Тренер дунул в свисток и жестом подозвал нас к себе. Мы обступили его полукругом.

– Всем спасибо, вы молодцы. Списки вывесим в понедельник в раздевалке, на двери в тренерский кабинет.

Я подняла руку:

– Э-э-э… В мужской раздевалке?

– Хм, – он прокашлялся. – Точно… Тогда… м-м-м… Вывесим его в… э-э-э…

– В кабинете спортотдела? – предложил Тео.

– Да, отлично. Утром понедельника. – Тренер обвел рукой разбросанный вокруг инвентарь. – Сложите, пожалуйста, корпуса, шлемы и прочее в корзину на краю поля.

С этими словами он удалился – наверное, уточнить, не нужна ли помощь тренеру Уоллису, который до сих пор активно занимался со второй группой.

Дженсен бросил свой шлем на землю, а следом и корпус. Перед тем как уйти, он поймал взгляд Тео.

– Ты сыграл вдолгую, но в конце концов меня уделал.

– Я! – крикнула я ему вслед. – Это я сыграла вдолгую!

Он не обернулся, а мне от этого выпада легче не стало.

Два других кандидата уже успели снять шлемы и корпуса и сложить возле экипировки Дженсена, так что мы с Тео теперь остались одни.

– Я ужасно тобой горжусь, – сказал он.

– Молчи, – отозвалась я.

– Я бы рад найти веское оправдание тому, что наговорил, но не могу. Я сам не верил в свои слова. Если уж честно, мне тогда казалось, что ты меня ненавидишь. И я даже не помню, как это ляпнул. Наверное, хотел выставить себя крутым, или брутальным, или каким-то еще – тем, кем не ощущал себя сам. Иногда я таким образом создаю броню. Но теперь учусь ее сбрасывать. Я не ставил цели тебя увести. Да и никакой другой цели, кроме как помочь тебе отомстить Дженсену. Но в процессе влюбился. По уши. Не ставь на нас крест, Финли.

– Я все это время была сама не своя. Я была злой. Растерянной. Зачем еще встречаться с какой-то озлобленной девицей, которая живет только своей разбитой мечтой, если не для того, чтобы отомстить ее бывшему?

– Хочешь сказать, я общался с ненастоящей тобой? Мол, каждую секунду, что мы провели вместе, тебя переполнял гнев и отчаяние? Такая у тебя версия?

– Нет. Тьфу ты. – Я потерла лицо. – Но все это было во мне, бурлило где-то под крышкой, а потом испарилось. Выкипело, когда мне показали то видео, когда я забила последний мяч, а теперь есть только… – Только что? Я и сама не знала. Ощущение пустоты? Осознание, что после стольких усилий, борьбы и жертв я не получила вообще ничего? И даже меньше чем ничего. Полную противоположность чувству удовлетворения. – Есть только стыд.

– Ты думаешь, что я плохой человек? – спросил Тео. – Что я тебя использовал?

– Нет, я думаю, что это я плохой человек.

– Мы вместе делали все это, Финли. Если ты плохой человек, то я тоже.

– Ага, наверное, мы оба.

Его глаза увлажнились… А может, это были мои.

В этот момент меня обступили друзья, и Максвелл обнял меня сбоку, словно защищая.

– Я знала, что тебе нельзя верить, – сказала Дежа. – Так оно и оказалось.

– Ты облажался, – сказал Ли.

– Да, – отозвался Тео.

Максвелл раздраженно фыркнул – должно быть, хотел что-то прибавить к заявлению Ли, но потерял запал, раз Тео так быстро признал вину.

– Мы уходим, – бросила Дежа, и, когда они повели меня за собой, я не стала протестовать. Не протестовала я и тогда, когда уже на парковке они наперебой начали твердить, как круто я выступила, и предложили отпраздновать мою крутость картошкой фри из закусочной.

– Сперва хочу сходить в душ. Встретимся сразу на месте? – вот и все, что я им ответила.

* * *

Выходя из машины у дома, я подумывала о том, что обед с друзьями действительно мог бы улучшить мое состояние. Потому что пока я не чувствовала вообще ничего. Не гордилась своим выступлением на отборе. Не радовалась тому, что Дженсен получил кармическое воздаяние.

Я ощущала себя опустошенной.

Крепко сжав шнурки бутс на плече, я зашла домой. В гостиной меня встретила вся семья. Мама, папа, бабушка и даже Кори – все они облепили диван. На них были футболки с акулами, а из ободков на голове торчали плавники. Я была сбита с толку.

– Что происходит?

– У нас такой же вопрос, – сказал папа, стягивая ободок и швыряя его на журнальный столик.

– В смысле? Вы сегодня куда-то ходили?

– А ты? – спросила мама. Затем подняла лежавший у ног плакат с огромной сверкающей надписью «ФИНЛИ, ВПЕРЕД!».

Мое замешательство только усилилось.

– Вас что, не пустили на стадион? – Неужели ворота закрыли? Откуда они вообще узнали, что я прохожу отбор? И как акулы связаны с тем, чтобы пинать мяч?

– Мы ездили в Писмо, дурында, – сказал сидевший на диване Кори. На его лице играла ухмылка, но я чувствовала, что он тоже раздражен.

– В Писмо? – Осознание захлестнуло меня, как пощечина. Тот триатлон, про который я говорила три недели назад. Он проходил сегодня. Я рассчитывала, что к этому моменту уже признаюсь семье, для чего тренируюсь на самом деле. Да и в любом случае не ожидала, что они и впрямь поедут смотреть триатлон. Тем более бабушка, которая вообще редко выходила из дома. По раскрасневшемуся лицу было видно, что утренняя вылазка ее изнурила. – О нет.

– Объясняй, – велел папа.

– Простите, пожалуйста. Я проходила отбор в футбольную команду на позицию кикера.

– Кикера? – переспросила мама.

– Думаю, меня взяли, – добавила я, словно это могло исправить положение. Пустота в груди, казалось, разверзлась вдвое сильнее.

– Это же позиция Дженсена? – сказал папа.

– Ну… да, он же… Его взяли ведущим в подкаст. – Больше всего на свете я жалела о том, что не объяснила им ситуацию раньше.

– Ого. – Бабушка хлопнула в ладоши. – А у него отлично получится!

Я прикусила щеки изнутри и напомнила себе, что она не осознает, до чего ранят ее слова.

– Ничего не понимаю, – сказала мама. – Он прослушивался в подкаст?

– Да, и получил роль ведущего. А я нет. Как ты прекрасно помнишь. Мне было фигово. Я очень злилась. И поэтому решила пройти отбор в кикеры.

– И он не возражал? – спросил Кори.

– Конечно возражал! В этом типа и была суть.

Казалось, все в комнате переваривали мои слова – кроме бабушки, чей румянец теперь дополняли поникшие плечи.

Кори округлил глаза, затем улыбнулся:

– Прикольно.

Мама нахмурилась:

– Ты решила попасть в команду, чтобы ему отомстить?

– Отомстить? – не поняла бабушка. – Финли так бы не поступила. Она давно переросла эти детские выходки.

– Не переросла, бабуль. Видимо, не переросла… – Мой голос дрогнул.

Папа прочистил горло.

– Не надо было нам врать. – Он кивнул в сторону сверкающего плаката. – Мы все утро искали тебя по округе. Ужасно распереживались.

– Извините меня, пожалуйста. Я не ожидала, что так получится. Собиралась рассказать вам все раньше.

– И что в итоге? – спросила мама. – Ты в команде?

– Думаю, да.

– Поздравляю, – бросил папа, но в голосе слышалась фальшь.

– Спасибо, – отозвалась я, тоже с фальшью в голосе.

– Ты хотя бы, – начала мама, – рада? Сбылась твоя новая мечта?

– Да, – твердо сказала я. – Безумно рада.

Я не испытывала ни капли радости. И мечтой моей это не было. Даже близко. Единственная мечта, которая сегодня сбылась, это отмщение Дженсену. А то, что осталось в итоге – место в команде, – было скорее бременем, чем наградой, и от этого я ощущала себя отвратительно.

– Только подумай, – сказала бабушка, чье сознание прояснилось в самый неподходящий момент, – чего бы ты могла достичь, если бы тратила столько же времени и энергии на то, что важно тебе самой.

Я сглотнула ком в горле.

– Мне надо в душ.

Кори вскочил с дивана и пошел за мной по коридору.

– Жаль, ты ничего не сказала хотя бы мне. Я бы поглядел на физиономию Дженсена. Оно того стоило?

– Угу, – ответила я, пытаясь убедить в этом саму себя. Поверить, что я не впустую убила еще кучу времени на Дженсена.

* * *

«Что-то я не в форме, – написала я в чат после душа. – Измотана после отбора. Можем перенести празднование на завтра?»

«Будет уже не так круто, но лаааадно», – ответил первым Макс.

«Мы уже заказали картошку! Тащи сюда свою задницу», – напечатала следом Дежа.

«Отдыхай, – написал Ли. – Все в порядке».

У меня все было вообще не в порядке. Я разочаровала семью. Ожидаемая эйфория от достижения цели так и не появилась. Ну а Тео… Сердце сжалось в груди, а глаза защипало – это были первые эмоции за много часов. Почему даже в этой развязке все было как-то наперекосяк?

Я заползла в кровать, прижала к груди подушку и дала волю слезам.