В школу я в понедельник пришла пораньше: нужно было расхлебывать кашу.

Кабинет спортотдела располагался в задней части административного здания, но, когда я потянула за ручку двери, она оказалась закрытой. Я постучалась.

Открыла мне тренер по волейболу, мисс Линус.

– Привет! Ты хотела занести какие-то документы?

– Нет, я ищу тренера Уоллиса или тренера Оу.

– Скорее всего, они у себя в кабинете.

– Они обещали повесить здесь список тех, кто прошел в команду.

Я пробежалась глазами по двери и окну справа от нее, проверяя, не проглядела ли список. Но там висели только флаеры с объявлениями о благотворительных акциях, расписания отборов и матчей. Списка футбольной команды там не было.

– Наверное, они еще не успели повесить. Попробуй заглянуть к ним в кабинет.

– Тот, что в мужской раздевалке? – Ни о каком другом я не знала.

– Или можешь подождать тут.

– Хорошо, спасибо.

Ждать я не хотела. Нужно было поймать их до, а не после того, как вывесят список. Так что я отправилась в раздевалку. До уроков оставалось еще полчаса, поэтому парней среди рядов шкафчиков не оказалось. И слава богу. Но до кабинета нужно было идти через всю раздевалку, и на всякий случай я смотрела строго перед собой вплоть до самой двери. Уже занося руку, чтобы постучать, я вдруг заметила листок, приклеенный на скотч. «Состав сборной по футболу», – гласил заголовок. Сердце бешено заколотилось, а глаза быстро просканировали список. В самом низу я нашла слово «кикер». Провела пальцем вдоль строчки – и обнаружила имя. Финли Лукас. У меня сперло дыхание. Хотя именно этого я и ожидала, где-то в глубине души все-таки оставались сомнения. Гордость, которой я не испытала в субботу, которую мне не довелось почувствовать месяц назад с подкастом, теперь распирала грудь. Я справилась. Я упорно двигалась к цели и сумела ее достичь. Это определенно давало огромный повод для гордости.

Но… прямо за моим именем значилось: Запасной: Дженсен Баллард.

Я потянулась к списку, быстро сорвала его, скомкала в шар и постучалась.

По ту сторону металлической двери донеслось приглушенное «Войдите!».

Когда я открыла ее, тренер Оу сидел у себя за столом. Место тренера Уоллиса пустовало.

– Финли, – сказал тренер. – Ты рановато. Я как раз собирался повесить второй экземпляр в спортотделе. Мои поздравления.

– Нет, – ответила я. – То есть спасибо. Но я не могу присоединиться.

Я подошла к нему и положила скомканный список на стол.

– Простите. Я распечатаю и повешу новый, но нужно, чтобы вы сперва убрали из него мое имя.

– Зачем?

– Затем, что мне не место в команде. Желания у меня ноль, на отбор я пошла совсем не из тех побуждений, из каких нужно. Моя душа не лежит к футболу, а я знаю, сколько труда потребуется в команде. И в выпускной год хочу бросить все силы на собственные цели – не на то, во что ввязалась, только чтобы кому-нибудь досадить.

– Ты меня расстроила, – сказал тренер Оу. – На отборе у тебя здорово получалось. Ты бы пригодилась в команде.

– Дженсен хороший игрок. Команде я не нужна. – Зато была нужна самой себе.

Тренер пронзил меня долгим взглядом; стало понятно, почему его побаиваются игроки. Но я уже приняла решение, и тактика запугивания – если таков был его план – со мной была бесполезна. Я не боялась лишиться места в команде. Наоборот, именно к этому я и стремилась.

Посреди этих строгих гляделок из-за открытой двери за моей спиной вдруг послышался голос:

– Тренер, вы скоро повесите список?

Обернувшись, я увидела в проеме массивную фигуру Дженсена. При виде меня его лицо помрачнело.

– Как раз собираюсь, – ответил тренер. – Может, ты убедишь Финли…

– Уйти, – докончила я. И многозначительно посмотрела на тренера, как бы намекая: Дженсену знать необязательно. – Я и так ухожу. Можете не повторять.

Но тренер подыгрывать не стал и, к моему удивлению, произнес:

– Скажи ей спасибо – ради тебя она отказалась от места в стартовом составе.

– Нет, – ответила я. – Не ради него. – Я повернулась лицом к Дженсену. – Не ради тебя. А ради себя. Я отказываюсь от места ради себя.

Он потупился, затем поднял взгляд на меня:

– Ты не обязана это делать. Ты заслужила быть в команде.

– Как я уже сказала, ты здесь вообще ни при чем. Я не хочу в команду. Но удачи в следующем году. – Я захватила с тренерского стола скомканный список: решила, пусть останется мне на память. – Еще раз извините. И спасибо за возможность попытать силы.

С этими словами я вышла из кабинета.

За спиной доносились шаги, но я продолжала идти.

– Финли, подожди, – сказал Дженсен.

– Ничего не изменилось, – ответила я. – Я по-прежнему не хочу с тобой разговаривать.

Даже если в субботу моя ярость иссякла, это не значило, что я вдруг стала фанаткой Дженсена. Как ни крути, он поступил ужасно – и в этом отражалось все, что мне требовалось о нем знать.

– Извини меня, – бросил он. – Не стоило мне этого делать.

Я застыла посреди раздевалки и повернулась к Дженсену.

– Нет, не стоило. Но ты сделал, так что теперь уже поздно.

– Ты хочешь, чтобы я ушел из подкаста? Поговорил с Ноленом? Вот почему ты все это устроила? – Он указал себе за спину, в сторону кабинета.

– Что? Да нет же. Еще раз говорю тебе, Дженсен, моя жизнь не вращается только вокруг тебя. Оставайся и кикером, и ведущим. То, что я сказала, правда. Я уступила место ради самой себя.

– Но теперь я чувствую себя паршиво.

Я усмехнулась:

– Только теперь?

– Да. До этого я не осознавал, что поступил неправильно. А в субботу, когда ты пришла на отбор, наконец понял.

Я вгляделась в его язык тела. Кажется, он говорил искренне. Может, и впрямь успел немного развить эмпатию.

– А как насчет ситуации с Тео? – вдруг сорвалось с языка неожиданно для меня самой. – Считаешь ли ты неправильным то, как поступил с ним? Осознаешь, что у него отнял? Ты хотя бы перед ним извинился?

– С ним все вышло случайно, – ответил Дженсен.

Я не поверила, но все же сказала:

– Тогда ты должен сожалеть еще больше.

Он шумно выдохнул.

– Пока, Дженсен, – бросила я и ушла.

* * *

– Нолен, можно тебя на два слова? – спросила я.

Они с Сюзи только что закончили с утренними объявлениями в студии звукозаписи, и он складывал в рюкзак бумаги перед тем, как отправиться на первый урок.

– Я же сказал ему, что разрешаю, – ответил Нолен. – Он что, передумал? И уже сообщил тебе?

– Что? – сперва растерялась я, но тут вспомнила разговор с Дженсеном в раздевалке двадцать минут назад. Неужели он после этого пошел объявлять Нолену, что уходит?

– Нет, я не об этом, – продолжила я. – Я не заслужила. Но мне бы хотелось в следующем году комментировать футбол. Делать прямые включения на матчах, а после интервьюировать игроков. Сейчас этим занимаются учителя, но мне кажется, что лучше передать задачу кому-то из учеников. И я думаю, что у меня классно получится. Не идеально, но я точно буду стараться.

Такое для меня было в новинку. Открываться на публику, когда не уверена в своих силах. Когда нет возможности отредактировать свои промахи.

– Я целый месяц учила правила, уставы, термины, комбинации, знаю их подробнее, чем сама того желала. Даже научилась пинать мяч.

Не проронив ни слова, Нолен закинул рюкзак на плечо, и мы вместе вышли из студии.

– Ты научилась пинать? – наконец спросил он. – Типа забивать в ворота?

– Ага, Тео меня подготовил. У меня здорово выходит.

Он усмехнулся:

– Круто. И да, идея отличная. Значит, место редактора тебе больше не нужно? Ты к этому клонишь?

– Нет, не нужно, – ответила я. В кои-то веки я бросала что-то из правильных побуждений.

– Хорошо, я свяжусь с запасным кандидатом.

– Спасибо.

– Ты уже обсудила идею о комментаторстве с мистером Уитли?

– Ага, – ответила я. И он ее одобрил.

– Класс. Так ты его простила?

– Дженсена? Да. – Это была правда. Я не обязана хорошо к нему относиться, но злости во мне точно не осталось.

– Нет… Я про Тео.

– А. – Я глубоко вздохнула. – Пока не знаю.