Кабинет директора оказался неожиданно тёплым. Мягкий свет настольной лампы ложился на тёмное дерево стола. Бумаг было немного – только самые нужные, разложенные с предельной аккуратностью.

У стены располагался шкаф со стеклянными дверцами, заполненный книгами с потемневшими корешками и стёртым золотым тиснением. На одной из полок шкафа стоял резной ларец со сложным орнаментом, лежали старинные монеты, лупа с поцарапанной ручкой, кожаный мешочек, размягчённый временем. Видно было, что эти вещи брали в руки, ими пользовались снова и снова, а потом возвращали на место.

Алексей Сергеевич Громов сидел за столом, погружённый в себя, – в то бескрайнее пространство мыслей, где они ходят кругами и не дают покоя. Казалось, мир вокруг него перевернулся с ног на голову, и он пытался сохранить те крохи, что ещё остались от привычной жизни.

Дмитрий Владимирович Ломов сидел напротив.

– В общем, – заговорил он, – по Кротову и Гущину вопросов нет.

Громов поднял на него глаза.

– Исполнители, пешки. А вот кто стоял за ними, неизвестно. – Ломов открыл папку и вытащил лист с записями. – Они описали заказчика, но толку мало. Ни имени, ни внешности. Голос – через связь. Встреч не было. Только инструкции и контроль. Простые задачи, чёткие указания. – Он положил на стол прозрачный пакет с тремя апельсиновыми косточками. – Вот что меня действительно тревожит.

Уголок губ Громова едва заметно дрогнул, что не ускользнуло от опытного следователя.

– И меня, – признался Алексей Сергеевич.

– Это послание, но что оно означает, мои люди пока не разобрались. – Ломов внимательно посмотрел на директора. – Я думаю, это либо предупреждение, либо угроза.

В кабинете стало тише, даже часы как будто замедлили ход.

– Понятно одно, – продолжил Ломов. – Это не школьная история. Не розыгрыш. Не кража ради наживы. – Он чуть подался вперёд. – Это организованная группа. Кто-то охотится за чем-то, что спрятано в школе. Опасность реальна. А тут дети.

Громов налил себе воды. Дмитрий Владимирович немного помолчал, ожидая комментария от директора, но, так и не дождавшись, задал вопрос:

– Алексей Сергеевич, у вас есть хоть какая-нибудь версия, почему их подбросили?

Громов ответил не сразу.

– Да, – наконец сказал он. – Думаю, да. Но это всего лишь легенда. – Он сделал глоток воды и спросил: – Вы можете пообещать, что всё услышанное останется между нами?

– Обещаю, – кивнул Ломов.

Директор откашлялся, всё ещё не решаясь озвучить то, что долгое время скрывал.

– Я… дальний родственник прежнего владельца школы – купца Семёна Платонова. – На слове «родственник» пальцы Алексея Сергеевича на мгновение сжались, а потом сразу разжались. – Поэтому для меня эта школа – не просто место работы. И я много чего знаю. Платонов считал своей миссией сохранение знаний. Он не хотел, чтобы они попали не в те руки.

Ломов слушал не перебивая.

– Купец Семён Платонов основал в усадьбе школу для одарённых мальчиков, – продолжил Громов. – Помимо обычных уроков они занимались алхимией. И, если верить легендам, Платонову и его соратнику Николаю Новикову удалось создать эликсир вечной молодости.

– В легенды я не верю, – отрезал Ломов.

– И правильно, – неожиданно мягко согласился Алексей Сергеевич. – Хотите – верьте, хотите – нет, но дослушайте до конца. Это может оказаться важным. – Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. – С сентября в нашей школе обнаружены потайные ходы, старые документы, золото. Информация вышла за пределы школы. Сейчас в подвалах здания работают учёные. Найдены редкие куклы Платонова. А когда что-то всплывает на поверхность, всегда появляются те, кто жаждет этим завладеть.

– Вы считаете, что они ищут сокровища? – спросил Дмитрий Владимирович. – Золото? Алхимики же, насколько я знаю, золото делали.

Громов покачал головой:

– Золото – лишь часть того, на что способны алхимики. Настоящее сокровище может быть… иным. Сейчас, в современном мире, столько богатых людей, что гораздо большую ценность имеет другое.

– Другое? – Ломов нахмурился. – Что именно?

Громов на мгновение отвёл взгляд, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше.

– После выпуска девятьсот седьмого года несколько учеников Платонова создали объединение, – произнёс он. – Секретное Общество Великих Алхимиков. Или, коротко, – СОВА.

«После выпуска, – повторил Ломов про себя. – Не по легенде, не предположительно».

– По легенде, – продолжил Громов, словно подслушав его мысли, – они похитили флакон с эликсиром Фауста. Его ещё называют эликсиром вечной молодости.

– Вы серьёзно? – Ломов насторожился.

Директор открыл ящик стола, достал журнал и, раскрыв его на нужной странице, повернул к следователю:

– Видите эти знаки?

Ломов собирался рассмотреть шифр, отдать его для дешифровки. Но это не понадобилось.

– Здесь написано: «Пётр жив. Я дал ему эликсир. Он живёт под именем Павел Гордон».

Дмитрий Владимирович немного помолчал.

– Продолжайте, – сказал он Громову.

– Есть легенда про оживших кукол. Трое мальчишек залезли под сцену в актовом зале, увидели живых кукол, и один из них погиб. В действительности всё было иначе, и запись в журнале подтверждает мои догадки… – Директор тяжело вздохнул. – Я думаю, Петя залез под сцену один. Друзья бы его не бросили. В подвале находилась не только кладовка с театральными куклами, но и скрытая техническая комната – часть старой мастерской, где в прошлом изготавливали декорации, обрабатывали ткани и механизмы кукол, готовили спецэффекты для постановок. Там хранились разные химические вещества: формальдегид, нашатырь, инсектициды, кислоты… Вероятно, Петя стал рассматривать стеклянные бутыли и флаконы, и одна из склянок или даже несколько разбились. Содержимое вступило в реакцию с кислородом, и в отсутствие вентиляции в воздухе повисли токсичные испарения, вызывающие тошноту, дезориентацию и удушье. Петя закашлял, ему стало трудно дышать, в глазах потемнело. У него закружилась голова, начались галлюцинации. Всё вокруг поплыло. Ему показалось, что куклы ожили, задвигались, пошли прямо на него.

Ломов нетерпеливо заёрзал на стуле:

– Извините, но во всё это верится с трудом. Да и какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?

– Я сейчас поясню. – Директор заговорил чуть быстрее: – Петю нашёл учитель Николай Новиков. Мальчик был жив, но в тяжёлом состоянии: удушье, отёк дыхательных путей, ожоги слизистых. Врачи бы уже не успели помочь. Тогда Новиков решился на отчаянный шаг: он попросил друзей Пети спрятать его в укромном месте, а затем дал мальчику немного эликсира. Петя Васильев выжил. Его друзья стали свидетелями того, что эликсир работает. Новиков быстро принял решение и сказал всем, что Петя пропал. На самом деле ему дали другое имя, новые документы и спрятали от родных и знакомых.

Громов сделал паузу.

– Я думаю, с Новиковым расправились из-за эликсира. И да, предвосхищая ваш вопрос: я совершенно точно знаю причину его смерти. Из документов. – Директор внимательно посмотрел на Ломова, словно проверяя, верит тот или нет. – Для Новикова это был отчаянный, единичный поступок, после которого он хотел скрыть сам факт произошедшего. Он опасался, что эликсир может стать причиной многих бед. Нужно было как следует обдумать, что с ним делать дальше. Но для подростков это стало откровением. Они не размышляли о последствиях. Им затмила разум возможность жить вечно. Они потребовали эликсир. Новиков отказался его отдать. Он считал, что уже перешёл опасную черту, и не хотел повторять это снова. Именно поэтому они от него избавились.

– Убили, – констатировал Ломов.

Громов кивнул.

– Новиков чувствовал опасность и написал Платонову письмо, в котором сообщил, что оставил для него запись в журнале девятьсот седьмого года, зашифровав правду на полях. По моим данным, его убили в день отправки письма, сразу после того как он написал это зашифрованное алхимическим шифром послание.

– А СОВА владеет ключом к шифру?

– Это мне неизвестно. – Громов закрыл журнал и убрал его обратно в ящик. – Теперь, когда мы знаем, что тут написано, я уверен в одном: флакон с эликсиром забрали бывшие друзья Пети. Они были убеждены, что этого достаточно. Они верили, что получили вечность – или, по крайней мере, столько времени, сколько им понадобится, чтобы разобраться во всём остальном. Тогда они и создали СОВА как Секретное Общество Великих Алхимиков. Но они не предполагали, что действия эликсира хватит лишь на сто лет. Скорее всего, они его выпили и до сих пор живы.

«Сто лет – отметил Ломов про себя, – один флакон»… Сколько точных деталей.

– Но время прошло. Они начали стареть. – Громов грустно усмехнулся: – Это оказалось для них неприятным сюрпризом.

Ломов слушал молча.

– Им нужна новая порция эликсира, – продолжил Громов. – Ради него они готовы на всё. Потому и торопятся. Возможно, они решили, что в журнале есть важные записи: формулы, указания, отсылки к документам. Когда они покончили с Новиковым, журнал был единственной вещью, находившейся рядом. Тогда они не придали ему значения. Они забрали эликсир, и больше их ничего не интересовало.

Ломов заметил, что Громов снова сказал «они убили», «им казалось»… словно знал наверняка, что произошло более ста лет назад.

– Они убили Новикова в целях безопасности. Но тогда они ещё не понимали, что эликсир им снова понадобится. Новиков мог бы сделать ещё. Мог и Платонов. Они знали как.

Дмитрий Владимирович обратил внимание, что имя Платонова Громов произнёс чуть тише, чем остальные слова.

– То есть… – Ломов медленно выдохнул, – вы считаете, что кто-то из СОВА жив до сих пор?

– Я этого не утверждаю, – поспешно ответил Громов. – Я лишь предполагаю.

Ломов кивнул – будто принимая ответ. Но в голове уже выстраивался другой вопрос.

– Как вы смогли расшифровать запись?

– Шифр оказался несложным, – пожал плечами Громов. – Ваша дочь с командой «ИКС» нашли ключ к нему в одной из книг Платонова. Как раз тогда, когда было найдено золото в комоде. Я полагаю, что это золото алхимического происхождения и припрятал его не кто иной, как Новиков.

Он отвёл взгляд.

Ломов отметил и это.

– Почему журнал вернули? – не отставал он. – И при чём тут апельсиновые косточки?

– Сам журнал им не нужен. Им было нужно знать, что Новиков написал. А апельсиновые косточки у СОВА – предупреждение. – Алексей Сергеевич нахмурился. – Это означает требование отдать эликсир. Если они его не получат, то перейдут к жёстким мерам.

– Постойте… – Лицо Ломова прояснилось. – Получается, они угрожают вам? Вы ведь дальний родственник Платонова. Они требуют, чтобы вы сделали эликсир?

Громов с усилием рассмеялся и тут же оборвал смех.

– Возможно, они думают, что я, как и Платонов, могу его создать. Но я преподаю только химию. Алхимические знания давно утрачены, я не практикую. – Он посмотрел на следователя испытующе: – А вы считаете, что нужно попробовать сделать эликсир и отдать им?

– Человек не может жить вечно, – твёрдо сказал Ломов. – А эликсир – это сказки. Я всё же полагаю, что тут действовали фанатики или последователи алхимиков. Услышали о находках и решили поживиться. А вот что ещё они могут искать… – добавил он с расстановкой, – это нам с вами предстоит выяснить.

– Сложно сказать. – Алексей Сергеевич задумался. – До того как Платонов построил эту усадьбу, здесь жили его предки, а они были доверенными лицами царя Ивана Грозного. Может быть, у них было золото или другие драгоценности. Много разного говорили. Но основной ценностью лично я считаю библиотеку. Именно поэтому я храню её до сих пор. – Он посмотрел на следователя. – Библиотеку купца Семёна Платонова.

В кабинете повисла напряжённая тишина.

– При любом раскладе… – начал было Ломов, но закашлялся. Отчего-то вдруг у него запершило в горле. – … Охрану нужно усиливать. Установить систему видеонаблюдения с резервным хранением данных минимум на неделю. Изолированный доступ. Никаких «вышел ненадолго».

– Согласен, – ответил Громов без промедления.

В этот момент в дверь постучали.

– Алексей Сергеевич, – раздался голос секретаря. – Приехал Абрамов Валентин Алексеевич. С сыном.

Громов выпрямился:

– Пусть войдут. И пригласите Ивана Павловича.

Илья вошёл в кабинет и сразу почувствовал, как наэлектризован воздух. Здесь явно говорили о вещах, которые не предназначались для детских ушей.

Илья машинально сжал ремень рюкзака, как делал всякий раз, когда волновался. В кабинете кроме директора сидел какой-то мужчина. Судя по форме, генерал-майор. Илья взглянул на отца.

Валентин Алексеевич стоял ровно, чуть наклонив голову вперёд, – так он всегда присматривался к обстановке и к новым людям.

– Добрый день, – поздоровался он.

Директор и мужчина, сидевший напротив него, поднялись. Незнакомый мужчина сделал шаг навстречу и протянул руку. От его взгляда невольно хотелось вытянуться по стойке смирно.

– Дмитрий Владимирович Ломов, – представился он.

Илья моргнул.

Отец Киры?

Тот строгий папа, разочаровать которого Кира боится больше всего на свете?

Да… Такого и правда не стоит разочаровывать.

Рукопожатие между взрослыми получилось коротким и крепким. То была не демонстрация силы, а скорее проверка. И, кажется, проверку оба прошли.

– Я смотрел все ваши фильмы, – неожиданно сказал Ломов. И добавил как-то очень тепло, по-дружески: – «Дорога домой», «Старый двор» и «Человек на крыше». Мы с дочерью его пересматривали… – он хмыкнул, – раз сто, не меньше.

– Очень рад, – удивлённо сказал Валентин Алексеевич. – Честно говоря, не ожидал услышать это здесь.

– Я тоже не ожидал, что познакомлюсь с вами вот так. – Ломов позволил себе лёгкую улыбку. Затем Дмитрий Владимирович повернулся к Илье и протянул руку уже ему. Не сверху вниз – на равных. – Приятно познакомиться.

Илья на секунду замешкался, но тут же собрался и пожал руку так сильно, как умел. Сердце колотилось, но он старался не показывать волнения.

– А ты, получается, друг Киры? – Ломов лукаво прищурился. – Детектив из команды «ИКС»?

– Так точно, – улыбнулся Илья.

Тук-тук-тук.

Не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Иван Павлович Корнеев.

– Абрамов, – он остановился возле Ильи, – я был неправ. Поторопился с выводами. И допустил ошибку. – Корнеев коротко кивнул. – Приношу извинения. Тебе. И вам, Валентин Алексеевич.

– Извинения приняты. – Папа Ильи протянул Корнееву руку.

Конфликт был исчерпан.

Илья ощутил, как огромный груз упал с его плеч.

Он хотел что-то сказать. Быстро. Эмоционально. Как ему было свойственно. Но слов от полноты чувств не нашлось.

– Илья возвращается к учёбе, – объявил директор.

– Ура! А раз так, можно я пойду? Меня уже друзья ждут, – выпалил Илья, расплывшись в широкой улыбке. Внутри его уже щекотало так, что невозможно было устоять на месте.

Директор кивнул:

– Конечно. Иди.

– Я тоже пойду, с вашего позволения. – Дмитрий Владимирович двинулся следом за Ильёй и его отцом.

В приёмной нетерпеливо топтались Кира, Сашка и Алиса. Они увидели Илью, и их лица озарились улыбками.

– Илья!!! – первой сорвалась с места Алиса.

Кира обняла его так крепко, будто хотела убедиться: он здесь, рядом с ними. Сашка хлопнул по плечу – неловко, по-мальчишески, но в этом хлопке было больше радости, чем в любых словах.

– Мы знали, ты вернёшься! – сказала Кира тихо, точно сердцем.

– Я говорил, что всё будет нормально, – пробормотал Сашка смущённо.

– А я вообще ни капли не сомневалась! – заявила Алиса и включила камеру. – Так… все улыбаемся! Исторический момент!

Папы, Дмитрий Владимирович и Валентин Алексеевич, с улыбкой переглянулись, радуясь за своих детей.

Алиса отступила на шаг, ловя кадр.

В объектив попали: два отца, команда «ИКС» и директор.

– Второй дубль! – Алиса прищурилась. – Илья, ты не слишком счастлив. Не двигайся. Вот так. Нет, ещё счастливее.

– Алиса… – простонал Илья, но уголки губ всё равно предательски потянулись вверх.

Телефон Алисы пискнул.

Потом ещё раз.

И ещё.

Она быстро набрала подпись и отправила сообщение в школьный чат:

Сообщение ушло.

И чат моментально взорвался.

Экран мигал, строки летели одна за другой, смайлы, восклицательные знаки, радость – настоящая, шумная, живая.

Валентин Алексеевич приблизился к команде «ИКС»:

– Спасибо вам. За то, что боролись за Илью.

Дмитрий Владимирович нежно обнял дочь за плечо. Жест был коротким, но Кира знала: это больше чем объятия.

– Горжусь тобой. Вся в меня! – сказал он. – И рад, что у тебя такие друзья.

Илья посмотрел на Киру, потом на Сашку – и ощущение огромного, непередаваемого счастья окутало его тёплым облаком.

– Ну что, – блеснул глазами Сашка, – кажется, мы закрыли ещё одно дело. Не без помощи ФСБ, конечно, но…

– Это кто ещё кому помогал! – заважничал Илья, поглядывая на папу Киры и в глубине души надеясь, что он не услышит такую наглость. Ломов ему понравился.

Алиса фыркнула, не отрываясь от экрана:

– Уже спрашивают, когда следующее расследование.

Илья рассмеялся. Так, как смеются только тогда, когда всё плохое позади.

Кира поймала его взгляд и тоже задорно засмеялась. Сашка сунул руки в карманы и выдохнул:

– Ну… вроде всё.

И правда – вроде.

Ребята ещё немного постояли вместе, не торопясь расходиться, будто боялись: если сделать шаг – этот момент рассыплется.

Потом их позвали в коридор одноклассники и друзья.

Школа вновь наполнилась весёлыми голосами.

Алексей Сергеевич Громов вернулся в кабинет и закрыл дверь. Сел за стол, собираясь заняться работой, и в поисках ручки выдвинул нижний ящик.

Поверх документов лежал тонкий конверт. Его совершенно точно здесь не было.

Он раскрыл его – и на ладонь высыпались три апельсиновые косточки.

Громов замер. Потом медленно собрал их обратно, встал и подошёл к окну. Во дворе смеялись дети: бегали, играли в снежки.

«Они были здесь, – подумал он. – Проникли в школу средь бела дня. Ничего не боятся. Именно это они и сказали своим посланием. Значит, они пойдут на всё, если не выполнить их требование. Под угрозой – вся школа».

Громов смял конверт и швырнул его в мусорную корзину.

Прошлое вернулось. Теперь прятаться бессмысленно. Надо действовать.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.