День первый

7 часов 19 минут с начала старта

Количество поселенцев: 80/300

Теперь ОПГ.

При приближении те подняли на меня тяжелые, как им казалось взгляды. Длинный встал, вроде как уполномочил сам себя вести переговоры — именно его прозвали свои же «Тормозом», за идеи навроде уже сейчас начинать делать брагу из кокосов, меняя ее на сигареты, или обувать народ в наперстки, благо у каждого в швейном наборе имелся. Про такое он где-то читал или, скорее, смотрел передачу про древних бандитов. Срезали его простым вопросом: «где взять шарик?». Дальше он переключился на карты.

Каталы-кидалы от бога.

Авторитет Гоша Капоне, в лучших традициях мафиозных боссов и начальства в целом, решил сначала послушать нас.

— Приветствую, — поздоровался со всеми и ни с кем персонально. И сразу быка за рога. — Есть нарды и карты, — колоду последних продемонстрировал, посмотрели заворожено, — Предлагаю сменять на две позиции из ваших списков плюс с вашей же стороны две пачки сигарет, если не нужно, то другим уйдет.

— Ты что, еврей? — с подозрением уставился на меня встречающий.

— А ты соплеменников ищешь или антисемит? — вопросом на вопрос ответил, посмотрев строго.

— Да, по… — осекся, не сеть Интернет и не другой конец света, а мало ли как жизнь может сложиться, а затем и прилететь. Есть что-то хорошее и в некоторых дворовых законах — отвечать за слова, но тот нашелся, съехал, — Короче, иди куда шел, мужик.

— Куда нужно, туда я и пришел. Еще раз проговорю специально для тех, кто мог и не расслышать из-за гула морских волн. Есть нарды и карты. Готов поменять на две позиции из ваших списков и сверху с вас две пачки сигарет.

— Почему именно нам предлагаешь? А не кому-то еще? И откуда сразу такое богатство? — вступил в беседу главарь, которому явно не понравилось, что Тормоз пытался взять на себя его функции, когда хотел отправить меня восвояси, то есть до решения начальства. Так и прожигал яростным взглядом подчиненного. Впрочем, последнему пантомимы были до лампочки, он их просто не понимал или делал вид.

— Все просто. Вас больше, соответственно, и выбор лучше. У меня же игр выше головы, нужного только нет. Вон видишь, интеллигенты получили свое, спешат партию в шахматы расписать, за них они мне верстак подогнали и пачку сигарет. Про нарды закидывали удочки… — действительно, спрашивали про «есть ли что-нибудь еще?» Так что нигде не соврал, — Но пусть лучше лошадями ходят, а если я бабам карты предложу, так те только ради пасьянсов и гаданий отдадут все самое ценное. Еще и сверху с девственностью расстанутся. На радостях, — если бы так думал в действительности, то к ним бы, наверное, первым делом и сунулся. Босс же понятливо усмехнулся и проводил идейных полупрезрительным взглядом. Насупился скептик Сеня, оказавшийся рыжим крепким малым. В его голове еще больше укрепилась мысль, что можно опоздать к раздаче девок. — Конечно, сделка будет действительна только в том случае, если у вас есть что-то внятное на обмен. А так, если лимиты исчерпаны, то я дальше пойду. Не буду отнимать время.

— Подожди…

Перечисляли недолго, позиции не изменились. Они их проговорили ранее. Но сейчас поразил микроскоп у Тормоза, выпавший в бонусных предметах, о нем он не упоминал, — вот реальное коровье седло. Я остановился, как и хотел, на большом наборе напильников и расширенном для выпиливания ручным лобзиком. Там элементов множество от зажимов и струбцин до ручной мини-дрели. Пригодится то же древко для копья делать, примитивный лук или дубину. Да, много для чего. Раз необходимое придется самому крафтить. По крайней мере, ближайшие три месяца. И все на это намекало. Например, те же дрова можно было найти только за пределами безопасной зоны. А там… Там не только джунгли, но и их закон. И дичью быть не хотелось.

— Братаны, а не делаем ли мы ошибку⁈ — неожиданно возмутился ненавистник богоспасаемого народа, — Напильники — это ж первое дело для заточек!

— А зачем тебе заточка? — неподдельно удивился я, даже играть не пришлось, — У тебя перо на боку, чисто меч! — пальцем показал на нож, — Его вера не позволяет использовать? Не кошерно?

— Ты… Да и… Лучше… бля… Пиздец! Перо⁈ — потерявшись в словах и мыслях, дежурно пусть и безадресно выругался пациент, последнее проговорил недоверчиво. Но судя по взгляду, у него едва мир перед глазами не перевернулся от таких откровений. Как я понял, он сам не ожидал, что неожиданно оказался обладателем легендарного зековского оружия. Сейчас то и дело переводил взгляд с рукояти инструмента на своем боку на такие же у остальных. Настроение деятеля росло. Точно, Тормоз. Даже Ручник или Горный.

— Ты за жалом следи, не ровен час выскочит — не поймаешь, отхватить же всегда сможешь, — я предостерег мухомора от дальнейшей демонстрации знаний обсценной лексики.

— Ты… — Не обратил внимания, впрочем, как и Капоне, который тоже неожиданно с подозрением уставился на меня:

— Действительно, а зачем тебе напильники?

— В армии главное что?

— Что?

— Превращать круглое в квадратное, а квадратное в круглое. Напильники в таком серьезном деле — подспорье великое, — хохотнули.

— А сигареты? — Рыжий влез и переключил мысли братвы на другой аспект, та уставилась на меня во всем многоглазии.

— Мне Система выкинула разный шлак. У всех все красиво, а у меня сигары, игры и абсент. Хоть поджигай, да спичек нету. Ну и табак трубочный. Ни то, ни то не курю.

— Сидел? — решил прощупать почву предводитель.

— Служил, — ответил не задумываясь.

— А лобзики?

— Детство и школа вспомнились. Бывало, выпилишь какого-нибудь оленя и радуешься, как ребенок, от осознания, что мир в гармонию привел.

Вопросы закончились, будущие бандиты озадачились, главарь явно искал скрытые смыслы в моих словах. Неожиданно меня осенило, озарило ли, нам придется «обязательно» исследовать мир, а значит…

— У меня еще домино завалялось, готов сменять на микроскоп и сверху две пачки с вас.

— А нам оно зачем?

— Смотрите сами, да и мне особо не горит, это больше блажь, — безразлично произнес. — Но в нарды только вдвоем, карты… вдруг надоедят. Тут же можно игорный бизнес организовать, у меня же нужных навыков нет, — опять же спасибо Тормозу, который забил в голову каждого товарища огромный гвоздь о необходимости доходного рода деятельности, — Отобьете.

— А микроскоп тебе?

— Говорю же, мне все вокруг детство и юность напоминает, напильники — армию, лобзики — уроки труда, а микроскоп — биологию. Буду местных инфузорий разглядывать.

— Это еще что за хуйня? — Тормоз посмотрел крайне, крайне подозрительно. Как рентгеном пытался просветить. И работа мысли на лице, вдруг эти самые инфузории донельзя полезны в жизни честного арестанта.

— Сам ты «хуйня», а то микробы! — в мою защиту встал рыжий пессимист. — Вот ты сейчас рот открываешь, а там…

— Кариес⁈

— Триппер, бля! — и все заржали по-конски.

На этой бравурной, веселой ноте и бурчании еврея-антисемита, который хотел влиться в общество настоящих людей, поэтому готов был внести домино в общак, и совершили обмен.

Переместил все на участок.

Я бы и набор настольных игр сразу разбил на позиции, не отходя от Призмы, однако не хотелось лишних вопросов. Судя по указанным размерам — объем они занимали порядочный. Команды Геймера и Умника закинули удочки. Не просмотрели моих обменов.

— А есть еще что-нибудь из развлечений?

— Настольные игры… — перечислил, конечно, отдельно, а не набором.

— О-о, было бы неплохо! У нас тоже кое-что есть. Талонов, правда, по одному.

— Давайте так, сначала я на своем участке осмотрюсь, затем за Периметр выгляну. И пойму, что мне требуется, а что нет. У вас же одни инструменты, — при последних словах состроил пренебрежительную гримасу.

— Да, одно бесполезное дерьмо выпало, — согласились со мной деятели, а вот пара парней и девушка поблизости, подходившие ко мне с вопросом про спининги и говорившие очень тихо, только головами покачали. Как-то синхронно. Отметил, что они тоже искали в первую очередь орудия производства. Их интересовали предметы лова, которых никто не положил, а также топоры. Еще один мужик закрыл лицо ладонью, явно фейспалмил, которого окрестил Мутным за повадки. Он держался от всех отдельно, молчал. Поэтому я не знал, что его интересовало и что у него имелось.

Гитару решил придержать немного, когда все дойдут до нужной кондиции, а большинство уже глушило пиво, наверняка кто-то и покрепче. Душа потребует рая, песен и любви. Как итог пусть аукцион устраивают. А я полностью разживусь необходимым инструментом и не буду ждать у моря погоды. Читай, у рандомного магазина.

Сейчас требовались ключи, чтобы закрепить тиски, их вместе с лебедкой хотел забрать для себя. Еще маску, ласты и трубку, но это пока не горело. Вновь послал лучей добра неизвестному корпоранту, не Сане-гаремщику с тремя нимфами, а другому, который успел рассказать окружающим о чудесах малых пехотных лопат в области членовредительства. Другое дело, что многие оруженосцы с собой их не носили, не приводили в полную боевую готовность, пределы Периметра покидать не собирались, но никто не хотел менять их ни в коем разе.

Ладно.

Завтра обновление, вполне возможно и мне выпадет что-то нормальное.

Девчули.

Они собирались уже на пляж, поэтому успел их перехватить вовремя.

— Чудесные дамы, я как тот купец. У меня товар и у вас. Слышал вам требуется шезлонг, а кое у кого есть большой чемодан с ключами?

Смотрел на прекрасных и пульс участился. Когда издалека или мельком, то не так, а когда они в шаговой доступности, смотрят на тебя заинтересованно, а до этого признались, что готовы сами отдаться, когда аромат от волос пьянит, когда податливые губы вот… Мать!

Я ведь пять лет их уже не видел… И может бы и било по мозгам меньше, будь они просто голые, но в таких нарядах, облегающих каждый изгиб, делающих их на порядок сексуальней… Завис. Едва головой не встряхнул.

Женщины, видя реакцию, а точнее усиливающуюся эрекцию, довольно улыбнулись. Победно. Огненная малышка, изображая смущение, но нет-нет и бросала быстрые взоры ниже боевого пояса, в который уперся член и стал вдоль него выправляться и увеличиваться в размерах.

У всех трех моментально явственнее проступили сосочки, дыхание чуть участилось, щечки у блондинки покраснели. Она смотрела во все глаза. Пялилась, попросту говоря. Брюнетка, кокетливо стрельнув глазками, призывно улыбнулась и облизала нарочито медленно губы.

— Нравлюсь? — томно спросила с той грудной хрипотцой, от которой мурашки пронеслись по коже.

— «-тесь», — смутился ли я? Нет. Но голову сносило. Напрочь. До талого. Плохо.

— Что?

— Нравитесь. И так нравитесь, красавицы, что… Да тут без слов все ясно, — показал указательным пальцем, куда нужно смотреть. Раз разрешил, то и рыжая уставилась во все глаза, — Я в восторге от вас. Млею. Вы же такие… такие лапули… Как представлю, ночь, фонарь… Да черт с ним фонарем, но главное вы рядом. Мы и без света не заблудимся. Вы осветите любой путь, лучше всяких звезд.

— Не находишь пошлыми такие сомнительные комплименты? И вообще… мы думали, ты скромный, — заявила мелкая ехидна. И опахалами ресниц над зеленущими глазищами хлоп-хлоп. Ее подруги обе сглотнули. Точно, они голодные не меньше, чем я. Уже составил приблизительную картину относительно участников эксперимента. Когда у них был в последний раз секс? В начале века?

— Так такие принцессы последнего труса на подвиг вдохновят, за них любого дракона можно затоптать. Поэтому взял я за горло свои страхи, пинком отправил в угол, и сразу к вам.

— С этим наперевес! — глазками показала Огонек ниже моего пояса, вероятно, надеясь смутить.

— А почему нет? Неужели тебе хочется быть настолько страшной, чтобы при твоем виде у каждого мужчины все поникало, дрожало и боялось, пытаясь от ужаса спрятаться в единственном естественном отверстии? — вновь показал пальцем в район пояса, она сначала проследила взглядом, а затем стыдливо резко убрала его в сторону. — Заметь, почувствовав, что рядом королевы, он спешит сам посмотреть на предмет обожания и вожделения. Ему хочется покрасоваться, поиграть мускулами, сказать: «смотрите, красивые, какой я мачо!».

Рассмеялись. С небольшой паузой Огонек присоединилась, чуть натужно, но все же.

— А ты наглый… — блонда. Ясно-ясно. И хорошо, что не малолетки, возраст в любом случае, когда четко знают, что делать с членом, да и понимают без кривляний, чего сами хотят.

— Не хочется про дела, но услышал о вашей беде. Так вот, повторюсь, у меня есть шезлонг, а интересует набор ключей. Если подойдут.

— И даже без пачки сигарет? Ты ведь всем с ней предлагал, — рыжая продемонстрировала, что мои финты с обменами не остались без внимания. Не зря отметил ее наблюдательность.

— А ты куришь? — не отвечая, спросил.

— Нет, но иногда балуюсь.

— А я не люблю принуждать к вредным привычкам. Курить — здоровью вредить. Да и раз все слышала, выменял уже. Пока хватит. Я не жадный. Хотя от пары пакетов чая или кофе не отказался бы.

— А почему сам сигареты в магазине не возьмешь? Они же у всех, как и чай? — блонда.

— Значит, не у всех. У меня выпали сигары и трубочный табак. Ни то, ни то — не курил. И не хочу.

— А я сейчас сигару раскурила бы… взатяг, — и губы облизнула.

Мать!

— И я… — присоединилась брюнетка.

Приобнял обоих за талии. Ожидал прилета от Системы и пены из пасти, но обошлось. А риск дело благородное.

Мелкая смотрела с возмущением на такой явный даже не флирт, а реальные порнушные заходы.

— Так дело уже встало, как говорят в народе, не будем спрашивать «зачем»? — те попытались осмыслить, затем поняли, вновь рассмеялись заливисто, — Пошлите, красавицы, покажу вам участок, где теперь никогда не будет вашего шезлонга. Я же буду тоскливо смотреть на луну и мечтать. О вас.

Минус еще один талон.

После сделки, почти бегом добрались до моего участка, где я, действуя по заученной во время ожидания инструкции, предоставил им через браслет гостевой допуск, затем сделал купол непрозрачным снаружи, как и обрубил возможность улетать вовне звукам.

Сбросил рюкзак, боевой пояс вместе с обвесом.

Привлек к себе брюнетку, приобнял, целуя в шею, второй рукой за талию прижал блонду. Никто меня не оттолкнул. Да и сразу было ясно, кто, что и зачем пошел смотреть, какие сигары пробовать…

Понеслось.

Сосали они умело и отчаянно, отдавались с огоньком. Кончали почти без перерыва, до дрожи, впрочем, я от них не отставал. Как в ранней молодости, когда готов уже через пару минут после акта вновь покорять отнюдь не вершины, а глубины. И можно было даже не вынимать.

Верстак оказался на месте, надежным и рабочим, как и их станки.

Два часа пролетели одним мигом…

— А как тебя зовут? — лежа на песке и смотря с некой умиротворенной ленцой на начинающий вновь набухать мой член, спросила брюнетка.

— Когда это секс стал поводом для знакомства? — прислушался к себе, самую лютую жажду или голод утолил, теперь захотелось жрать. Нужно ополоснуться и поесть. Попробуем сухпай.

Посмеялись, поулыбались. Выражение старо как мир, но в нашем случае вдруг стало актуальным.

Они все же представились первыми, чуть опередив, хотя имена я знал из их же разговоров — Мария и Ксения.

Каждая обрывала себя на произнесении отчества. Точно. Старушки в молодых телах.

— А меня Гриммом, как тех братьев.

— Тоже сказочник? Или фантазер? — это Маша.

— Кличка такая? — Ксюша.

— Даже не позывной. Как ни странно — это мое настоящее имя. Мама в свое время отличилась, отец Германом хотел назвать, а ей Гримм не просто по душе пришелся, как мания вроде бы на нее беременную нашла. Сериал какой-то пересмотрела. Еще и созвучие ей понравилось. А ночная кукушка дневную всегда перекукует. Вот и стал я Гриммом. Гриммом Григорьевичем Гриневым.

— По мне, так отлично звучит!

— Бедненький…

— Отнюдь. Никто за всю жизнь прозвище лучше не смог придумать. Все по имени звали.

— Ты ведь тоже из Зеленоминска?

— Да, давным-давно в тридцать первой школе учился, — кивнул, ничуть не соврав. Рожден был там. В этом сибирском городе миллионнике.

Вот только последние мои воспоминания относились к далекой жаркой стране. Перед глазами река Конго, мать ее — Африка.

— Может, звезды вместе встретим и рассвет? — я закинул удочки на дальнейшее времяпровождение. Согласятся, тогда нужно брать алкоголь. И отдохну сегодня по полной программе. Разряжусь до талого. Эмоционально в том числе.

— Ты извини, но на вечер и ночь мы найдем себе компанию побольше. Столько хочется всего нового попробовать… Ты не думай, мы не такие, — я с доброй улыбкой обозначил, что даже и не помышлял, стараясь не встречаться взглядом — слишком он у меня тяжелый и мог на ровном месте заставить нервничать, а не только в таких щекотливых вопросах. — Знаешь, боимся вдруг эта сказка неожиданно закончится, и все вернется на круги своя… Это же прекрасный сон. И хочется погулять так, чтобы чертям тошно стало, да и вспоминать потом можно, а не жалеть остатки жизни об упущенных возможностях. И ощущается эта тоска предельно ярко тогда, когда приходит старость, наполненная одиночеством и теплом лишь котов. Тогда часто задаешь себе вопрос, а зачем?.. Но можешь присоединиться, ты нам понравился…

— Нет, я не поклонник групповух, — не стал останавливаться на философских сентенциях, резко понижая регистр дискурса.

— А сейчас что было? — недоуменно спросила Маша.

— Так я не поклонник тех, где много мужиков и мало женщин, а наоборот с превеликим удовольствием. Но знайте, что бы ни случилось, что бы ни произошло в дальнейшем, вы в любом случае навсегда останетесь в моем сердце, — прижал кулак к груди. — Ведь вы не просто прекрасные восхитительные девушки, смелые, отчаянные, но вы мои первые здесь, в этом мире. Это же дорогого стоит! Вы же красавицы из красавиц, как и говорил — королевы, и не снежные, а южные, горячие, настолько, если бы вы встретили злополучный айсберг до его столкновения с Титаником, то спасли бы тысячи жизней…

— Льстец. Ты тоже наш первый! Пока-пока, мачо, — напоследок обе по очереди шутливо чмокнули в головку член.

О времена, о нравы!

Проверили шезлонг. На месте. Девушки вручили мне три пакетика кофе с молоком и три черного чая.

Отлично.

Поблагодарил.

— Зачем-то взяли, а где кипятка добыть не подумали… За дровами для костра нужно за Периметр выходить, а там всякое может случиться… Змеи здесь должны быть, пауки всякие и мухи кусачие — ненавижу! — сообщила Ксения.

— И я, — согласилась подруга.

— Если что помогу в этой беде, — пообещал им.

Вода была как парное молоко. И море спокойное. Плохо, что до нормальной глубины метров сорок, здесь же максимальная по пояс.

В море дам привлекла пара молодых людей с двумя бутылками шампанского:

— … девочки, давайте к нам! Не бойтесь, не обидим! Но сразу предупреждаю, ту счастливицу и просто смелую, которая глаз на меня положит — у меня двадцать один год женщины не было. Двадцать один! Так что кое-кому придется пройти через ад! — я думал пошлют, те же рассмеялись.

Впрочем, а чем мой подкат лучше? И… Такая откровенность нормальна?

— Только и можете, что хвастаться. Ад, Ад… А как до дела дойдет, так сразу начинаете мягко стелить, вяло отбрыкиваться, и бочком-бочком в кусты! И где вас потом искать, смелых, дерзких, жестких и решительных? Суровых демонов? Откуда вылавливать?

— Здесь кустов нет! — нашелся второй. И смех.

Ничуть не расстроившись, махнул на прощание рукой дамам и улыбнулся по-настоящему.

В ответ обе помахали, а брюнетка Ксения подмигнула игриво.

Нормально. Умеют жить или научились. И попрощались хорошо. Расстались без обид, получив, что хотели друг от друга.

Отдыхайте, красивые. Кто знает, может, именно вы и правы?

Сначала заглянул на плантацию, где забрал причитающиеся мне кокосы и бананы, первые подобрал связкой, вторые сорвал. Лишковать не стал — имелись уже наказанные за жадность. На обратном пути зашел в Призму. Переправил на участок тиски, лебедку и «Расширенный набор игр».

Минус еще три талона.

Пока шел до своей территории, порыв ветра принес обрывок разговора с одного из занятых участков, владелец которого отчего-то не соблюдал режим шумомаскировки:

— … да ты сам себя продал непонятно кому! Все вы! В рабство! Еще и радуйтесь! Рай, рай… Вон ваш хозяин! Хуйня инопланетная! Кураторы — господа! И Система, чьи вы верные слуги, песики! Вы ей на коленях хвостиками машите! Вылизывать жопу готовы! Рабство у вас в крови! — и обличительно так.

Не иначе Спартак затесался в наши ряды. Никому не продался, а здесь очутился. Похоже, чудом.

Уже накидались суки. Главный вопрос-вопросов, все ли доживут до вечернего аукциона за гитару с такими заходами?

Мои последние воспоминания связаны с убийством молодого щуплого африканца, который сунулся слишком близко к прутьям клетки, и я мечтал его именно задушить. Отвертку бы давно в глазницу загнал или в ухо, слишком беспечна была жертва. Опыт прошлых трупов эти товарищи никогда не учитывали. На протяжении пары месяцев подлая мразота испытывала настоящее неподдельное удовольствие, когда тыкала в меня палкой, стараясь угодить в пах, пинала по ребрам, повторяя и повторяя: «Казунгу! Казунгу!» Но особое наслаждение, граничащее с экстазом, ему доставляло, когда душил до потери сознания при поддержке еще двух товарищей.

Меня же, как и за три эпизода до этого, никто не пристрелил сразу. Кто им потом ржавое железо в порядок приводить стал бы, а калибровать новое? Папуасов же и бармалеев вокруг переизбыток, поэтому не жалко. Да и босс шуток не любил, а кожу с живых людей снимать очень даже. В воспитательных целях остального контингента.

Он смеялся над покойником, скаля белоснежные зубы, а затем посмотрел внимательно, но не выдержал ответного взгляда, впрочем, настроение его ничуть не испортилось:

— Опять повеселил меня, Мертвый глаз! Запомни, пока ты иногда убиваешь всякий мусор, я даже велю тебя накормить получше, все же приносишь пользу даже здесь. Как говорят, у вас в России, ты та самая щука, чтобы карась не дремал, — людоедская мразь получила прекраснейшее образование в Москве в рамках очередной программы помощи бедным африканским странам, и почти чисто говорила по-русски, легко вворачивала пословицы и поговорки из великого и могучего. Английским урод тоже владел превосходно. И если первые фразы и мое прозвище он произносил на языке туманного Альбиона, основная речь велась на суахили, пословицы же на русском, и все укладывал в один смысл, замысел ли, — Вот и получил один дисциплинарное взыскание. Но я тебя предупреждал. Говорил дважды, если даже представится шанс, то прежде, чем убивать нужного мне человека, хорошенько подумай. Иначе, вполне вероятно, сначала пожалеешь, как корейский пес, а потом тебя подадут на стол, будто гуся в яблоках. И вот сейчас я в раздумьях насколько необходим мне был Кристофер… — щелчок пальцами, и один из телохранителей ударом приклада потушил мне свет.

Подавитесь.

Пробудилась злоба.

Жизнь последние пять лет поддерживало лишь желание отомстить. В реалистичных мечтах меня все же освобождали из рабства любые корпоранты, решившие навестить банду Грега Белого Принца, в фантастических бежал сам — в первый раз с двумя ногами и руками не ушел… С другой стороны, там контузия.

После я в любой нашей конторе, с тем условием, что мне ставят достойные протезы и вновь имплант в пустую глазницу, готов был воевать с этими падлами даже бесплатно. До последней капли собственной крови, и убивать их столько, сколько смогу.

До конца.

И уверен, если я это всего лишь копия меня же и тот я жив, то он точно не прогадал — технологии Кураторов впечатляли. И сейчас мой донор нес свет и добро в темные души этих черных людей, отринувших все человеческое.

И я желал ему или себе от всей души удачи и победы.

И крови, крови Белого Принца.

А в этом Эдеме точно прорвемся.