Цена привозной воды в Петербурге в начале XIX века составляла около 7 копеек серебром в год, и, конечно, всегда находились жадные торговцы, которые завышали цену с целью нажиться. За это незаконное деяние у таких горе-предпринимателей отнимали лошадь и заставляли возить бочки в тележке на себе.

И опять пыльная дорога. Где, мать их за ногу, знаменитые мощёные римские дороги? Одна всего попалась в самом начале, а сейчас обычная грунтовка. В Лукке армия чуть увеличилась. Зря Брехт волосы на попе рвал, а Ермолов брови выщипывал. Оказалось, с пленными не всё так плохо. Среди трёх сотен здоровых пленных оказалось почти сто человек местными, ну, в смысле итальянцы. Вступили в армию Наполеона кто добровольно, кто добровольно-принудительно. И почти все они артиллеристы. Когда Ермолов начал этот заслон расстреливать, то оставленная в качестве артподдержки конная батарея гаубиц почти не пострадала. Лошади прикрыли людей. Из двухсот человек только тридцать оказались убитыми и два десятка раненых. В батарее было половина французов, а половина местные. Эти товарищи и передали через охрану, что они готовы влиться в тесные ряды баварцев. И готовы служить великому делу побивания французов чуть ли не даром, только в терновый куст не бросайте.

Были и среди жителей Лукки желающие вступить в войско их нового короля. Брехт подумал и дал команду Ермолову сформировать ещё одну конную батарею. Не из гаубиц, естественно. Кому они нужны, если захватили нормальные 12-фунтовые орудия средней пропорции. Размазать новеньких по всем батареям и создать из излишков ещё одну. Так на две сотни человек бригада и увеличилась. Ещё дворяне из Лукки и окрестностей набрали целый эскадрон лёгкой кавалерии. Вместе с веронцами, оставшимися ещё небо коптить, и флорентийцами теперь целых два итальянских эскадрона. Три с лишним сотни человек. Брехт их тут же в тяжёлую кавалерию переделал, всем кирасы, добытые в бою под Флоренцией, выдав.

А что городской совет? А что городской совет, единогласно проголосовал за процветание и вхождение в Великое королевство Бавария. А герцогом выбрал… ну, надо же, Петера фон Витгенштейна. Не, не братика, а самого Брехта. Не нужен, сказали, нам лишний спиногрыз. Сами с усами. Справлялись две тысячи лет и дальше справимся.

А что королева? А королева, после того как Брехт ей под ногти иголки загнал, сразу от престола отказалась. Шутка. Мария Луиза Жозефина Антониэта Висента Испанская начала с Брехтом через губу говорить. Типа, я, тудым сюдым, дочь самого…

– Милая, где твой батянька и где ты?! И где Наполеон? Я человек добрый, но чудить люблю. Знаешь, чего хочу с тобой учудить. А отправить я хочу тебя назад во Флоренцию. Там народ зело недоволен французами, а тебя считают виновницей всех их бед. Слышала, чего с королём и королевой во Франции сделали? Укоротили на голову. Выдумщики эти карбонарии. Родственники твои были эти укороченные на голову?! Беда. В Санкт-Петербурге Кунсткамера есть, там в спиртусе уродцы всякие в больших банках плавают. Представляешь, как обрадуется Александр, если возмущённый народ герцогства Тосканского отправит ему твою голову и голову твоего сына. Беда?..

– Они не посмеют. Мой отец…

– Хорошо. Проверим. Завтра же отправлю.

– Они… Вы… Я…

– А я отправлю тебя на самом большом корабле с надёжной охраной из Пизы или Генуи домой. К батяньке. По дороге, правда, в Марсель зайдёте, передадите письмецо императору Женьке.

– А как же…

– А после того, как мы побьём императора Женьку, и Франция распадётся на кучу всяких герцогств и королевств, то, если твой отец вступит в коалицию против Франции, то потом после победы в Вене будут на конгрессе королевства бесхозные раздавать. Подскажи отцу, пусть о себе и о внуке позаботится. Мир? Дружба? Жвачка?

– Я полагаюсь на вашу честь, брат.

– Вот и договорились, сестрёнка.