На день рождения родители дарят мне большую пожарную машину. В ней всё как в настоящей: кабина с рулём, синий фонарь на крыше, боковые зеркала, выдвижные опоры для постановки машины и раздвижная лестница с подъёмно-поворотным устройством. На крыше располагается специальное место для пожарного, а наверху люлька, где может стоять другой пожарный. Такие лестницы нужны, чтобы спасать людей с высоты.

Мы со Стёпкой играем с машиной целый час. Успеваем её разобрать и собрать. А потом мама нас за стол зовёт. Она пирог с черникой испекла – мой любимый – и компот грушевый сварила. Ох мы и попировали! Я загадываю желание: попасть в школу юных пожарных. Для начала.

Вечером папа достаёт из шкафа толстый альбом в бархатной обложке и показывает на мужчину на чёрно-белой фотографии.

– Это твой прадед, водитель пожарной машины – Чуйков Лев Кузьмич.

Я внимательно рассматриваю фотографию. Кажется, что она, как и лицо прадеда, вся в глубоких морщинах. Он стоит рядом с кабиной низкой машины. Другие пожарные сидят сбоку. Они одеты не так, как современные: в длинные плащи, подпоясанные ремнями, и высокие сапоги. На головах – круглые каски, словно небольшие тазы. На руках у некоторых виднеются толстые брезентовые рукавицы.

– В один из авианалётов фашисты подожгли продовольственные склады, – рассказывает папа. – Огонь быстро распространялся с одной деревянной постройки на другую. Огромный столб огня и дыма поднялся над крышами домов. На пожар приехало триста пятьдесят бойцов военизированных пожарных частей. Пожар тушили три часа несмотря на то, что склады продолжали обстреливать. Часть продуктов удалось спасти.

– И прадед там был?

– Был. Тогда он потерял нескольких товарищей, сам чудом остался жив. Мне эту историю твой дед рассказывал. Прадеда в живых я не застал.

– А что они ещё тушили?

– Однажды бомбы разрушили госпиталь, где лежали раненые. В пятиэтажном здании обвалились стены и лестницы. Вскоре огонь охватил всё здание. Раненые и сотрудники госпиталя спасались через проломы в стенах, прыгали из окон. Бомбы повредили водопровод, поэтому пожарным пришлось тянуть рукава от дальних гидрантов. Почти шесть часов они боролись с огнём и продолжали выносить раненых из грозящих обрушиться строений.

У меня почему-то щиплет в носу. Словно едкий дым попал.

– А мне папа читал книгу, что в войну и дети помогали пожарным, – вдруг говорит Стёпка.

– Да, подростки наравне со взрослыми дежурили по ночам на крышах блокадного Ленинграда. Там они тушили или сбрасывали на землю «зажигалки».

– Зажигалки?

– Так назывались зажигательные бомбы. Они не содержали взрывчатых веществ, но при ударе о твёрдую поверхность вспыхивали как огромные бенгальские свечи. От них могло загореться и здание. Фашисты разбрасывали их сотнями с самолётов в специальных контейнерах или врассыпную. Поэтому они наносили огромный урон городам.

– А как с ними боролись?

– Упавшую на крышу зажигательную авиабомбу хватали специальными щипцами с длинной ручкой или толстыми рукавицами и сбрасывали вниз, на мостовую, подальше от деревянных покрытий. Иногда засовывали в ведро с водой или ящик с песком. Если возгорание всё-таки происходило, заливали водой.

– Папа, расскажи ещё!

– Ладно, юные спасатели. Вот вам ещё одна история. Есть в Санкт-Петербурге Гостиный двор.

– Да, мы там были с мамой. Она по магазинам ходила.

– Правильно. Это такое длинное здание. Когда оно загорелось и приехали пожарные машины, воды в них не оказалось. Дело было зимой. И канал Грибоедова, который находился поблизости, тоже промёрз. Тогда пожарные стали разбирать части здания, ещё не охваченные огнём, и тушить огонь с помощью снега и песка.

– Какие находчивые пожарные, – замечает Стёпка.

– А то! – гордо говорит папа, как будто сам им был. – Пожары в блокадном Ленинграде случались так часто, что, говорят, некоторые пожарные спать ложились в касках.

Фотографию прадеда я прошу взять себе, и папа разрешает.