У критической важности внимания и участия первых лиц есть оборотная сторона. Это адекватность информации, которую получают о ситуации первые лица, и, следовательно, адекватность их картины мира. В том числе «доходимость» до первых лиц информации в обход бюрократической системы, всегда склонной ускорять хорошие новости и придерживать плохие.
Рис. 2–8
Александр I на Верх-Исетском заводе в Екатеринбурге в 1824 г. Картина А. И. Корзухина, 1877 г. На коленях проситель, держащий над головой письменное ходатайство к государю
В «секретных фондах» Министерства финансов [РГИА 561] есть несколько похожих дел с типовыми названиями «Об истребовании из главного казначейства сумм на известные Его Императорскому Величеству расходы на основании собственных Высочайших повелений». Содержание этих «известных Е. И. В. расходов» практически нигде не указано.
Однако в 1834 г. нашлась запись: выплачено 1000 руб. служащему Минфина, титулярному советнику Политковскому, для командирования «на Ирбитскую ярмарку для секретных наблюдений» [РГИА 561–1–144].
Что это были за такие наблюдения за одной из крупнейших российских ярмарок, где европейская Россия встречалась с Сибирью, которые нельзя было провести общим порядком через минфиновский документооборот?
Могу предположить, что император Николай Павлович, при всем личном доверии к А. Х. Бенкендорфу, не ограничивался данными Третьего отделения о положении дел в стране. Не говоря уже о докладах менее «близких к телу» госорганов. И предусмотрительно делал какие-то собственные исследования по интересующим его вопросам.
Модест Корф описывает такую интересную практику «повышения адекватности картины мира»:
После обеда государь пошёл ходить пешком по городу. Государь при своих ночных пешеходных прогулках очень часто ездит на обыкновенных легковых извощиках, чтобы с ними разговаривать и знакомиться ближе с нуждами и бытом народным.
Он возьмёт одного до известного пункта, потом оттуда другого, и так переменит их в одну прогулку по нескольку.
На этот случай камердинеру велено всегда, когда Государь идёт гулять пешком, класть ему в карман шесть серебряных четвертаков.
Так сделал Государь и нынче, возвратился с своей прогулки уже поздно, после чего в 9 часов отправился в Царское Село опять же по железной дороге [Корф, 300].
Если о «личной разведке вождя» мы можем только гадать, то формы и возможности личного обращения граждан к первому лицу страны – тема более открытая.
Как именно первые лица страны или корпорации получают важную информацию от граждан или клиентов, застревает ли она в жерновах бюрократической машины – очень важный аспект российской системы управления.
В допетровские времена действовало правило «Слово и дело». Любой человек мог в любом государственном учреждении или просто публичном месте закричать: «Слово и дело государево!» Местные власти обязаны были доставить закричавшего в столицу в Приказ тайных дел.
А там действовало правило «Доносчику – первый кнут». То есть в ходе выяснения подробностей жалобы можно было нешуточно лично пострадать. Но и кары за сокрытие «Слова и дела» для госчиновников на местах были предусмотрены суровые.
В XVIII в. видим менее травматичные формы обращения к первым лицам. Главная героиня «Капитанской дочки» встретила прогуливающуюся в парке государыню Екатерину II и излила ей душу относительно несправедливого приговора.
Судя по некоторым воспоминаниям современников, сценарий не такой уж нереалистичный. Но и не самый простой в реализации, особенно для человека из низших слоев общества.
Туган-Барановский описывает несколько случаев, когда недовольным рабочим удавалось передавать жалобы императорам Александру I и Николаю I во время военных смотров и поездок государей в регионы.
В некоторых случаях это влекло расследования в отношении фабрикантов, в том числе приводившие к устранению несправедливостей, выплате рабочим задержанных денег и т. п. В других случаях – к репрессиям в отношении бунтующих рабочих [Туган-Барановский, 115–121].
Отправляя наследника в путешествие по России, император Николай Павлович в инструкции к путешествию распоряжается прошения «не отказывая принимать и, запечатав в особый конверт, присылать ко мне в собственные руки» [Тарасов, 174].
Современник вспоминает, как Николай Павлович лично принимал прошения на крыльце, во время остановки в небольшом уездном городе [Выскочков, 449].
Во время подготовки к путешествию Александра I на Урал в межведомственной переписке отдельно оговаривается «порядок работы с обращениями граждан».
Вполне разумный порядок – разрешено жаловаться государю на военного губернатора, как главное лицо региона, но не приносить жалоб по делам, которые могли быть решены на более низких административных уровнях.
Простолюдины, по невежеству своему или по видам корысти сочинителей, привыкли обременять Главное Начальство не дельными, прихотливыми и с порядком и законом несовместными просьбами, не прося о своем деле нигде в установленных Нижних присутственных местах.
Того ради Его Высокопревосходительство [военный губернатор] нужным находит посредством градских и земских полиций опубликовать, что строго запрещается всякому классу людей обременять подобными жалобами Государя Императора, ни письменными, ни словесными, как в пути, так и на ночлеге.
Имеют же право жаловаться Его Императорскому Величеству собственно только на лицо г. Военного губернатора, если кто не получил в справедливом деле своем по просьбе его к Его Высокопревосходительству поданной законного удовлетворения.
Но и в сем случае должно обращаться с письменными просьбами не иначе, как на ночлегах и чрез приближенных особ к Его Величеству, а не в собственные руки, дабы тем не обременять собою [Шумкин, 94, курсив Г. А.].
В целом мы видим, что в XIX в. какой-то стройной, единой и логично работающей системы обращения к первому лицу, наподобие «Слова и дела», создано не было.
Работая над книгой, я решил протестировать современную систему обращения к первому лицу государства.
От губернаторов мне приходилось слышать, что такие обращения граждан, поступившие по их делам – «к нашей деревне не строят дорогу, постройте нам дорогу», – ставятся на контроль, отслеживаются и бывают немалым источником неудобств и беспокойства для региональных госорганов.
В электронной приемной на сайте Президента России я подал письмо следующего содержания:
Уважаемый Владимир Владимирович,
в декабре текущего года исполняется 200 лет восшествию на российский престол императора Николая I.
Поиск в открытых интернет-источниках показывает, что российскими государственными органами, Российским историческим обществом, Российской академией наук, ведущими вузами и музеями, не запланированы мероприятия, связанные с этой знаменательной годовщиной.
Работая в настоящий момент над научной монографией «Русская промышленная революция. Управленческие уроки XIX века», я поднимаю в архивах все новые материалы по раннему этапу русской индустриализации, показывающие колоссальную несправедливость такого отношения к императору Николаю Павловичу. Очевидна здесь роль советской историографии, рисовавшая его правление в самом черном цвете.
Однако именно во время царствования Николая I Россия совершила промышленную революцию, переход от мануфактурного производства к фабричному, благодаря чему к концу XIX в. мы вошли в пятерку ведущих промышленных держав.
Было принято первое акционерное законодательство и дан старт активному акционерному учредительству. Основан не только Сбербанк, но и ряд частных предпринимательских банков. Дан старт развитию железных дорог. Созданы с нуля целые отрасли промышленности и региональные промышленные кластеры, напр. в текстильной промышленности. Существенно развиты водные коммуникации и сообщения по ним, в т. ч. пароходные.
Учреждены Мануфактурный и Коммерческий советы, Промышленные выставки, существенно повысившие эффективность взаимодействия государства и бизнеса в проведении суверенной национальной промышленной политики.
Опыт царствования императора Николая Павловича и механизмов управления индустриализацией страны, заложенных под его руководством, крайне важны в эпоху третьей великой индустриализации, которую Россия проходит в наши дни.
Предлагаю: организовать рабочую группу, возможно на базе Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации, либо Русского Военно-исторического общества, с участием представителей госорганов, университетов, музеев, предпринимательского сообщества, для формирования плана мероприятий, связанных с 200-летием начала царствования императора Николая Павловича.
Через пару дней получил ответ, что обращение зарегистрировано и направлено по принадлежности: в Министерство образования и Министерство культуры.
Чуть раньше регламентного 30-дневного срока я получил достаточно внятные и обстоятельные ответы от министерств.
В ответе Минкульта были упомянуты научно-практическая конференция «Царствование Императора Николая I в истории России. К 200-летию восшествия на Престол» в Перми[12] и выставка «Николай I. Последний рыцарь империи» в Государственном историческом музее в сентябре.
В ответе Минобра был изложен порядок инициирования такого рода годовщин:
Сообщаем, что памятные дни устанавливаются указами Президента Российской Федерации в связи со знаменательными событиями и датами в истории России или в мировой истории, которые имеют особое значение для государства и общества. Порядок установления в Российской Федерации памятных дней установлен правилами, утвержденными Указом Президента Российской Федерации от 31 июля 2013 № 659 (далее – Правила).
Обращения федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, общероссийских общественных объединений и религиозных организаций с предложениями об установлении в Российской Федерации памятных дней согласно пункту 4 Правил направляются в Правительство Российской Федерации.
После издания указа Президента Российской Федерации об установлении в Российской Федерации памятного дня Правительство Российской Федерации согласно пункту 8 Правил принимает решение об осуществлении связанных с ним организационных мероприятий, а также решает вопросы финансирования этих мероприятий.
Предложение об установлении в Российской Федерации памятного дня, а также экспертное заключение Российской академии наук, подписанное ее президентом и подтверждающее достоверность памятной даты, в установленном порядке рассматриваются в Правительстве Российской Федерации. В случае принятия положительного решения проект соответствующего указа Президента Российской Федерации представляется на рассмотрение Главы государства. Решение об установлении в Российской Федерации памятного дня принимается Президентом Российской Федерации.
В 2025 году юбилейные мероприятия к 200-летию восшествия на престол императора Николая I на государственном уровне с изданием соответствующего указа Главы государства не предусмотрены. Подведомственными Минобрнауки России организациями в рамках выполнения государственного задания в 2025 году выполнение мероприятий, приуроченных к юбилейной дате, также не запланировано.
Оба министерства поблагодарили меня за активную гражданскую позицию и интерес к истории Отечества.
Мне показалось не очень реалистичным в июне искать подходящее общероссийское общественное объединение или тормошить кого-то из дружественных губернаторов, чтобы пройти всю описанную процедуру к декабрю.
Мои впечатления двойственные. С одной стороны, релевантными ФОИВами, т. е. федеральными органами исполнительной власти, дан достаточно содержательный ответ по существу моего вопроса.
С другой стороны, до первого лица информация, которая потенциально могла бы его заинтересовать, с высокой вероятностью не донесена.
Как сбалансировать систему донесения такой информации, правильно настроить в ней «спам-фильтры» – вопрос очень непростой.
1. Одна из важнейших особенностей русской модели управления – критическая роль участия первого лица государства или корпорации как фактора успешности крупных проектов.
2. Императоры Александр I и Николай I уделяли существенное личное внимание вопросам развития промышленности страны, практически игнорируемое как дореволюционной, так и советской историографией и публицистикой.
3. Вопреки штампам советской эпохи, оба императора получили весьма качественное по тем временам образование. В силу особенностей воспитания были высокоорганизованными, пунктуальными руководителями, проявлявшими большую работоспособность и вовлеченность во все актуальные управленческие вопросы.
4. Наше представление о личностях Александра I и Николая I, в том числе об их участии в экономической жизни страны, сформировано в значительной степени мнениями наименее релевантных для таких оценок современников – популярных литераторов и т. п., а также крайне пристрастно-очернительскими источниками советского периода.
5. Личное участие императоров в делах промышленности выражалось в числе прочего в посещении промышленных выставок и заводов (Николай I); в больших поездках на Олонецкие и Уральские заводы (Александр I).
6. Возможность обращения граждан к первым лицам страны в рассматриваемую эпоху была слабо систематизирована и затрудняла получение информации «снизу» об острых ситуациях и актуальных потребностях. Однако некоторым рабочим коллективам удавалось достичь государей своими жалобами, что способствовало вниманию первых лиц к вопросам быта рабочих и фабричного законодательства.
В каждой главе я буду, «пробрасывая мостик к современности», сравнивать три великих индустриализации России. Первую, в ее стартовой фазе, фазе промышленной революции. Вторую, советскую. И третью, нашу современную.
С точки зрения личного интереса и внимания первых лиц мы видим достаточно высокий уровень «личной вовлеченности» во всех трех индустриализациях.
Это личное общение с промышленниками, личное посещение предприятий, личное погружение в различные регуляторные отраслевые вопросы и т. п.
В случае индустриализации XIX в. вызывает удивление, насколько участие в ней первых лиц государства проигнорировано и современниками-мемуаристами, и последующей историографией.
Неудивительно, что в наше время на фразу «я пишу книгу о русской индустриализации» неизменной реакцией собеседников было: «Конечно, Витте-Менделеев!» – с последующим удивлением относительно того, в каком году принято патентное законодательство, в каком году создан Департамент мануфактур и т. п.
В части управления «доходимостью информации» до первых лиц, в эпоху промышленной революции мы не видим таких сравнительно налаженных или, по крайней мере, организационно оформленных механизмов, как в советское и наше время.