Череда коротких свистков разрезала воздух, когда я переступила через ворота футбольного поля, возле которых уже столпились мои друзья. После вчерашнего происшествия они старались не оставлять меня в одиночестве.

С самого обеденного перерыва мне раз в пять минут приходила эсэмэска по меньшей мере от одного из троицы, а в восемь вечера Дежа заявилась ко мне на порог и объявила, что сегодня ночует здесь. Мне хотелось бы притвориться, что со мной все нормально, но вообще-то это было не так. Рухнув в объятия Дежи, я весь вечер слушала, как она поливает грязью Тео и Дженсена. Это не помогло. Я много рыдала. Но сегодня нужно было сменить горечь яростью – иначе я просто не смогла бы функционировать.

Игроков группами распределяли по линиям поля.

– Не нервничай, – сказал Макс. – Ты проходишь отбор в спецбригаду[15], так что не придется делать всякие силовые захваты и прочее. Только то, в чем ты практиковалась.

Я посмотрела на него, уже собираясь спросить, откуда он все это знает – неужто Тео проинструктировал по переписке, что надо мне говорить? Но нужды не было: ответ напрашивался сам собой. Макс изобразил невинность.

Тренер Уоллис бегло взглянул в нашу сторону, бросил что-то второму тренеру и продолжил раздавать указания игрокам. Среди тьмы шлемов мне не удалось найти Дженсена, так что я не знала, видел он меня или еще нет, но кое-кто из парней уже начал таращиться в мою сторону.

Второй тренер подбежал к нам:

– Места для зрителей на трибунах, проходите туда.

– Есть, сэр, – ответил Максвелл.

Все трое попрощались со мной – кто-то приобнял сбоку, а кто-то сжал мою руку, затем отправились на зрительские места.

Поскольку я никуда не сдвинулась, тренер еще раз указал на трибуны.

– Я буду проходить отбор на позицию кикера.

Он пригляделся к выражению моего лица, словно решил, что за этим последует какая-то шутка.

– Куда мне пройти? – добавила я.

Тренер сперва засмеялся, но, обнаружив, что я не смеюсь вместе с ним, прокашлялся и спросил:

– Ой, ты серьезно? Вообще-то… это довольно круто. Ты хорошо играешь?

– Да, – ответила я, стараясь придать голосу максимальную уверенность.

– Тогда я провожу тебя к тренеру Уоллису. Нужно дать тебе экипировку. Кстати, я тренер Оу. А тебя как зовут?

– Финли Лукас.

– Ну, удачи, Финли.

Главного тренера, мистера Уоллиса, убеждать пришлось дольше. Когда я объявила, что собираюсь пройти отбор, он смерил меня долгим взглядом. Потом наконец спросил:

– Зачем? Это что, пиар-ход какой-то?

– Нет, ничего такого, – ответила я. – Тренер, я хороший игрок. Дайте мне шанс это доказать. Я не прошу поблажек. Только такую же попытку, как у остальных кандидатов.

Он хлопнул в ладоши:

– Ладно. Посмотрим, что ты умеешь.

Снабдив экипировкой, тренер отправил меня на одну из линий, и я присоединилась к группе парней.

Сбоку послышалось шарканье, и рядом со мной возник Дженсен.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. В глазах полыхало пламя.

– Хочу тоже попробовать силы, – произнесла я, похлопав по шлему. Именно эту фразу он сказал мне тогда перед прослушиванием в студии. Из-за шока, который я тогда испытала, слова будто впечатались в мою память. Интересно, будут ли они теперь впечатаны и в его память тоже?

– Ч-что? Попробовать силы? В футбольной команде? Тебе нельзя.

– Судя по всему, можно, – ответила я.

До меня вдруг дошло, что он еще не знает, на какую позицию я буду пробоваться. Несколько недель во мне кипел гнев из-за Дженсена, а теперь к нему добавился еще и гнев, который пробудил Тео. Во мне полыхала ярость. Я чувствовала, что способна на все и ничто меня не остановит.

* * *

Никогда я так не радовалась тому, что последний месяц убивалась на тренировках, как теперь, на экзекуции футбольной команды. Мне пришлось бегать, бить по манекенам, скакать по лежащей на газоне координационной лестнице, наступая то между клеток, то сбоку от них. И все это – в защитном каркасе и шлеме. Впрочем, такая практика была мне уже не в новинку. Последнюю неделю Тео как раз заставлял меня тренировать удар в экипировке. Сегодня в ней было жарче, я сильнее потела, но в целом справлялась. Не только благодаря подготовке, но и из-за адреналина, который курсировал по телу от осознания, что день икс наконец настал.

Сквозь туман начали пробиваться лучи солнца, когда тренер принялся делить игроков на две группы.

– Спецбригада, – позвал тренер Оу. – За мной.

Я рванула с места и зашагала нога в ногу с Дженсеном.

– Серьезно? – спросил он.

– Серьезно.

– Я знаю, чего ты добиваешься. Это типа расплата. Но твой розыгрыш зашел слишком далеко. Ты выставишь себя на посмешище. И тренеру это вряд ли понравится.

– Это не розыгрыш, – ответила я. – Я буду проходить отбор.

Дженсен указал на стойки ворот за зачетной зоной:

– На роль кикера?

– Похоже, что так.

– Это сложнее, чем попасть в команду подкаста.

– Возможно, – подыграла я. Когда я украду его место, пусть думает, что оно досталось мне вообще без усилий.

– Ты не ранишь этим никого, кроме самой себя, – продолжал он. – В понедельник о тебе будет болтать вся школа.

Я пожала плечами:

– Мне не привыкать. С тех пор как ты на всю школу любезно объявил меня дерьмовой ведущей, я вечно становлюсь героиней сплетен.

– Я такого не говорил, – фыркнул он.

– Именно это ты и сказал, Дженсен, только более развернуто. Ты даже по пунктам объяснил, почему я дерьмо.

– Ты запомнила все так, как тебе было удобно.

– Возможно, ты и перекроил свои воспоминания, чтобы спокойнее жить, но я-то знаю, что именно слышала. – Теперь, когда мы поменялись ролями, он не имеет права переписывать историю.

– Тебя Тео подговорил?

– Нет, это моя идея. Тео тут ни при чем.

Даже если причины, по которым Тео мечтал испортить жизнь Дженсену, оказались серьезнее, чем я думала, план все равно принадлежал мне.

– Я не планировал причинять тебе боль, – сказал он.

– Я тоже не планирую, – пожала плечами я. Вот только эти слова были ложью. Я добивалась именно этого. Я хотела ранить Дженсена. Как можно больнее. Хотела вызвать у него страх. Но пока, казалось, он чувствовал только легкое раздражение и замешательство.

– Окей, – сказал он, видимо смиряясь с происходящим. – Тогда удачи.

Дженсен выставил кулак, словно ждал, что я ударю в него своим. Мы никогда в жизни не стукались кулаками. Он пытался выставить себя благороднее, чем я, демонстрируя, что не воспринимает меня как угрозу. Я не стала отвечать на жест. Очевидно, мне еще далеко было до благородства.

– Начнем у десятиярдовой линии и будем постепенно наращивать расстояние, – сказал тренер Оу. – На каждой остановке вы сделаете по три удара. Сперва из центра, потом из крайних точек справа и слева. Потом попробуем с защитниками, они будут вас блокировать. Кто хочет первый?

Руку поднял парень передо мной. Наверное, он был из девятого или десятого класса, потому что в лицо я его не знала, как и еще одного кандидата. Всего на роль кикера претендовало четыре человека. Порядок меня особенно не волновал: лишь бы я выступала первее Дженсена. Пусть он занервничает, увидев, как я играю.

– Так, отлично, – сказал тренер Оу.

Он жестом подозвал кого-то за моей спиной, и к нему подбежал Тео. Фингал под его глазом уже приобрел темно-фиолетовый цвет. Сердце на мгновение замерло.

– Это Тео, он будет помогать мне с инвентарем, держать мяч и так далее.

Я стиснула зубы. Можно было предположить, что он, как уходящий в отставку кикер, должен выполнять такую работу, но мне это в голову не приходило.

– Посмотрим, что вы умеете, – сказал тренер.

Тео принялся доставать мячи из сетчатой сумки.

– Тренер, а без него здесь никак? – спросил Дженсен. – Напрягает, когда на тебя смотрит кикер стартового состава.

– Думаешь, на матчах напряжения не будет? – ответил тренер.

– Просто кажется, что он нас оценивает.

– Я буду вас оценивать, сынок, – сказал тренер. – Так что соберись. Давай, Скотт, ставим мяч.

– Нечестно, что ее парень с нами на поле, – пробормотал Дженсен себе под нос. Знал бы он, сколь слабо присутствие Тео укрепляло мой дух. Я была в полном раздрае.

Тео установил мяч на пластиковую подставку на десятиярдовой линии. Первый доброволец, Скотт, подошел к нему. Потом немного отступил и сделал удар. Мяч прошел точно между стойками. Похоже, кроме Дженсена, у меня были и другие соперники. Мысль о том, что нужно переиграть сразу нескольких кандидатов, мне в голову не приходила. Я расправила плечи. Дженсен обошел двадцать четыре человека, чтобы получить место моей мечты; я вполне смогу справиться с тремя. Второй незнакомый кандидат показал примерно такие же результаты, что первый.

– Хочу следующей, – шагнув вперед, вызвалась я.

Дженсен тоже шагнул вперед, но после моего движения остановился и выставил руку в сторону, как бы уступая очередь. Я промолчала; говорить за меня будут мои удары.

– Ты справишься, – сказал Тео, когда я подошла.

– Мне надо сконцентрироваться, Тео. Не отвлекай.

Он кивнул; глаза его погрустнели, челюсти сжались.

Тео поместил мяч на подставку. Откуда-то сбоку донеслось улюлюканье. Я знала, что это Дежа, но не стала смотреть в ее сторону. Не хотела, чтобы тренер решил, будто я отношусь к отбору несерьезно. Я сделала три шага назад и один влево.

Глубоко вдохнула, выдохнула и рванула к мячу.

Когда я уже подбежала вплотную, Дженсен вдруг выкрикнул:

– Не промажь.

Я оступилась; нога ударила по мячу по касательной – тот полетел прямо передо мной и покатился по газону. Я чуть было не выругалась.

Тео с рычанием ринулся к Дженсену. Тренер удержал его за футболку.

– Тихо! Остыли! Иди-ка пробегись вокруг поля.

Тео, повесив голову, побежал.

Дженсен еле скрывал самодовольную ухмылку.

– Дженсен, – сказал тренер, – хватит паясничать. А ты, Финли, помни, что и на поле будет полно отвлекающих факторов. Нельзя из-за них сбиваться.

– Знаю. Прошу прощения.

– Давай еще раз, – добавил тренер.

– Вы дадите ей вторую попытку? – заныл Дженсен.

– Разумеется. А теперь рот на замок.

На этот раз я полностью отключила мысли и сфокусировалась на мяче. Постаралась откинуть чувство стыда из-за промаха. Из-за осуждения окружающих. Я сосредоточилась. На этот раз удар получился четким. Не таким сильным, как мне бы хотелось, но мяч все же попал в ворота, хоть и вплотную к правой стойке. Этого явно было недостаточно, чтобы заставить Дженсена понервничать. И он подтвердил мои догадки: отправил мяч прямо в центр и взглянул на меня, торжествующе вскинув бровь.

Мы по очереди проделали серию ударов на этой линии, затем тренер попросил нас отойти еще на десять ярдов. К этому моменту Тео уже успел закончить свою пробежку. Вид у него был угрюмый, и, когда мы снова взялись за дело, он так и сверлил взглядом Дженсена.

На этой дистанции ко мне вернулся и ритм, и уверенность. Я с первого раза чисто забила в центр ворот. После этого напряжение исчезло. По мере того как я расслаблялась, а мои удары становились увереннее и четче, Дженсен, наоборот, бил все беспорядочнее и слабее. Под конец тридцатиярдовой серии он дважды вообще не попал в ворота. Оба раза мячи улетали левее. Два других кандидата допустили по одному промаху. А вот я, помимо заваленной первой попытки, выступила без единой осечки.

– Никак не отучишься ударять подъемом? – пробурчал Тео после промаха Дженсена, стоя намеренно близко к тренеру, чтобы тот услышал. Тренер как раз делал заметки на листе, прикрепленном к планшету, – я не знала, что он там пишет, но надеялась, что возле имени Дженсена значится: нестабильный и бьет подъемом.

«Если я попаду в команду, то подниму продажи билетов, – хотела сказать я в насмешку над причиной, по которой в подкаст взяли Дженсена. – Приведу на матчи новую аудиторию». Но удержала язык за зубами, потому что Дженсен уже начал терять контроль. Ему не нужен был толчок – он и без меня катился по наклонной.

На следующей дистанции – еще один промах. Он схватил подставку для мяча и с досадой швырнул на газон. Та пару раз отскочила от земли и остановилась где-то в десяти футах. Незнакомые парни промахнулись в этой серии по два раза. Мои показатели были по-прежнему безупречны. К тому моменту моим горючим стали адреналин и карма.

На этом топливе я прожила до конца отбора, и после финального удара, когда нужно было пробить над вытянутыми руками присоединившихся к нам защитников, тренер черкнул что-то в планшете, взглянул на меня и спросил:

– Где ты была раньше? Потрясающий результат.

Теперь уже я, вскинув брови, посмотрела на Дженсена, снимая шлем и вставая рядом с остальными кандидатами в ожидании. Последний удар Дженсена у меня на глазах заблокировал один из защитников. Дженсен выглядел раздавленным. Опустил голову, но на этот раз не стал злобно бросать подставку, а бережно поднял ее, будто боялся разбить как яйцо, и побежал за мячом.

Тео, стоявший сбоку, сказал:

– Ты же в курсе, что сделала всех?

Я хотела бы его проигнорировать, но вместо этого спросила:

– Откуда ты знаешь?

– Во-первых, я подглядывал в планшет тренера. Во-вторых, я смотрел, как ты бьешь.

Чувства возмездия и триумфа, которых я ждала с этой новостью, так и не появились. Наоборот, я будто кубарем летела вниз с высоты того гнева, который все это время меня питал. Казалось, что-то похожее ощущал Дженсен: он медленно возвращался к нам, волоча кулаки так, словно мяч в его руках весил целую тонну. На меня тяжелым грузом навалилась печаль – по тому, что я потеряла месяц назад, и по тому, что потеряла вчера.

Да и сама я была потерянной.