Горный департамент и всю подведомственную ему вертикальную структуру, пронизывающую не только предприятия, но и целые регионы, можно считать прообразом интересного российского явления – скрепляющих страну корпораций.

Хорошо известны и публично обсуждаются «вертикаль власти» и «духовные скрепы». С устройством «вертикали власти» власть регулярно экспериментирует: вводит институт федеральных округов и полномочных представителей президента, отменяет и возвращает выборность губернаторов и т. п.

Гораздо менее заметна в публичном дискурсе роль крупнейших корпораций, скрепляющих страну «по горизонтали».

Росатом, РЖД, Газпром, Почта России, Ростех, Алмаз-Антей, Сбербанк, ВТБ, Ростелеком, Россети… В новейшее время крупнейшие сотовые операторы, ритейл-компании, маркетплейсы…

Каждая из этих корпораций имеет свои отделения в культурно, экономически, национально, религиозно различных субъектах и муниципалитетах России. В том числе – в самых дальних и глухих уголках страны.

Эти отделения и люди, в них работающие, включаются в корпоративную идентичность, единую для всей страны.

Приходят в офисы, оформленные в едином на всю страну стиле. Пишут служебные записки в единой системе документооборота. Собираются на крупные корпоративные мероприятия в разных городах России. Проходят единые тренинги и онлайн-курсы от ведущих федеральных экспертов. В карьерном росте перемещаются из одного региона в другой, учась работать с различными культурными и экономическими реалиями.

Как совладелец компании «Таймлист», совместного предприятия с фирмой «1С», отмечу еще уникальную экосистему этой компании, созданную нашим легендарным ИТ-предпринимателем Борисом Георгиевичем Нуралиевым.

Это 300+ совместных предприятий, в которых «1С» владеет контрольной долей. 8000+ компаний-франчайзи, 300 000+ программистов «1С» – примерно численность персонала Роснефти. Это ИТ-экосистема, уникальная не только в России, но и в мире.

Мне кажется, для такого чрезвычайно сложно устроенного, многосоставного государства, как наше, такие «скрепляющие корпорации» – это крайне важное явление. Пока совершенно не отрефлексированное как специфический прием «русского менеджмента».

В кулуарах Красноярского экономического форума я как-то разговорился с вполне вменяемым с виду местным бизнесменом. Услышал от него что-то вроде «вот ужо мы тут без вашей паразитической Москвы сами запанували бы, на наших-то природных ресурсах».

Опыт 1604, 1917, 1991 гг. показывает, что нет, не запанували бы. Ровно наоборот, потеряв могучую имперскую «крышу», были бы моментально съедены и обглоданы крупными хищниками. Но искушение «запанувать» сохраняется.

Если так, цивилизационно, а не чисто экономически, смотреть на роль корпораций в России, то собирание тысяч заводов в Ростех, сделанное далеко не всегда в белых перчатках и по настоящей рыночной цене, выглядит положительным явлением.

А чубайсовская реформа энергетики, выведшая крупнейшие генерирующие компании в свободное плавание за контур единой энергетической госкорпорации, – отрицательным.

О преимуществах и недостатках такого госкапитализма, основанного на крупных госкорпорациях, по сравнению с классическим рыночным капитализмом, очень интересно рассуждает Дэниел Пинто в своей работе Capital Wars («Войны капитала»). В том числе в главе с характерным названием Kremlin, Inc.

На ту же тему стоит посмотреть The Entrepreneurial State («Государство-предприниматель») итальянского исследователя Марианы Маццукато.

Эти книги были в списке литературы в программе TRIUM Global Executive MBA, которую я проходил в 2013–2014 гг.

Во время лекций в Нью-Йорке, Париже, Лондоне, Шанхае культурным шоком для меня, ментально взращенного на тот момент газетой «Ведомости» с ее вечным «государство, не мешай!», были тезисы о важности, необходимости, плодотворности государственной промышленной политики.

И, главное, о том, что без четкой связки и совместной работы национального бизнеса с национальным государством и тот, и другое обречены на проигрыш в жесткой международной конкуренции.

Кроме государствоскрепляющей роли, эти «государства в государстве» генерируют еще много интересных управленческих вопросов и специфических русских особенностей регионального управления.

Например, у губернатора и министра экономики региона есть задача, не прописанная в должностных инструкциях: ухитриться скоординировать в интересах крупного инвестиционного проекта никак не подчиненные губернатору региональные отделения крупных феодальных княжеств – Россетей, Межрегионгаза, РЖД, Рослесхоза, Росреестра и т. п.

Ведь инвестору не очень интересно, что ток из розетки дает одно не подчиненное губернатору феодальное княжество, газ для отопления цехов – другое, а перевод земли в нужную категорию – третье. Но если хотя бы один элемент из этого пазла потеряется, завод не будет запущен.

В советское время такая координация делалась через партийные управленческие механизмы. Руководитель каждого из перечисленных учреждений был, как член партии, участником партийного «бюро обкома» и мог воздействовать на коллег по вышестоящей партийной линии. В наше время каждый губернатор решает эту сложную методическую проблему самостоятельно.