– У меня для тебя сюрприз.

Неделя у бабушки выдалась не из легких, и только в пятницу я почувствовала, что она готова к следующей записи. Мне хотелось запечатлеть те эмоции, которые бабушка испытает, увидев фотографии впервые, – так, чтобы потом можно было их переслушивать. Я еще не знала, буду ли выкладывать запись – это зависело от ее реакции. Есть моменты, которые лучше сохранить только для семьи.

Морщась от боли, я перекинула рюкзак с плеч на колени. Для меня неделя тоже была тяжелой. Поскольку до отбора в команду оставалось всего восемь дней, мы с Тео много тренировались бить по мячу, и мышцы у меня так и ныли. Несколько раз к нам на тренировках присоединялись мои друзья.

– Что за сюрприз? – спросила бабушка.

На ней был парик из ее коллекции, халат и домашние тапочки. Бетси снова покрасила ей ногти, на этот раз в ярко-сиреневый.

Я достала фотографии и подтолкнула их через стол:

– Я нашла снимки, где ты позируешь со своей доской.

Бабушка взяла их со стола и долго внимательно изучала, не произнося ни слова.

– Что скажешь? – спросила я.

– Доска прекрасная, правда? В жизни она была даже красивее. – Взгляд ее радостно сиял.

– Не сомневаюсь, – ответила я.

Она развернула одну из фотографий горизонтально и поднесла к лицу: глаз, нарисованный на доске, теперь оказался прямо возле ее собственного.

– Должно быть, он много всматривался в мои глаза, – сказала она.

Я улыбнулась, пересказала в микрофон все, что она только что проделала, и наконец спросила:

– Правда?

После недели неустанных поцелуев романтический дух во мне обострился, и бабушкина история стала казаться еще более волшебной.

Когда она заговорила, то выглядела почти окрыленной:

– Да. Он считал их красивыми.

– Они и правда красивые, – сказала я.

– Тебе тоже достались мои глаза, солнышко.

Я стиснула ее руку, вспоминая, как Тео сказал, будто мы с ней похожи. Щеки залились краской.

Бабушка провела пальцем по доске на одном из снимков:

– Хотела бы я снова увидеть ее вживую.

– Я бы тоже хотела, чтобы ты на нее взглянула. – И надеялась, что удастся это исполнить.

В дверной проем вдруг просунула голову мама, но шагнула назад, увидев, что идет запись. Я жестом позвала ее в комнату.

– Сегодня у нас особенный гость, – объявила я. – Это моя мама. Поздоровайся, мам.

Она склонилась над микрофоном и проговорила:

– Привет, народ.

Я сжала губы, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Мамин взгляд упал на фотографии на столе.

– Это что?

– Нашла их в прошлые выходные.

Ее губы сложились трубочкой.

– И это?..

– Бабушка была знакома с Эндрю Ланкастером.

– Говорила же, – вставила бабушка.

– Говорила, да, – отозвалась мама. И, глядя на меня, беззвучно спросила: «Откуда ты их взяла?»

«Потом расскажу», – одними губами ответила я и указала на микрофон.

Мама кивнула и вышла из комнаты.

– Дорогие слушатели, специально для вас я выложу эти фотографии в Сеть. Если кто-нибудь из вас видел такую доску, пожалуйста, напишите мне в личку.

– Интересно, сейчас я бы влезла в этот купальник? – кокетливо улыбнулась бабушка.

* * *

– Я чувствую себя вуайеристом, – сказал Макс, лежа на плоском камне и глядя в бинокль. Прошло еще несколько дней интенсивных тренировок, и я объявила Тео, что перед отбором моему организму нужно восстановиться. Он согласился.

– Я бы использовал слово снайпер, – ответил Тео. – Как-никак, мы на холме.

Мы и правда были на холме. Поднялись сюда по еле различимой тропинке, оставив машину возле дороги – все потому, что ворота в доме напротив были закрыты и нам не удалось подойти к двери и постучать. Мы попытались было дозвониться до хозяев по домофону, но никто не ответил. Так что теперь мы сидели тут и глядели в бинокль.

– Видимо, я не такой крутой, как ты, – сказал ему Макс, протягивая бинокль Ли.

– На вуайеристов мы похожи больше, – заметила я. – Винтовок-то у нас нет.

– Зато есть задание, – сказала Дежа, следившая за домом безо всяких увеличительных линз.

– Слово «вуайерист» вообще подходит в нашей ситуации? – спросил Ли.

– Вы все поняли, что я имею в виду, – сказал Макс. – В том сообщении были еще какие-нибудь указания? Типа чей это дом, или как пробраться через неприступные ворота, или как выйти на хозяина?

– Такое ощущение, что дом вообще заброшенный. – Ли передал бинокль Тео.

– В сообщении было сказано, что в этом доме Эндрю Ланкастер жил последние десять лет своей жизни и что, возможно, доска где-то на участке.

После того как я опубликовала последний выпуск с фотографиями доски, слушатели засы́пали меня разнообразными наводками. Но от большинства из них не было толку. Мне писали про разбросанные по штатам города, где выставлялась его экспозиция. Называли людей, с которыми невозможно было связаться, или попросту давали неверную информацию. Даже насчет этой зацепки я не была уверена. Вполне вероятно, что Эндрю Ланкастер вовсе не проводил здесь свои последние десять лет.

Дом располагался среди холмов, у небольшого двухполосного участка на Шоссе 41, довольно далеко от дороги. Обзор по большей части загораживали заросли и деревья, но можно было разглядеть кое-какие фрагменты дома.

– Представь, что ты преступница, которой наплевать на запертые ворота и камеры наблюдения, – шутливо сказал Тео, перекладывая бинокль мне в руки. – Что будем делать?

– Ха-ха, – сказала я, поднося окуляры к глазам.

От сильного приближения я сперва ощутила дезориентацию. Но через пару мгновений сумела отыскать дом – кусочки коричневой кровли, проглядывающие сквозь деревья.

– Может, у нас и нет винтовок, – сказала Дежа, – но у хозяев дома оружие наверняка есть.

– Не поняла. – Я подкрутила колесико фокусировки сверху бинокля.

– Говорю, у хозяев дома…

– Нет, я не об этом. Что это вон там? – Я одной рукой указала вперед, не отнимая бинокль от глаз.

– Я ничего не вижу, – ответил Ли.

– Какая-то голубая штуковина. Похоже на… неужели… там спасательная будка в дальнем конце двора?

– Чего? – удивилась Дежа. – Дай-ка взгляну. – Я вложила бинокль в ее протянутую руку.

– Нам нужно больше биноклей, – заметил Макс.

– Угу, теперь-то все оценили увлечение моего папы орнитологией, – сказал Ли.

– Да, пусть возьмет нас на вылазку в следующие выходные, – ответил Макс.

Тео, прищурившись, всматривался во двор.

– Скорее всего, просто сарай.

– Говорю вам, это спасательная будка.

Я взяла его за плечи и развернула в нужную сторону. Он улыбнулся, словно это прикосновение было прелюдией к поцелую. Впрочем, в этом была доля правды. В последнюю неделю все что угодно становилось прелюдией к поцелую.

– Не отвлекайся, – шепнула я.

– Понятия не имею, о чем ты, – парировал он, проводя рукой по моему бедру. Я стояла позади него, на небольшом возвышении, и обняла его за шею. Он лег спиной мне на грудь.

Я чмокнула его в щеку.

– Похоже, ты права. Это спасательная будка. – Дежа присела на корточки, чтобы улучшить обзор.

– Зачем ставить ее во дворе? От их участка до океана десять минут. – Казалось, эта деталь неслучайна. Если в доме и правда жил Эндрю, будка наверняка что-то значит.

– Надо взглянуть на нее вблизи, – сказала Дежа.

– Пошли, – ответила я.

Спускаться с холма было проще, чем по нему подниматься, и вскоре мы снова оказались возле ворот. Пока я осматривала двор через бинокль, Максвелл опять принялся возиться с домофоном.

– Алло, – произнес он в самый динамик. Ответа не последовало.

Я обследовала каждый дюйм двора, пока в линзах наконец не появилась голубая постройка.

– Правда, что здесь жил Эндрю Ланкастер? – спрашивал Макс у серебряной коробочки, параллельно нажимая на всевозможные кнопки.

Я вдруг ахнула.

– Что там? – спросил Тео. Он стоял у меня за плечом и, прищурившись, смотрел во двор сквозь железные прутья ворот.

– На спасательной будке рисунки. С серферами и океаном.

За свою карьеру Эндрю успел расписать самые разные предметы – покрышки для колес, дорожные знаки, пикапы. Будка должна была означать, что мы в правильном месте. Что Эндрю действительно здесь жил.

– Эндрю, – тихо произнесла Дежа.

Конечно, это еще не доска, но и она вполне могла быть где-то рядом.

Макс теперь талдычил в домофон: «Откройте, откройте, откройте».

Я опустила бинокль и уже собиралась предложить обойти участок кругом в поисках лазейки, как вдруг послышался лязг металла. Через ворота я успела увидеть, как на землю, взметнув клубы пыли, рухнул внушительного размера булыжник.

Макс отпрыгнул, а остальные резко замолкли.

– Что это бы… – начал Тео, но тут же осекся: в железные прутья ударил еще один камень.

Ли пригнулся и закрылся руками от очередного снаряда – на этот раз он перелетел через забор.

– Там кто-то есть!

– Валите отсюда! – рявкнул мужской голос откуда-то из-за деревьев. Вслед за криком последовал новый камень. Этот упал возле меня и, отскочив от земли, ударил по ноге.

Я втянула воздух от боли.

Тео оттащил меня назад и закрыл собой.

– Мы просто хотим спросить! – крикнула я. – Правда ли здесь жил Эндрю?

– Валите или вызову копов! – Из-за деревьев выступил здоровенный мужчина.

– Ну уж нет, – с этими словами Ли кинулся к машине.

– Вы не видели здесь доску для серфинга? – снова крикнула я.

На этот раз здоровяк занес камень у нас на глазах, так что мы бросились к машине и с молниеносной скоростью запрыгнули внутрь.

Под смех Ли на заднем сиденье Тео завел двигатель и рванул с места. Колеса сперва забуксовали в грязи, но вскоре сцепились с дорогой.

Спустя несколько минут молчания Макс вдруг расхохотался:

– Мы чуть не умерли!

– Не преувеличивай, – ответила Дежа. – Но Тео чуть не помял свою распрекрасную тачку.

– А я чуть не помялась сама, – сказала я, потирая голень.

– Ты цела? – спросил Тео. – Мяч пинать сможешь?

– Ну да, это же самое важное, – подколол Макс.

– Да нет, я имел в виду…

Я взяла Тео за руку.

– Знаю, что ты имел в виду. Со мной все нормально. – Нога и правда уже не болела, разве что в месте удара осталось пятнышко грязи. – Камень затормозил от удара о землю.

– Незабываемое приключение, – саркастично отметил Ли. – Давайте никогда такого не повторять.

Я кивнула, но уже пыталась придумать способ, как вывести хозяина дома на разговор и заставить его показать мне будку.