В столовой пахло гречкой, хлебом и котлетами с подливкой. Команда «ИКС» сидела за дальним столом у окна. Илья ковырял вилкой котлету и посматривал на свой телефон. Странно, но сообщений с телефона Гущина больше не поступало.

– Как же Кротов меня сегодня достал. – Илья с досадой отложил телефон. – Представляете, остановил меня и начал расспрашивать, что мы выяснили!

– А ты? – Сашка ел быстро, стараясь не отвлекаться.

– Наврал с три короба. Не понимаю, зачем Корнеев ему рассказал, что мы этим делом занимаемся.

– И меня спрашивал. – Кира вздохнула. – Прямо допрос с пристрастием устроил.

– Меня тоже. Да ещё советы давал, как надо вести расследование, – буркнул Сашка. – Будто мы сами не разберёмся.

– Едите? – Возникший словно из-под земли Глеб пододвинул стул к столу и уселся без спроса рядом с ребятами. – Отлично. Потому что у меня новости. Плохие.

Кира сразу подобралась:

– Что случилось?

Глеб заговорил торопливо, словно боялся, что его перебьют:

– Под столом Корнеева действительно стояла глушилка. Недешёвая. Радиус действия небольшой. Она работала только на зону кабинета. Ставил тот, кто разбирается. Ну и расчёт был такой, понятно: чтобы не заметили. Это совершенно точно сделал человек, который имел довольно свободный доступ к кабинету.

– Почему ты так думаешь? – Илья отодвинул пустую тарелку.

– Глушилку надо было установить, а для этого – попасть в кабинет, когда там не было Ивана Павловича. Потом опять попасть в кабинет и её снять. Этот человек точно знает привычки Корнеева и его график.

– А записи? – Сашка нахмурился. – Даже если кто-то пробрался в кабинет, он сначала бы попал на камеру и только после этого установил глушилку. А когда он её снял, то тоже бы засветился. Почему его нет на записях?

Глеб усмехнулся:

– Они смонтированы. Вырезаны куски до и после ограбления. Момент самого ограбления заглушен. Заплатки аккуратные. Восстановить я это не могу. Там нечего восстанавливать. Запись не поверх сделана, а удалён нужный фрагмент и вставлен другой. Кира, то, что ты заметила папку на столе, которая исчезла через минуту, подтверждает мои подозрения. Это кусок видео из предыдущего дня. Я проверил. Так что всё подчищено. Никаких следов, удалённых файлов в корзине или чего-то подобного. Я всю голову сломал. Не сделаю.

– То есть… – Кира явно огорчилась, – теперь нельзя узнать, кто заходил?

– Нельзя, – ответил Глеб. – И Корнеев это знает. Я ему доложил. – Он помолчал секунду и добавил: – Я уже получил за это. По полной. Так что сорян.

Глеб с сожалением пожал плечами, отодвинулся на стуле, встал и ушёл весь расстроенный.

– Даже ужинать не стал, – отметил Сашка, смотря вслед Глебу, вскоре скрывшемуся за дверями столовой.

– А между тем у нас существенно сузился круг подозреваемых, – сказала Кира. – Гущин пока в моём рейтинге лидирует. А учитывая, что Кротов так сильно интересуется тем, что нам известно, и имеет доступ и к камерам, и к кабинету Корнеева, – он подозреваемый номер два.

– Эй, – раздался знакомый голос. – Нашёл кое-что интересное.

Все трое одновременно вздрогнули от неожиданности. Артём Власов, как призрак, материализовался возле их стола.

– Я узнал фамилию Пети.

– Вау! – Сашка жестом пригласил Артёма сесть на стул, где несколько минут назад сидел Глеб.

– Вообще сложная задачка оказалась. – Власов уселся, придвинулся ближе. – У них в классе учились два Пети. Но у нашего фамилия была Васильев. Я запросил сканы газет из Ленинки. И нашёл. Всего одно упоминание о странной пропаже Петра Васильева из школы для одарённых мальчиков под Москвой. Родители его искали и подали объявление.

– Отличная работа! – Сашка искренне пожал Артёму руку.

– Не знаю, как вам это пригодится. Но сейчас о важном. Во сколько выходим? – Власов заговорщически посмотрел на ребят.

– Я не пойду, – сказала Кира. – И вас прошу не ходить.

– Это почему? – удивился Илья.

– Я с папой разговаривала. Он считает, что любые вылазки из школы могут быть опасны.

– Ты что, ему всё рассказала? – Власов озадаченно почесал затылок.

– Мне нужно было с ним посоветоваться. Он в ФСБ работает и кое-что понимает в таких делах. Он сказал: ни в коем случае никуда. Не знаю, с чем это связано. Но я лучше послушаю его.

– Я тоже не пойду, – вздохнул Сашка. – Ход замурован. Вы зря потратите время, а мне к контрольной по французскому надо готовиться.

– Перестраховщики, – усмехнулся Илья. – Артём, давай тогда вдвоём, прямо сейчас. Якобсона и Долгова не берём?

– Думаю, и без них справимся. – Артём кивнул. – Пошли одеваться.

… За окнами быстро темнело, декабрь ложился на стёкла хлопьями снега.

Илья и Артём вышли из школы через парадный выход. Они прошли мимо поста охраны, и оба невольно замедлили шаг. Кротов сидел на своём месте, но на этот раз только пристально посмотрел на мальчишек и даже не спросил, куда те идут. Не окликнул. Не сделал ни одного из своих привычных резких замечаний.

Это было странно.

– Видел? – спросил Артём уже на улице.

– Ага, – ответил Илья. – Не нравится мне это.

Он накинул тёплую куртку, а шапку сунул в карман – голова кипела от возбуждения. Артём, наоборот, натянул капюшон почти до бровей, словно хотел спрятаться не только от холода, но и от собственных мыслей.

Снегопад усиливался. Снежинки больно кололи лицо. От реки дул ледяной ветер. Дорожки быстро заметало, и уже через несколько метров школа осталась позади – тёмным силуэтом с жёлтыми окнами.

Мальчишки шли молча.

Слева чернели деревья старого парка, справа – забор, за которым начинался спуск к реке. Фонарей здесь было мало, и горели они неровным уставшим светом. Тени вытягивались, слипались, и Илье всё время казалось, что кто-то идёт следом.

У калитки к реке он оглянулся.

Никого.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – наконец спросил Артём. Голос у него был глухой, будто снег забивал слова.

– Нет, – честно признался Илья. – Но, если не проверим, я не усну.

Они спустились ниже, к самому руслу. Прошли по крутому берегу вправо, миновали место, где обычно летом все купались, прошли ещё метров сто. Ветер усилился, стал почти шквальным. Река была подёрнута тонким льдом у высоких берегов. Вода в середине тихо двигалась, словно дышала.

– Смотри. – Илья указал на видневшуюся сквозь голые кусты большую трубу. Камни возле неё были очищены от снега, а ветви кустов поломаны.

– Здесь кто-то был, – сказал Артём.

– И недавно.

Следы действительно были свежими. Чёткими. И вели дальше вправо вдоль берега в кусты.

Власову вдруг стало по-настоящему не по себе. Ему почудилось, что темнота вокруг сгустилась, уплотнилась, сжалась. Он не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают.

– Илья… – Он понизил голос. – Давай позовём кого-нибудь.

Абрамов покачал головой:

– Надо сначала проверить.

Он включил фонарик и заглянул внутрь трубы. Оттуда тянуло сыростью, холодом и чем-то ещё – старым, затхлым, как из подвалов заброшенных домов.

– Идём? – Илья обернулся.

– Подожди… – замешкался Артём и огляделся. – Мне кажется, за нами кто-то следит.

Илья замер. Прислушался.

– Это нервы, – сказал он, хотя у самого что-то ёкнуло внутри от дурного предчувствия. – Слушай, если хочешь – оставайся. А я пойду проверю.

– Ты с ума сошёл? – выдохнул Артём. – Давай вернёмся в школу. Позовём остальных.

– Иди ты, – ответил Илья. – Я пока тут осмотрюсь.

Артём с облегчением кивнул, сделал шаг, потом второй, третий. И побежал. Илья опять посветил фонариком в трубу и, недолго думая, полез внутрь.

Под ногами попадались поломанные доски, обломки кирпича, всевозможный мусор. Потом показалась каменная лестница – узкая, ведущая вверх.

– Значит, не врали, – прошептал Илья.

Руки дрожали от холода. Он поднялся и увидел что-то похожее на небольшую дверцу, обитую металлом. Не с первого раза, но она со скрежетом поддалась.

Илья оказался в полумраке кабинета Корнеева.

Знакомый стол. Шкафы. Камин. Тяжёлые шторы. Всё выглядело так, будто сюда никто не заходил… и в то же время – будто кто-то побывал здесь совсем недавно.

На столе лежал журнал. Тот самый, что украли. На нём крупными буквами было написано: «Журнал успеваемости воспитанников. 1906–1907 гг.».

Сердце Ильи заколотилось так, что казалось, его стук разнёсся по всей комнате. Он потянулся к столу, коснулся обложки, взял находку в руки…

БА-А-АХ!

… Мир вокруг сузился до одного пятна света, до холодного блика экрана телефона. Илья стоял, схваченный Кротовым. Корнеев и директор Громов смотрели на него как на вора.

– Полицию пока вызывать не будем, – неожиданно сказал директор.

Корнеев резко обернулся:

– Алексей Сергеевич?!

– Я сказал «пока». – Громов властно поднял руку, требуя подчинения. – Сначала разберёмся.

Кротов не ослабил хватку. Его пальцы по-прежнему впивались в плечи Ильи.

– Откуда здесь журнал? – спросил директор. Голос его звучал как-то слишком заинтересованно.

Корнеев фыркнул:

– Оттуда же, откуда и сам Абрамов. Украл, а когда мы начали разбираться, – испугался и решил его подбросить, а мы его с поличным взяли.

– Я его не крал! – запротестовал Илья. – Он уже был здесь!

– Был, – язвительно повторил Корнеев. – Сам пришёл, значит?

– Я… – Илья сглотнул. – Я попал сюда через камин.

Корнеев рассмеялся неприятным скрипучим смехом.

– Через камин? Алексей Сергеевич, вы слышите? У нас тут, оказывается, подземные ходы.

– Я правда попал сюда по подземному ходу! – сбивчиво стал объяснять Илья. – Он есть. Вход снаружи. У реки. Я нашёл его. Там свежие следы!

– Достаточно, – перебил Корнеев. – Фантазировать будешь потом. Никакого подземного хода нет! Я проверял! Его давно замуровали.

Кротов чуть наклонился к уху Ильи:

– Лучше молчи.

И тут Илье стало по-настоящему страшно. Он почувствовал, что от Кротова отчётливо пахло апельсином.

Дверь снова открылась – на этот раз осторожно.

На пороге появились Кира, Сашка и Власов. Кира была бледная, с плотно сжатыми губами. Сашка держался прямо, но пальцы у него заметно дрожали. Власов выглядел так, будто его только что выдернули из ледяной воды.

– Можно войти? – Самсонов робко шагнул в кабинет.

– А вот и сообщники! – Корнеев с радостью и злорадством одновременно потёр ладони. – Я знал, что это ваших рук дело. И Власова вдобавок втянули.

Щёки Артёма вспыхнули.

– Мы с ребятами за вами пришли, – промямлил он и совсем тихо, так, что этого уже никто не услышал, добавил: – Но, похоже, опоздали.

– Иван Павлович… – попытался вмешаться директор.

– Нет, Алексей Сергеевич, – разошёлся Корнеев. – Всё ясно. Они действовали вместе. Тайное хищение чужого имущества, совершённое группой лиц по предварительному сговору.

– Это неправда! – возмутилась Кира. – Вы сами попросили нас помочь в расследовании. Вот мы и расследовали исчезновение журнала. Мы нашли следы вмешательства в записи с камер. Глушилку. Подземный ход!

– Хватит! – рявкнул Корнеев. – Факты говорят сами за себя.

– Какие факты? – не выдержал Сашка. – Что журнал вдруг очутился на вашем столе? Что…

– Вот именно, – вставил Кротов. Все обернулись. – Камеры не работали последние минут пятнадцать. Значит, проникновение было заранее спланировано. И Абрамов прекрасно это знал. Как и про апельсиновые косточки. – Охранник указал на стол, на котором в ровную линию лежали три зёрнышка апельсина.

Илья дёрнулся:

– Я ничего не знал! Ничего не крал и не подкладывал. Я хотел доказать, что…

– Ты хотел поиграть в сыщика, – отрезал Корнеев. – В Шерлока Холмса.

– Да я даже не читал эту книгу, – огрызнулся Илья.

– К тому же в рассказе про пять апельсиновых зёрнышек их подбрасывал преступник, а не сыщик, – заметил Сашка, ловко поймав Корнеева на том, что и он не читал знаменитый детектив.

Директор молчал. Он смотрел то на Илью, то на журнал, то на Кротова, то на апельсиновые косточки. Лицо его было неподвижным, как маска.

– Илья, – наконец произнёс он, – ты понимаешь, в каком положении оказался?

– Понимаю, – ответил Абрамов. – Но я не виноват.

– Это мы ещё выясним. Иван Павлович, – Алексей Сергеевич окинул взглядом присутствующих, – вызывайте отца Ильи. Пусть забирает сына до выяснения обстоятельств. Если вина будет доказана, подпишу приказ на отчисление. Всех остальных попрошу разойтись по комнатам.

Кротов разжал пальцы.

– Сидеть, – приказал он Илье.

Абрамов опустился на стул. Ноги вдруг стали чужими, ватными. В голове зашумело.

Кира смотрела на него – и в этом взгляде было всё: страх, злость, отчаяние и немой вопрос «что делать?».

– Я кое-что нашёл, – сказал Илья одними губами.

Сашка и Кира переглянулись.