Меня словно окатили ледяной водой. Неожиданно очкастый ботан, который мне всегда проигрывал, ударил под дых. С недавних пор мои семейные отношения стали больной темой. Я отчетливо понимал, что жена ради меня ни на какие жертвы не пойдет. Она даже своего ребенка ради меня не хочет родить. Не говоря уже о чужом. Я почувствовал, что в области сердца, где по идее, должна находиться душа, стало горячо. Так адреналин, выплеснувшийся, как кипящая смола, дал понять мне самому, насколько я не готов был к такому повороту.

Я никогда не проигрывал, и единственный человек, которому приходится дышать в спину — это дед. Сейчас же я получил знатную оплеуху всем моим амбициям. Молния бешенства уже готова была метнуться из глаз, и мне стоило большого труда удержать ее. Ни разу в жизни я не чувствовал себя таким уязвленным. И самое противное, не мог сейчас даже показать, что взбешен. Потому что это только пролилось бы еще одной порцией бальзама на мелкую душонку приятеля. Вдох. Выдох. И я позволяю себе «неполиткорректный» взгляд. А конкретно — презрительный.

— Бро, ты, кажется, совсем берега путаешь. Не ты ко мне пришел с бабками, а я к тебе! И мне кажется, что ты повредил не только ноги, но и голову. Повторяю для тех, у кого язык работает отдельно от мозга. Я тебе даю деньги. Не в долг. Без всяких условий. Чтоб ты поправил свое здоровье. И дал возможность Алине не ввязываться в суррогатное материнство. Если ты ее любишь, как говоришь, ты не позволишь ущемленному самолюбию взять верх над здравым смыслом. Ты должен понимать, что твоя жена будет вынуждена расплачиваться своим здоровьем ради твоего. Ты представляешь, что ей предстоит? Гормональная терапия, куча таблеток, процедур не из приятных. И ради чего? Чтоб ты сейчас изображал храброго воробьишку?

Однако Алик, как взбесившаяся лошадь, закусил удила. Мои слова и равнодушный тон еще больше его раздраконили, и он решил «назло маме отморозить уши».

— Не все в этом мире продается и покупается! Повторяю, мы любим друг друга! Мы созданы друг для друга! У нас даже имена созвучны — Алина и Алексей! И она тебе скажет то же самое. С тобой была всего лишь маленькая интрижка! Она перфекционистка. Хотела доказать, что может добиться любой цели. Утереть нос подружкам и завоевать столичного принца. Нам ничего от тебя не надо. И городушку свою забирай!

Этот прыщавый умник с силой толкнул игрушку, и если б не моя реакция, подарок их сыну уже валялся бы на полу. И не факт, что эта многоэтажная конструкция не развалилась бы.

Чудом я удержался, чтоб не обматерить этого ушлепка. «Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав» Значит, и я не имею права показывать, что его выступление меня выбило из колеи. Мгновенно пришло сравнение. Чтоб выковать меч, сначала раскаленный металл отбивают на наковальне, а потом окунают в воду. Я вдруг почувствовал себя этим мечом. Уже холодным и острым.

— Эта городушка стоит столько, сколько ты и до травмы не зарабатывал, — презрительно бросаю я. Засовываю паркинг в коробку и, уже выходя, добавляю: — Честно, подозревал, что ты самовлюбленный идиот. Но чтоб до такой степени…

Закрыв дверь, я испытал несказанное облегчение. Словно закрыл дверь не комнаты в общежитии, а палаты психушки. Даже злости не было. Но я отчетливо понял, что Малинку надо спасать. Жить с таким придурком — это ж свихнуться можно. Я постучал к соседям, надеясь, что хоть кто-нибудь в блоке есть.

— Велкам! — раздался бодрый голос, что не могло не обрадовать.

Молодой парень повернул голову и, увидев меня с огромной коробкой, присвистнул.

— Фигасе, Деды Морозы щас пошли! Шмотки от кутюр и подарки с лета разносить начинают! Я Димон!

Димон выглядел, как настоящий хакер. Отросшие волосы перевязаны резинкой на макушке. Сам в растянутой футболке неопределенного цвета. На столе штуки три кружки. Очевидно, с кофе, потому что в комнате витал характерный запах.

Я не стал перед ним показывать большого начальника, поэтому сказал просто:

— Привет. Я Макс. Придет пацан соседский, передай ему. Можешь так и сказать — от Деда Мороза.

— Окей! — козырнул Димон. — А большим мальчикам Дед Мороз не приносит подарков?

— Большие мальчики сами себе на подарки зарабатывают. А я только даю такую возможность, — профессиональная чуйка навострила уши. Парень вызывал симпатию. Еще не знаю зачем, но я чувствовал, что мне нужны хорошие кадры.

— Если что, я всегда готов заработать! — Димон весело улыбнулся. — Изготовление рекламных баннеров, сайтов, поиск информации, взлом серверов. Любая услуга за умеренную плату.

— Ого! А ты не боишься, что я настучу куда надо на твою незаконную деятельность? — я, конечно, прикалывался. Но мне было интересно увидеть реакцию.

— Не-а! — Он беспечно зажмурился и потянулся, как довольный кот. — Не пойман — не хакер.

— А если хакер, то давай телефон. Вдруг понадобится. Слушай, а ты вот так сразу всем и признаешься, что способен на противоправные поступки? — я удивился, гадая, кто передо мной — беспечный хвастунишка или уверенный в себе профи. И тут же убедился, что второе.

— Ну во-первых. К бабке не ходи — видно, что ты сам не пушистая белочка. А во-вторых… Ну хватит и первого. И кстати, ты часом не папаша Мишки? — неожиданно выдал он.

— Какого Мишки? — еще не понимая, к чему он клонит, я уже почувствовал, как по позвоночнику пополз липкий страх неизвестной опасности.

— Ну ты кому коробку- то передаешь? — в свою очередь удивился Димон.

У меня во рту неожиданно пересохло.

— Это сын моих старых знакомых. Хотел пацану приятное сделать, но Алик конкретно закозлился. А с чего такой вопрос?

— Просто прикинул хрен к носу. Мишка на Алика совсем не похож. Да и из Алика отец, как из меня солист балетной труппы Большого театра. А вот с вами, барин, прямо есть что-то общее.

— Не папаша я, — мне удалось это сказать довольно уверенно, но душа трепыхалась, как пойманный заяц. Поэтому, чтоб как-то справиться с новой информацией, я срочно должен попрощаться. Хотя и понимал, что сосед Малинки может еще много чего рассказать.

— Ладно, Димон, мне пора. Постарайся, чтоб тебя не посадили. Вдруг понадобишься.

Я отделался дежурной улыбкой и двинулся к выходу. Сейчас бы голову под холодную воду, чтоб не лопнула от перенапряга… Но такого удовольствия получить здесь негде. Я даже не заметил, как слетел по лестнице, которая меня так впечатлила, и практически рухнул на сиденье своей машины. Сердце колотилось где-то в горле, грозясь вообще выпрыгнуть от волнения.

Виски ломило от пульсирующей, раздирающей боли. Черт! И выпить нельзя. И закурить нечего. Хотя… можно нагуглить какой-нибудь отель поблизости, заказать выпивки и как-то анестезировать тот треш, который творился в голове. Домой в таком состоянии ехать просто безответственно.

Я достал телефон. Бесясь, не попадал в буквы, матерился, пока наконец не нашел четыре звезды. Не «Плаза», но и не хостел. Вбил в навигатор и через каких-то двадцать минут уже припарковался возле отеля. Еще пять минут на оформление. Пять — сделать заказ из ресторана. Я отмечал это все на автопилоте и вдруг понял, что боюсь подниматься в номер. Ведь там придется разложить по полочкам то, что на меня свалилось.

А оно и без детального анализа понятно, что бомба. Разрушительного действия, как в Хиросиме. Я завис, не зная, как еще оттянуть момент, когда останусь один на один со своей совестью.

— Может, вы отдохнуть хотите с дороги? У нас свой СПА-центр. Сауна, массаж? — девушка — администратор преданно заглядывала в глаза, пытаясь придумать, чем бы еще развлечь столичного гостя. И похоже, если предложенные варианты не подойдут, она сама готова стать аниматором. А ничего такой аниматор… Крашеная блондинка. Макияж умеренный. Формы в служебной форме тоже ничего. Кокетливая улыбка. «Валерия» — читаю на бейджике.

— Валерия, мне отдых в людном месте не подходит. В СПА вашем, наверняка, народу до фига шастает, — я вдруг вспомнил привычки своего неженатого прошлого. Один откровенно раздевающий взгляд и красотка уже зарделась. Она же сможет кого-то позвать, чтоб подменили на боевом посту? И уже хотел задать ей этот вопрос, как перед глазами встала Малинка. С ее холодным, чуть ли не презрительным взглядом. И ее резкое: «Простите, я не могу говорить. Я на работе». Как бы я не оттягивал, разговора с самим собой не избежать. Пришлось огорчить милую барышню, рассчитывавшую на интересное продолжение.

— Я интересовался, звукоизоляция нормальная в номере? Просто нереально хочу тишины.

Валерии быстро удалось стереть следы огорчения с лица — наверно, опыт общения с непредсказуемыми клиентами делал свое дело.

— У нас отличная звукоизоляция. Вы не слышите, чем занимаются соседи. Соседи не слышат, чем занимаетесь вы, — она одарила меня дежурной, с едва заметной долей сарказма, улыбкой, которая должна была заставить меня сожалеть об упущенных возможностях. Но нет. Ничто не шелохнулось. Забрав ключ, я поднялся в номер. Не люкс, но спасибо и на том, что есть. Как зверь в клетке, обошел его по периметру, тщательно изучая все углы, выискивая недочеты.

Я понимал, что как только сяду и освобожу свой мозг от фиксирования всех мелочей, за которые цепляется глаз, то просто нырну в бездну. Причем такую, из которой уже не выберусь прежним.

В дверь деликатно постучали. Ну все. Оттягивать некуда больше. Принесли заказ. Первое, что меня в нем интересует, это спиртное. Без анестезии даже боюсь начать думать. Я вынес поднос на балкон, очень кстати, что он здесь есть. Можно понаблюдать за снующими внизу машинами. Можно даже посчитать их по цвету, по маркам. Правда, сверху не все удастся идентифицировать. Опять ловлю себя на мысли, что трусливо ищу повод, чтобы не думать о том, от чего горит душа адским пламенем.

Как на электрический стул, я сел в плетеное кресло. Наколов на вилку кусочек сыра, налил полный бокал и залпом выпил. Фух! Выдохнул. Обожгло горло, желудок, а в мозгах никаких признаков тумана.

Ну здравствуй, правда, какая ты ни есть… А правда здороваться не спешила. Она представлялась клубком ниток, запутанным наглым котенком. И непонятно, с какого конца тянуть.

То, что Алик гнал пургу, было очевидно. Не истерят, когда есть чем раздавить соперника. Наоборот, уверенно улыбаются. Этот же слюной чуть не забрызгал… Естественно, у Малинки не было желания переплюнуть подружек. Не та это ягодка, чтоб за кем-то гнаться. И теперь самый страшный вопрос — почему она вышла за него? От досады, что я пропал с радаров? Убедилась, что жив, здоров, и обиделась. И от обиды согласилась на предложение преданного поклонника? Бросила институт, потому что забеременела? Но как она могла так быстро к себе подпустить этого червячка с влажными ладошками?! Жгучая ревность чуть не увела меня в сторону, но я понимал, что сейчас не это главное. Мишка. Не похож на Алика. Алик паршивый отец. Сердце пропустило удар. Затем толкнулось с удвоенной силой. Я налил еще. Проглотил, уже не чувствуя ни вкуса, ни запаха…

Не дрогнув, он собирался вышвырнуть мой подарок, хотя сам сроду такого не купит. А игрушек у ребенка кот наплакал. Старенький мишка на кровати. Из- под кровати выглядывает угол небольшого картонного ящика, из которого торчат колеса машинки.

Горючая смесь жалости, злости и зарождающихся мук совести обожгла душу. Даже у Греточки игрушек несравнимо больше. А этот понтярщик с легкостью лишил ребенка подарка. Причем такого, о котором он и не мечтал небось. Неужели… Во рту пересохло так, будто туда Сахара переселилась. А на лбу наоборот выступил пот. Дрожащей рукой я открыл бутылку минералки и чуть не подавился, сделав большой глоток. Тогда все становится на свои места. И то, что сосед отметил что-то общее, и ледяной, с нотками горечи взгляд Малинки, и отсутствие любви, как отметил дед. Остался один шаг … и либо я ни в чем не виноват, либо я последний подонок.

Выпив еще для храбрости, набрал телефон нашей клиники. Вдох- выдох.

— Добрый вечер. Максим Подгорский. Окажите мне любезность. Посмотрите дату рождения ребенка нашей суррогатной мамы Алины Ивановой.

Слова едва выталкивались из моего горла.

— Одну минуту, Максим Михайлович, — любезно отозвалась сестричка.

Не знаю, прошла одна минута, как обещалось, или гораздо больше. Я просто завис. Не было сил пошевелиться. В голове образовался настоящий вакуум, и только резкие толчки крови в висках напоминали, что я живой.

— Максим Михайлович?

Я с трудом сглотнул и попытался ответить нейтральным тоном. Однако получилось какое — то воронье карканье.

— Да!

Мозг, хотя и был изрядно затуманен спиртным, мгновенно отсчитал от даты рождения девять месяцев. Я подонок. У меня растет сын. В нищете. С человеком, который его не любит…