто она пыталась скрыть усталость.

Викинг на мгновение задумался, потёр подбородок.

— Хмм, задача не из простых, особенно твоё требование о помощнике. Медики толпами не ходят по городу! Как найду, пришлю человека.

Евгения кивнула и закрыла за ними дверь бункера. Замок глухо щёлкнул, отсекая гул голосов и шаги бойцов. Она осталась одна в полумраке коридора, прислушиваясь к далёкому гулу генератора и тихим стонам из боксов блока «С».

Она поправила халат, тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и направилась обратно в лабораторию. Впереди ждали анализы, записи, наблюдения — и ещё один шанс изменить то, что, казалось, уже нельзя исправить.

* * *

— Ну что, Илья, очередная головоломка у нас! Где я ей медика возьму⁈ У нас самих его нет, даже медсестры! — Викинг стиснул зубы, с силой ударил кулаком по дверце машины. Его пальцы побелели от напряжения, а на шее вздулась вена. Он резко откинулся на спинку сиденья, провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость и раздражение.

— Шеф, — тихо сказал Илья, опустив взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Не моё дело, конечно, но я думаю, что ничего она не изобретёт. Зря только время тратим, людей и ресурсы.

Викинг помолчал, глядя в окно авто. За мутным стеклом проплывали унылые пейзажи: заброшенные дома с выбитыми окнами, поваленные заборы, поросшие бурьяном. Солнце клонилось к закату, бросая длинные тени, и эти тени казались Викингу зловещими предзнаменованиями.

Он глубоко вздохнул, шумно выдохнул, провёл рукой по волосам. В голове крутились мысли — тяжёлые, вязкие. С одной стороны, он понимал Илью: ресурсы на исходе, каждый человек на счету, а результаты экспериментов Беловой пока что-то не впечатляли. С другой…

— Предлагаешь бросить это всё? — он наконец нарушил молчание, голос прозвучал хрипло. — Я бы рад, но… — Викинг не договорил, только вздохнул и сжал пальцами переносицу. Перед глазами всплыло лицо жены — бледное, измождённое, страшное. — Если откажусь от этой затеи, что дальше? Будем просто ждать, пока люди сами не излечатся?

Илья отвернулся, пожав плечами. Он смотрел на дорогу, на колею, на редкие кусты, торчащие из сухой земли. В его глазах читалась усталость — не физическая, а та, что накапливается месяцами, когда каждый день похож на предыдущий: борьба за выживание, страх, неопределённость.

Викинг кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Но где-то внутри всё ещё теплилась искра: а вдруг на этот раз — правда? Вдруг Белова действительно на верном пути?

— Ладно, — произнёс он твёрже, выпрямляясь. — Пока продолжаем. Я попробую найти ей помощника — может, среди той группы кто-то с медицинским опытом объявится. А ты… — он повернулся к Илье, — приставь наблюдателей к бункеру. И проверь «запасы» — надо понять, сколько мы ещё можем себе позволить таких «экспериментов».

Илья коротко кивнул:

— Понял, шеф. Сделаю.

* * *

Диана шла к общежитию, зло пиная по пути сухие листья — те разлетались в стороны, шурша и цепляясь за её грубые ботинки. Ветер подхватывал их, кружил в воздухе, и они падали снова, будто напоминая о её неудаче. Первая вылазка прошла без особых проблем… и без успехов. Столько насмешек в свою сторону она не слышала никогда — они звенели в ушах, царапали изнутри, не давали спокойно дышать.

Она остановилась на мгновение, прислонилась к шершавой стене здания, закрыла глаза. Перед внутренним взором снова всплыла сцена начала вылазки.

Началось всё с выбора оружия.

— Так, ну что, боец, каким видом оружия владеешь? — иронично спросил старший группы Алексей. Он стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз с этой противной, снисходительной усмешкой.

Ещё четверо мужчин внимательно следили за их беседой — кто-то с откровенным любопытством, кто-то с плохо скрытой насмешкой. Один лениво поигрывал ножом, другой постукивал битой по ладони в такт своим мыслям. Воздух будто сгустился, стал тяжёлым от их молчаливого ожидания.

Диана растерялась — как-то не подумала об этом заранее. Ей всё представлялось немного по-другому: она представляла себя наравне с остальными, готовой к действию, собранной, умелой. В мечтах она ловко управлялась с оружием, прикрывала товарищей, действовала чётко и быстро. Но реальность оказалась куда прозаичнее.

— Э-э-э, ну не знаю… А какое есть? — спросила она в ответ, пытаясь сообразить, с чем из оружия она в принципе может справиться. Голос чуть дрогнул, и она тут же разозлилась на себя за эту слабость.

— Ой, выбор невелик. Огнестрельного нет, патроны бережём. Есть ножи, биты, арматура, — он ухмыльнулся и выжидающе смотрел, явно наслаждаясь её замешательством. — Ну? Решайся, боец..

Диана сглотнула, окинула взглядом предложенное «богатство»: потрёпанные биты с зазубринами, куски арматуры с ржавыми пятнами, ножи с затёртыми рукоятками. Всё выглядело так же неприглядно, как и ситуация в целом.

— Бита подойдёт, — ответила Диана, стараясь говорить твёрдо. Она указала на одну из бит — ту, что выглядела чуть менее покореженной.

— Хм, хорошо. Главное, чтобы тебя мозгами не забрызгало! — он рассмеялся, откинув голову назад. Его смех подхватили остальные — грубый, хриплый хохот, от которого у Дианы запылали щёки.

Она слегка смутилась, но тут же взяла себя в руки. Внутри закипала злость — не на них, а на себя, за эту секундную слабость.

— Ничего, отмоюсь, — резко бросила она, глядя прямо в глаза Алексею. Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. В груди что-то щёлкнуло, будто переключился какой-то внутренний тумблер.

Алексей на мгновение опешил, его улыбка дрогнула, но он лишь хмыкнул и отвернулся:

— Ну-ну, посмотрим. Построились, ребята!

Их группе сегодня предстояло проверить часть улиц в восточной части города. Что там ждёт, не знал никто.

Они шли по улицам, где асфальт ещё был целым, а стены домов были испещрены следами пуль и копоти. Диана сжимала биту в руках — та казалась тяжёлой и неудобной, совсем не такой, как в фильмах про зомби-апокалипсис. Она старалась идти ровно, не отставать, но чувствовала на себе взгляды — оценивающие, насмешливые, снисходительные.

«Ничего, — думала она, стискивая зубы. — Я докажу. Не им — себе. Я научусь. Я стану такой же, как они. Или даже лучше».

Ветер снова швырнул ей под ноги ворох сухих листьев. Диана пнула их с удвоенной силой и ускорила шаг. Впереди маячили стены общежития — серые, обшарпанные, но сейчас они казались ей единственным местом, где можно перевести дух и придумать план. План, как перестать быть «новенькой» и стать настоящим бойцом.

Диана заглянула к дяде. О нём она беспокоилась больше всего — он был единственным родным человеком, оставшимся рядом в этом суровом, изменившемся мире.

— Дядя Антон, привет! Как ты? — она с улыбкой вошла в комнату, стараясь выглядеть бодро и беззаботно.

Тот лежал на кровати, читал книгу — потрёпанный томик Достоевского. Правое колено было замотано эластичным бинтом. При звуке её голоса дядя поднял голову, улыбнулся в ответ — улыбка вышла усталой, но тёплой.

— О, Диана, да так, потихоньку, — он чуть поморщился, осторожно спустил ноги на пол, опираясь на локти. — Колено разболелось, будь оно неладно. Только мази никакой нет, вот, забинтовал, но помогает мало.

— Старая травма… — с тревогой произнесла Диана, её голос чуть дрогнул. — Ты… никому не жаловался?

Дядя Антон удивлённо посмотрел на неё, чуть приподнял брови:

— Да нет, — он откинул книгу в сторону, теперь смотрел на племянницу чуть более внимательным взглядом. — А что такое?

— Это хорошо, и не говори никому, — Диана сделала шаг вперёд, опустилась на корточки рядом с кроватью, взяла его за руку. — Я постараюсь достать какую-нибудь мазь. Или хотя бы какие-то таблетки.

Дядя Антон нахмурился, в его глазах мелькнуло беспокойство:

— Диана, что-то случилось? — тихо спросил он, слегка сжимая её пальцы. — Ты какая-то… напряжённая.

Она на мгновение замерла, потом вздохнула и выпрямилась. В окне за её спиной угасал закат, бросая длинные тени по комнате.

— Нет. Просто здесь… — она замолчала и подошла ближе, понизила голос. — Здесь не всё так замечательно, как кажется. Люди… они… Если узнают, что ты слаб, могут перестать считать тебя полезным. А значит — перестанут делиться припасами, помогать. Ты же понимаешь, как это работает сейчас. Но ты не волнуйся. Всё будет хорошо! Я позабочусь об этом.

Она улыбнулась — на этот раз искренне, хотя в глазах читалась усталость. Поправила одеяло и подушку за его спиной.

Дядя Антон долго смотрел на неё, в его взгляде смешались гордость, тревога и благодарность.

— Ладно, Дианка. Ты только сама береги себя, слышишь? — его голос прозвучал хрипловато. — Не взваливай всё на свои плечи.

Она кивнула, сглотнув комок в горле, и направилась к двери. Уже на пороге обернулась:

— Отдыхай.

Он неуверенно кивнул, с лёгкой задумчивостью глядя ей в спину, когда она закрывала за собой дверь.

* * *

На улице уже совсем стемнело, когда Илья провёл через чёрный ход мужчину. Тот шёл за ним и почти не умолкал, его голос дрожал от волнения и облегчения:

— Господи, если бы вы знали, что мне пришлось пережить за все эти недели… Я думал, что остался совсем один среди этих… этих… — он запнулся, видимо, подбирая подходящее слово, и на мгновение замолчал, будто заново переживая ужас последних месяцев. — Среди этих ужасных монстров. Я шарил по чужим домам в поисках пищи, спал на чужих кроватях, прятался в подвалах, вздрагивал от каждого шороха… А ведь когда-то, буквально четыре месяца назад, я занимал большую должность. Да-да, я был помощником губернатора города. А когда всё случилось… охрана просто сбежала. Я остался совсем один. Жена с детьми ещё в марте улетела отдыхать в Таиланд. Как это страшно! Я не знаю, что с ними… — его голос сорвался, в глазах блеснули слёзы. — А у вас здесь как? Кто управляет?

Илья на миг остановился, обернулся к мужчине — тот выглядел измождённым: одежда грязная, местами порванная, руки дрожали, под глазами — тёмные круги.

— Мы как раз к нему идём, ему всё и расскажете, — коротко ответил Илья.

Мужчина часто закивал головой, вытер рукавом лоб:

— Спасибо, понятно.

Они поднялись на второй этаж. Илья коротко постучал в дверь.

— Входи, Илья, — раздался голос Викинга.

— Привёл, — сказал Илья, входя в комнату.

Викинг поднялся с дивана, шагнул навстречу.

— Хорошо, Илья, спасибо. Можешь идти, — произнёс он.

Илья посторонился, пропуская мужчину вперёд, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. В коридоре послышались его удаляющиеся шаги.

— Проходите, присаживайтесь. Расскажите о себе, — сказал Викинг мужчине.

Тот смущённо улыбнулся, прошёл к креслу у стены и уселся, нервно поправляя воротник грязной куртки.

— Вы здесь главный, ваш человек сказал. Я могу быть полезным. У меня большой опыт руководства, налаживания связей, организации процессов… Я знаю, как управлять ресурсами, как распределять обязанности, как…

Викинг медленно перемещался по комнате, делая вид, что внимательно слушает. Он обошёл стол, остановился у окна, посмотрел в темноту за стеклом.

— Выпьете со мной? — спросил Викинг, перебив его.

— Что? А, да, можно… Да, — ответил мужчина, слегка растерявшись. Он явно не ожидал такого предложения.

— Вы продолжайте, рассказывайте, — сказал Викинг, проходя к столу в углу комнаты. Кресла стояли спинками к нему, и мужчина не мог увидеть, чем занимается хозяин комнаты.

Викинг наклонился и поднял биту из-под стола. Его движения были спокойными.

— Я, видите ли, занимал большую должность до всего этого… — продолжал мужчина, не замечая опасности. Его голос звучал всё увереннее, он уже рисовал в воображении своё будущее в этом убежище.

Викинг размахнулся и резко опустил биту на голову мужчины. Тот рухнул на пол, его речь оборвалась. В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Викинга.

Он положил биту на пол, подошёл к железной двери в противоположной стене, открыл замок. Подтянул и закрепил цепь — ту самую, что удерживала нечто внутри. Открыл решётчатую дверь. Схватил мужчину за воротник и с усилием затащил внутрь.

Существо, прикованное цепью, рванулось вперёд. Викинг быстро вышел, запер решётку и ослабил цепь. Она с хриплым стоном набросилась на тело — с жадностью, с яростью, с первобытной жаждой плоти.

Викинг стоял и смотрел, как она вгрызается в плоть, как жуёт, как размазывается кровь по её щекам. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах читалась боль от осознания того, «что» он делает и «зачем».

Потом он резко захлопнул железную дверь и прислонился к ней спиной. Постоял, тяжело дыша, посмотрел на свои руки и закричал.

* * *

Евгения шла к боксам в защитном костюме — белом, громоздком, со шлемом, запотевающим изнутри. Каждый шаг отдавался глухим звуком резиновых подошв по металлическому полу. В руках она держала шприц с очередной порцией реактива: жидкость внутри отливала тускло-розовым, будто разбавленная кровь. Она смешивала их каждый день — десятки комбинаций, сотни проб, — в надежде найти именно тот состав, который остановит это безумие.

Открыла дверь, ведущую к боксам, вошла. Воздух здесь был тяжелее — пропитан запахом дезинфекции, пота и чего-то гнилостного. Евгения остановилась, решая, кому ввести образец на этот раз. Взгляд скользил по боксам: одни подопытные застыли в неподвижности, другие бесцельно метались, третьи просто сидели, уставившись в одну точку.

Выбор пал на женщину, которая здесь оказалась относительно недавно и была привязана к кровати. Вирус пока не изменил её до неузнаваемости, в лице ещё оставалось что-то человеческое: линия подбородка, изгиб бровей, даже взгляд, хоть и замутнённый, не потерял полностью осмысленности. Евгения отметила это про себя с горькой надеждой: может, на ранних стадиях вирус податливее?

Она подошла к двери бокса, нажала на панель. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, выпуская струю прохладного воздуха. Ремни на запястьях и груди туго стягивали тело. Увидев Евгению, женщина зашевелилась: голова резко повернулась, зубы заклацали с пугающей частотой, руки задергались, натягивая ремни. Из горла вырвался хриплый звук.

Евгения остановилась на секунду, оглядывая крепления. Всё в порядке: ремни целы, замки надёжны. Но в груди всё равно что-то сжалось. На этот раз она решила попробовать ввести антидот в вену, а не внутримышечно: теоретически, так действие должно быть быстрее.

Затея оказалась не из лёгких. Руки подопытной ходили ходуном, вены на вздувшихся, посеревших руках практически не было видно — лишь тёмные извилистые линии под кожей, местами покрытой сыпью. Евгения пыталась нащупать вену, но каждый раз, когда она приближалась иглой, женщина дёргалась, и всё приходилось начинать заново. Пальцы в перчатках дрогнули, не от страха, от усталости. Спустя полчаса мучений Евгения сдалась и сделала инъекцию внутримышечно, в плечо.

Выбросила шприц в ведро с маркировкой «ОПАСНО» и вышла из бокса, закрыв за собой дверь. Замок щёлкнул, отсекая хриплые звуки изнутри.

Теперь — наблюдение. Она прислонилась к стене, сложила руки на груди и оглядела ряд боксов. Вглядывалась снова и снова, до боли в глазах, пытаясь выявить хоть малейшее изменение: в поведении, во внешности, в реакции на свет или звук. Но всё оставалось по-прежнему. Одна подопытная всё так же раскачивалась из стороны в сторону, другая царапала ногтями стекло, третий просто смотрел в потолок пустым взглядом. Ничего. Ни проблеска сознания, ни замедления агрессии, ни даже кратковременного успокоения.

Евгения вздохнула, поправила запотевший шлем. Усталость накатывала волнами, не только физическая, но и моральная. Сколько ещё таких дней? Сколько проб? И главное — сколько ещё людей придётся использовать как материал для этих опытов?

Она направилась в лабораторию. По пути бросила взгляд на часы: 18:47. Через час нужно проведать и накормить дочь. Для этого тоже требовались люди, живые люди. Но об этом Викингу она не сказала.

В лаборатории она сняла защитный костюм, аккуратно сложила его в стерилизатор. Руки дрожали, когда она записывала результаты в журнал: «Образец № 47 — без видимого эффекта». Подписала дату, время, имя подопытной. Потом села на стул, опустила голову на руки и на мгновение закрыла глаза. Всего на мгновение. Потому что завтра будет новый день — и новая порция реактивов, которую нужно смешать.

* * *

Диана лежала на кровати, уставившись в потолок. За окном уже было темно — только изредка мигали редкие фонари дежурных на территории лагеря да маячил свет уличного фонаря возле дверей штаба. В комнате горела лишь настольная лампа: её тусклый свет очерчивал небольшой круг на потолке, а остальная часть помещения тонула в полумраке. Тени от старой книжной полки плясали на стене, словно живые существа.

Ей очень хотелось поговорить с братом — поделиться переживаниями после неудачной вылазки, услышать его ободряющие слова, почувствовать, что она не одна. Но Ромка ещё не вернулся с задания, и это тревожило всё сильнее. В голове крутились мысли: «Что, если на них напали? Почему так долго?»

Она в который раз встала, прошлась по комнате — от окна к двери и обратно, считая шаги. Пол под ногами слегка поскрипывал. Остановилась у зеркала, поправила растрёпанные волосы, вздохнула. Решила выйти на улицу — подышать воздухом и посмотреть, может, группа Ромки уже вернулась.

Накинула куртку, застегнула на все пуговицы, натянула шапку — конец сентября, и после захода солнца воздух стал по-осеннему колючим. Надела ботинки, проверила, на месте ли нож на поясе, и вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Спускаясь по лестнице, она слышала голоса других жителей общежития: где-то смеялись, кто-то спорил, в одной из комнат тихо играла музыка — доносились обрывки песни, которую когда-то крутили на каждом углу. Звуки обычной жизни лагеря, но они не успокаивали, а лишь подчёркивали её беспокойство.

Возле подъезда общежития никого не было. Диана постояла, вдыхая осенний воздух — он пах прелыми листьями. Ветер шелестел остатками листвы на деревьях. Она подняла голову: небо было ясным, усыпанным звёздами, которые казались слишком далёкими и равнодушными к тому, что творилось внизу.

Возле здания штаба светил фонарь — его жёлтый круг выхватывал из темноты неровную землю, несколько ящиков и чьи-то силуэты. Диана подумала, что это может быть группа брата, и решилась подойти поближе.

Центральная часть лагеря почти не освещалась — лишь редкие фонари дежурных отбрасывали тусклые пятна света, а между ними царила густая темнота. Диана медленно шагала к штабу, стараясь не шуметь. Ботинки шуршали по опавшим листьям, и этот звук казался слишком громким в ночной тишине. Она напрягла слух, пытаясь уловить знакомые голоса.

Не доходя нескольких шагов до фонаря, она услышала голоса. Один был низким и хриплым — точно не Ромка. Второй — более высокий, нервный. Говорили быстро, отрывисто, и слов пока разобрать не получалось. Диана замерла в тени гаража, прижалась к стене. Сердце забилось чаще — не от страха, а от смеси надежды и тревоги. Она осторожно выглянула из-за угла.

В круге света под фонарём стояли трое. Один — высокий, в тяжёлой куртке с капюшоном — жестикулировал, что-то доказывал. Второй нервно поправлял ремень автомата, третий просто стоял, опустив голову. Никого из них Диана не узнала, кроме высокого. Это был Илья, помощник Викинга.

Она прислушалась, тут один из мужчин громко произнёс:

— … и если он не согласится, придётся действовать жёстче.

Диана замерла. Что они имели в виду? Она осталась на месте, прислушиваясь, стараясь разобрать каждое слово. Тревога снова поднялась внутри, но теперь к ней добавилось любопытство — и твёрдое намерение выяснить, что происходит.

— Что у них с лагерем? — спросил Илья, прислонившись к стене штаба. Его силуэт чётко вырисовывался в свете фонаря — широкая фигура в потрёпанной куртке, руки скрещены на груди. Он слегка постукивал носком ботинка по земле, будто отсчитывая секунды.

— Да ничего хорошего, — ответил третий, невысокий мужчина с обветренным лицом и седыми висками. Он сидел на ящике, покачиваясь вперёд-назад, и со смешком добавил: — Сам дом крепкий с виду, добротно построен, ферма кажись, построек много. А вот заборчик хлипкий, ветром шатает. Если волна мертвяков пройдёт, они его просто снесут и не заметят. Вообще не знаю, на что они надеются. При такой обороне — вопрос времени, когда прорвутся.

В голосе звучала не злоба, а скорее усталое пренебрежение — будто он уже видел десятки таких укреплений, рухнувших в одночасье.

— Понятно, — Илья задумчиво кивнул, провёл ладонью по подбородку, потёр щетину. — Ну, Дмитрий с виду не дурак, видно, что за своих людей переживает. Так что, думаю, в скором времени они к нам присоединятся. У него выбора особо нет: либо укрепляться, либо искать тех, кто сильнее. А мы пока что-то вроде центра притяжения.

Он замолчал на мгновение, глядя в темноту, где терялась дорога.

— Ты Рябова давно видел? Что-то его долго нет… — продолжил Илья, нахмурившись.

Тот, что с автоматом, хохотнул, перебросил оружие с плеча на колено, поправил ремень:

— Да придёт, куда он денется. Все знают, что Сёма любит в одиночку по городу шастать. Говорит, так лучше чувствует обстановку. Хотя, по мне, это чистое самоубийство.

— Ну да… — Илья кивнул, но в его взгляде читалась тревога. — А группа Николая вернулась?

— Нет ещё, ждём, — мужчина с автоматом бросил взгляд на часы, светящиеся в темноте зелёным. — Должны были ещё час назад.

Диана ловила каждое слово, затаив дыхание. Она всё ещё стояла в тени гаража, прижавшись к шершавой стене, чувствуя, как холодный бетон отдаёт прохладой даже через куртку.

Сейчас она узнала кое-что важное для себя. Есть другая группа людей, лагерь где-то на ферме.

Потребность поговорить с братом стала просто жизненно необходимой. Ей нужно было рассказать ему об услышанном, обсудить план — может, попробовать связаться с теми, кто в том лагере? Может, там есть место и для них с дядей Антоном?

Она осторожно отступила глубже в тень, стараясь не шуметь. Сердце билось часто, мысли путались.

В свете фонаря один из мужчин поднял голову, будто что-то почуяв. Диана замерла, задержала дыхание. Через мгновение он снова отвернулся, продолжил разговор. Она выдохнула, медленно, почти беззвучно.

Пора было возвращаться. Она огляделась, проверила, нет ли кого в соседних тенях, и бесшумно скользнула вдоль стены, прочь от штаба, в сторону общежития.

* * *

Группа Романа снова отправилась в западную часть города, к тем складам, где они уже были. Быстро проверив наличие там мертвецов, старший группы решил пройти чуть дальше.

Вдали за железной дорогой виднелись какие-то большие длинные строения, огороженные высоким бетонным забором, поверх которого шла колючая проволока. На углах забора угадывались остатки сторожевых вышек — одна покосилась, другая и вовсе рухнула, оставив после себя груду обломков.

Группа из четырёх человек быстро пересекла железнодорожное полотно — рельсы кое-где потемнели от ржавчины, шпалы частично прогнили, кое-где их уже затянуло бурьяном. Они двинулись через пустырь: под ногами хрустели сухие ветки, шуршала пожухлая трава.

Вокруг стояла тишина, лишь ветер едва слышно шелестел в ветвях деревьев, да где-то вдалеке что-то ритмично постукивало. Воздух пах гарью, пылью и чем-то кислым, будто где-то поблизости разлагалась органика.

Через несколько минут группа приблизилась к забору. Постояв возле него, стало понятно, что просто так туда не забраться: бетонная стена высотой в три метра, сверху — спираль колючей проволоки. Было решено искать вход. Забор тянулся далеко, теряясь за поворотом.

Когда наконец дошли до края, осторожно заглянули за угол. Первым шёл Игорь, невысокий парень с вечной лёгкой улыбкой на лице — даже сейчас, в этой мрачной обстановке, уголки его губ чуть подрагивали, будто он вспоминал какую-то шутку. Но улыбка тут же исчезла: он резко отшатнулся назад и махнул остальным рукой, призывая отойти.

Только отойдя на приличное расстояние, за груду бетонных обломков, он остановился и выдохнул:

— Ну что, мужики, расклад такой: это армейские склады, похоже. На въезде ворота снесли, есть следы обстрела — там гильзы россыпью валяются, калибр разный. Трупаки шастают, много, посчитать не удалось — штук тридцать точно видел, может, больше. Если сюда соваться, то не вчетвером никак. Как-то так.

Он вытер лоб рукавом, и Роман заметил, что рука у Игоря слегка дрожит.

— Тогда идём в лагерь. Доложим Викингу, пусть сам решает, соваться сюда или нет, — задумчиво сказал Николай, старший группы, серьёзный мужик лет сорока. — Ещё и те базы обшарить надо, а там тоже до сих пор мертвяки гуляют… Надо прикинуть силы, может, если больше людей подберём, то осилим эти склады.

Ромка стоял молча, его дело маленькое — прикрывать, если что. Только он ходил с арбалетом. Когда в юности увлекался стрельбой из лука, даже не думал, что когда-нибудь это ему пригодится. Он проверил тетиву, убедился, что болты в подсумке на месте, и мысленно прикинул, сколько выстрелов успеет сделать, если начнётся заварушка.

— Ладно, уходим, — скомандовал Николай и, пригнувшись, пошёл назад, держа кусок арматуры наготове. Игорь двинулся за ним, третьим шёл Роман, замыкал группу всегда молчаливый Стас — крепкий парень с суровым лицом и шрамом над бровью.

Они дошли почти до рельс, когда Стас вдруг сдавленно охнул и упал в траву, схватившись за ногу. Остальные мгновенно присели, вскинули оружие, оглядываясь по сторонам. Вокруг никого — только ветер гоняет мусор да шелестит травой.

Стас едва слышно охал в траве, держась за стопу. Игорь подошёл ближе, присел рядом и тихо присвистнул:

— Вот это да…

Стас наступил на здоровенный гвоздь, торчащий из обломанной доски штакетника. Гвоздь прошил ботинок и ногу насквозь, прорвав кожу с неприятным влажным звуком. Из раны уже сочилась кровь, пропитывая ботинок и траву вокруг.

— Блять! — сквозь зубы выругался Николай, опускаясь рядом. — Как тебя угораздило?

Стас только морщился и постанывал, пытаясь приподняться, но каждый раз кривился от боли. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота.

— Тихо, тихо, — Игорь осторожно взял его за плечо. — Не дёргайся, ещё хуже сделаешь. Надо вытащить, но аккуратно…

Николай переглянулся с Романом. Тот молча кивнул, достал из рюкзака бинт и антисептик — на всякий случай всегда носил с собой минимальный набор для первой помощи. Ситуация осложнялась: до лагеря далеко, а раненый товарищ замедлял движение. И неизвестно, сколько ещё заражённых бродит поблизости…

— Блять, если мертвяки кровь почуют, нам пиздец! — сказал Игорь, мрачно глядя на ногу Стаса. Его лицо стало серьёзным, улыбка окончательно исчезла, а в глазах читалась тревога. Он нервно провёл рукой по коротко стриженным волосам.

— Иди, поищи дорогу в обход, — ответил Николай, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к звукам вокруг. Вдалеке что-то заскрипело, то ли доска, раскачиваемая ветром, то ли чьи-то шаги. — В идеале, машину бы найти хоть какую-то, лишь бы ехала.

— Хорошо. Здесь пока будете? — спросил Игорь, перехватывая ремень винтовки и проверяя, не мешает ли она двигаться.

— Да, трава высокая, заляжем пока, — Николай осторожно помог Стасу отползти чуть дальше, в густые заросли полыни и бурьяна. — Давай шустрее. Скоро темнеть начнёт. Если машину не найдёшь, ищи, где можно ночь переждать. Лучше что-то закрытое — гараж, подвал. Главное, чтобы можно было забаррикадироваться.

Николай опустил рюкзак на землю, расстегнул клапан и достал флягу. Открутив крышку, он протянул её Стасу:

— Попей.

Стас кивнул, сделал пару глотков, но его лицо оставалось бледным, а пальцы, сжимавшие флягу, слегка дрожали.

Роман тоже присел рядом, оглядывая окрестности. Его взгляд скользил по зданиям, кучам мусора — он пытался прикинуть, где мог бы укрыться человек в этом опустошённом районе. Арбалет лежал у него на коленях, пальцы машинально проверяли тетиву.

Игорь кивнул и скользнул в сторону — бесшумно, почти по-кошачьи. Он пригнулся, двигаясь вдоль линии складов, то скрываясь за их стенами, то вновь появляясь на открытых участках. Через несколько мгновений он окончательно скрылся из виду, растворившись среди зданий и зарослей дикого винограда, оплетающего заборы.

Николай помог Стасу вытащить гвоздь, тот глухо стонал, прикусив губу. Потом достал бинт и антисептик, который дал Роман, и осторожно начал обрабатывать рану. Стас стиснул зубы, сдерживая стон, когда жидкость попала на рану.

— Терпи, — тихо сказал Николай. — Мы тебя вытащим. Главное — не шуми.

Роман тем временем поднялся на колено, поднял арбалет и замер, вслушиваясь. Ветер доносил какие-то звуки — неясные, далёкие, но тревожные. Он перевёл взгляд на запад: солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона. Тени удлинялись, и в них могло прятаться что угодно.

— Слышите? — прошептал он, не отрывая взгляда от развалин в полукилометре от них. — Там что-то есть. Или кто-то.

Николай замер, потом медленно повернул голову в ту сторону. Стас тоже приподнялся на локте, вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

Тишина. Только ветер шелестел сухой травой. Но ощущение опасности, будто электрический разряд, повисло в воздухе.

— Готовь оружие, — тихо приказал Николай. — Игорь должен успеть вернуться до темноты. А пока — следим и ждём. И молимся, чтобы это были не мертвяки.

Стас сжал в руке нож. Роман положил болт на направляющую арбалета, Николай перехватил поудобнее кусок арматуры. Трое выживших замерли в высокой траве, готовые к любой угрозе.

* * *

Утро выдалось хмурое, тяжёлые тёмные тучи затянули небо до самого горизонта, словно огромная мрачная завеса. Воздух был сырым и холодным, а ветер то и дело пробирался под куртку, заставляя Диану зябко натягивать воротник повыше. Настроение было таким же пасмурным, как и погода: тревога за брата не давала покоя.

Диана позавтракала и пошла к своей группе, но Алексей сказал, что сегодня вылазки не будет — они остаются в лагере. Вместо этого он отправил её в обход периметра — проверить состояние ограждений. В напарники дал Артура: невысокого парня лет тридцати, с тёмными волосами и ярко-синими глазами, которые странно выделялись на его обветренном лице. Артур не приставал к Диане с разговорами, они молча обходили лагерь вдоль ограждения, внимательно осматривая забор на предмет повреждений или зазоров.

Диана сама начала разговор:

— Ты здесь давно? — спросила она, стараясь отвлечься от тревожных мыслей.

— Да, почти с самого начала, — нехотя ответил он после небольшой паузы, не отрывая взгляда от забора.

— Понятно. Один здесь или с семьёй? — задала она новый вопрос, поглядывая на Артура.

Артур остановился, осмотрел участок ограждения, провёл рукой, проверяя на прочность.

— С мамой и братом. Он на вылазку вчера ушёл вместе с твоим братом, — он чуть улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Переживаешь за него? — вскинула голову Диана, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Артур пожал плечами, снова переводя взгляд на забор:

— Да не особо, он знает, как о себе позаботиться. А ты что, переживаешь? — задал он встречный вопрос, повернувшись к ней.

— Да, — тихо ответила Диана. — Ромка… Он, конечно, не слабак, но всё же… Сейчас никто не может быть уверен в завтрашнем дне.

— Это да, — ответил Артур, кивая. — Не переживай, Игорёк позаботится о том, чтобы они вернулись. Да и Колян, старший группы, у них нормальный мужик. Просто что-то задержало. Вернутся! Обязательно!

Диана улыбнулась, молча благодаря за поддержку. Слова Артура немного успокоили её, хотя тревога всё ещё сидела где-то глубоко внутри.

Они как раз проходили мимо металлических контейнеров, которыми были отгорожены промежутки между домами. Контейнеры стояли плотно друг к другу, образуя своеобразный лабиринт, они служили дополнительной защитой периметра.

Вдруг со стороны улицы послышался гулкий удар. Звук был резким, неожиданным, он разорвал тишину, словно выстрел.

Диана замерла, сердце на мгновение остановилось, а потом забилось чаще. Она инстинктивно схватилась за нож на поясе.

— Что это? — шёпотом спросила она у Артура, оглядываясь по сторонам.

Тот стоял, напряжённо прислушиваясь к звукам снаружи ограждения. Ветер донёс отдалённый скрип и скрежет. Артур медленно поднял руку, призывая к тишине, и сделал шаг в сторону, пытаясь разглядеть что-то за контейнерами.

— Не знаю, — ответил он также шёпотом, его лицо стало серьёзным, а глаза сузились. — Надо выйти наружу и проверить. Отсюда ничего не видно. Пошли!

Она кивнула, сглотнув ком в горле. Тревога за брата всё ещё жила внутри, но сейчас было важнее другое — защитить лагерь. Диана глубоко вздохнула, крепче сжала нож и последовала за Артуром к воротам. Впереди их ждал непростой день.

* * *

Викинг нашёл Илью возле гаражей. Тот осматривал старый грузовик вместе с Соколовым. Они заглядывали под капот, простукивали колёса, проверяли уровень жидкостей. Соколов что-то бубнил себе под нос, качал головой, а Илья внимательно слушал и кивал.

— Илья, на пару слов, — негромко, но властно отозвал его Викинг.

— Да, шеф, — Илья тут же отошёл от грузовика, вытер руки о тряпку и подошёл.

Викинг чуть отступил в сторону, к стене гаража, где тени лежали гуще. Он огляделся по сторонам, убедился, что поблизости никого нет, и тихо спросил:

— Вчерашнего гостя никто не видел?

Илья тоже невольно понизил голос:

— Нет, шеф. Я его дня три назад приметил. Вчера один за ним ходил. Провёл ходом через контейнер с южной стороны лагеря. Никого не было. Да и темно было, толком не разглядеть.

— Молодец, спасибо! — Викинг коротко кивнул, развернулся, чтобы уйти, но его остановил голос Ильи.

— Шеф! — позвал тот чуть громче, чем следовало, и тут же оглянулся.

Викинг остановился вполоборота. Илья видел, как напряглись мышцы на его шее, а щека чуть дёрнулась — едва заметный тик, выдававший внутреннее напряжение.

— Я, конечно, всё понимаю, — продолжил Илья, подбирая слова, — но… как-то это… не по-человечески.

Викинг медленно повернулся к нему лицом. Его взгляд стал жёстче, но в глазах читалась усталость — та самая, что накапливается от принятия тяжёлых решений день за днём.

— Я знаю, Илья. Но реальность сейчас такова, что право на жизнь… дано не каждому! — произнёс он негромко, почти шёпотом. — Не волнуйся, эти люди на моей совести. Я сам за это отвечаю. И если когда-нибудь придёт время платить по счетам — я заплачу.

Он договорил и двинулся вперёд, чеканя шаг. Илья только вздохнул и покачал головой, глядя ему вслед. В груди сжалось горькое понимание: мир изменился, и прежние правила больше не работают. Но от этого легче не становилось.

В это время он увидел бегущего к ним бойца — молодого парня в потрёпанной куртке. Тот задыхался, лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу от пота.

— Мертвяки! Много! С южной стороны! — выкрикнул он, едва добежав до Викинга, и остановился, хватая ртом воздух.

Викинг резко развернулся, взгляд мгновенно стал острым, как лезвие. Он окинул взглядом окрестности: ближайшие гаражи, ряды контейнеров, забор периметра. В голове уже складывался план действий.

— Илья, собирай всех, кто в лагере! — отдал он приказ, голос звучал твёрдо и чётко. — Поднимай тревогу, пусть занимают позиции у южной стены. Соколов! — он обернулся к мужчине у грузовика. — Бери людей, попробуем увести их в сторону от лагеря. Возьми грузовик, который на ходу.

Соколов тут же выпрямился, отбросил тряпку, кивнул:

— Есть, шеф.

— Понял, — коротко ответил Илья и бросился прочь, выкрикивая на ходу команды.

Викинг остался на месте, глядя на юг. Где-то там, за рядами заброшенных зданий, уже двигалась орда заражённых.

— За работу! — громко и властно крикнул он, и его голос разнёсся над лагерем, перекрывая нарастающий гул тревоги.