Выражение «злачное место» встречается в православной заупокойной молитве («…в месте злачнем, в месте покойнем…»). Так в текстах на церковнославянском языке называется рай.

Ох уж эти Ахгамисы с Погхтосами. Прямо подарок за подарком. Они в Лукке ограбили собор главный. Канделябры, кадила, купель из серебра, да много чего. А ещё зарубили десяток монахов или просто священнослужителей («Caedite eos. Novit enim Dominus qui sunt eius» (буквально «Убейте их. Знает ибо Господь тех, кто его»), что встали грудью на защиту церковного добра. Вопрос на засыпку, как очень ревностные католики итальянцы теперь должны относиться к Франции в частности и ко всем французам вообще? Возлюби ближнего? Подставь вторую щёку? Кто старое помянет, тому скальп долой? Нагнись пониже? Не в этот раз.

А как называются на русском жители города Лукка? Пусть будут луккоморцы. А в некоторых местах прекрасные синьоры – лукковицы. Луккоморцы возбудились и от простоты душевной даже повесили пару десятков своих, что успели за неполный год спеться с оккупантами, и сами русским ворота открыли. Ермолов заслон уничтожил хреново. Нет, не дал им разбежаться. Он их пленил. Почти пять сотен человек. Всех, кто выжил после обстрела сначала шрапнелью, а потом картечью. Из этих пяти сотен пленных почти две сотни – раненые.

Всё же эти рыцари современные иногда Петра Христиановича просто бесили. Ведь команду же давал – пленных не брать.

– Не мог я дать команду пленных и раненых добить, да и офицеры бы возмутились. – Да, плохо мы ещё воспитываем нашу молодёжь.

Брехт, вот с таким Ермоловым сталкиваясь, каждый раз себе вопрос задавал, чего он с ним возится. Научил? Научил. Алексей Петрович сейчас лучший генерал в России. И точно самый лучший в мире артиллерист. Пусть и занимается российской артиллерией. Брехту рыцари не нужны. У него нет при себе стотысячной армии, и главное – времени нет. Некогда в гуманность играть.

– Что теперь с ними делать, Алексей Петрович? Количество медикаментов ограничено. Докторов мало. Оставлять их здесь боюсь. Могут местные перебить, но при этом и сами пострадают. Триста-то человек живы-здоровы и будут защищаться. С собой их тоже брать нельзя. Нам надо галопом в Милан двигаться. Наши туда движутся, как ни медленно идут, а вскоре окажутся у города.

Молчит, брови закручивая обеими руками, генерал-майор.

– Алексей Петрович?

Молчит, теперь бакенбарды крутит.

– Может, их отпустить. Типа, пусть мёртвые сами хоронят своих мертвецов. Пусть раненых на носилках в Рим тащат?

Вот оставь их на один день.

Молчит, опять за брови принялся. Стоит такой медведик, губы вперёд выпятив, и, краснея прямо на глазах, продолжает брови кудрявить.

Мелькнула мысль у Брехта местным пленных всё же передать, пусть они их под присмотром баварцев повесят всех? Нельзя. Он же собирается Лукку включить в королевство Бавария в качестве анклава. А французы пока под боком. Ещё местью воспылают. Там у власти сейчас горячие парни с Корсики.

– Вот! Ох! Ц! Твою же налево! Алексей Петрович, организуйте… Нет! Не получится.

– Давай, Пётр, я их отправлю во Флоренцию под охраной.

Опустил одну бровь Ермолов.

– Об этом и подумал. Только своих в охрану нельзя. Там в Милане не этим жалким ошмёткам чета, там целое войско стоит. Там пару корпусов. Все до последнего наши солдатики нужны. А местные всех французов по дороге перебьют, ну это ладно, так и сами же пострадают. Пять сотен солдат, многие ветераны наполеоновские – это не понюшка табаку. Их ещё убить надо. Сопротивляться будут. Зубами глотки перепиливать у луккоморцев.

– А если… Нет. Виноват, но против чести не мог пойти.

– Ай, сам виноват. Мне нужно было тут быть, а я за девчулей погнался.

– И что теперь? – Кирдык бровям, все выщипал.

– Утром решим. Не знаю. До безумия жалко медикаменты. Их таких больше нигде не достать. Всё, закончили пока. Пошли, товарищ генерал, там городской совет уже, должно быть, собрался. Нужно им речугу толкнуть и предложить вступить в наши стройные ряды. Герцогством обозвать и предложить войти в состав Великого королевства Бавария. Сейчас нужно про плюшки думать, какие им обещать, а тут двести раненых лягушатников.

Собрались члены городского совета в том самом разграбленном соборе. Брехту Клаудио, посланный на разведку, уже доложил, что этот храм – просто вещь, чуть не Колизею равная. Это один из первых христианских храмов в мире. Его построили в шестом веке. Это же тысяча триста лет почти назад. Называется храм Базилика Святого Фридиана. С названием классная метаморфоза случилась. История такая: епископ Лукки Фридиан решил построить храм в честь мученика Викентия. Построили. Шли века и про мученика подзабыли, хоть и ходят поклоняться его мощам. А вот про епископа, построившего храм, нет. Так и называется сейчас базилика в честь построившего её епископа.

Брехт народ оглядел. Вид у товарищей воинственный. Все со шпагами в основном. Двое даже пистоли сунули за пояс. Думают, должно быть, что король Пётр Первый их на войну с императором Женькой поведёт.

– Товарищи… Н-да. Черт с ним. Синьоры. Мне сказали, что главное, откуда ваша республика черпала золото, – это производство шёлка и банковское дело. – Брехт за реакцией синьоров проследил. Зашушукались.

– Ваше величество, – поднялся один из товарищей, пожилой дядька с козлиной бородкой, комкавший берет в руках. – Вы про войну лучше…

– Товарищи (камрады), войну мы выиграем, соперников нет. Жалость оные вызывают. Вот, пятьсот пленных, из которых две сотни раненых образовалось. Так и воюем. Не знаем, куда пленных девать. Но бог с ними. Вам их оставлю, при условии, что будете нещадно эксплуатировать, дороги, там, строить поставите, каналы копать заставите под свист бича. Стену вам подновить надо. Обязаны два года французики отработать, а кто из вас или других горожан хочет и сможет держать в узде, и способен прокормить пленного, забирайте на те же два года в качестве домашнего раба. Условие – стегать французов плетью или розгами не реже раза в неделю. Раненых по мере выздоровления тоже на работы. Всё, с этим потом. Интереснее тема есть. Наметилась у меня для вас морковка, которую перед осликом подвешивают. Почему морковка? Ну, отвечу, раз спрашиваете. – Все пока молча слушали, даже перешёптываться перестали.

– Ваше величество, – из угла выступил настоятель храма, – а нам вернут украденное?

– Естественно. Так вот, про морковку. Хочу я сделать из вашей республики самое богатое государство на нашем земном шарике. Организую для Лукки монетный двор с самым лучшим оборудованием в мире, и кроме монеты будем печатать банковские билеты и векселя всякие, а также специальные бланки. Не только для себя, но и для всей Италии, да и для всяких соседних стран в самой Европе. Деньги, и бумажные и металлические, будут такого высокого качества, что все захотят иметь у себя такую валюту, и потому будут заказывать их производство в Лукке. И ещё я перевезу сюда часть золота и серебра и открою тут несколько банков, которые будут работать как с гражданами обычными, так и с государями или государствами. Лукка должна стать городом банков, со всей Европы должны стремиться сюда, чтобы отдать деньги в рост или взять кредит под проценты. Не все ещё плюшки. Я у себя на Кавказе организовал производство шёлка. Оно там и раньше было, но за пять лет не полных, при моём руководстве, производство шёлка выросло в семь раз. И главное, мы теперь не нить или коконы продаём, а ткань разных сортов и расцветок. То же самое можно сделать и у вас. Пришлю специалистов. Пока хватит плюшек и морковок, теперь про ослика. Всё это я сделаю только в одном случае. Вы завтра, больше ждать я не могу, нужно идти Милан воевать, так вот, вы завтра объявляете себя герцогством, выбираете себе герцога из хорошего рода, и умного к тому же, и просите меня принять ваше герцогство в состав Великого королевства Бавария в качестве анклава. Защиту границ я гарантирую вам, любой, кто посягнёт хоть на пядь этой земли, столкнётся нос к носу со мной. И это столкновение для него будет фатально.

– А Австрия? – всё тот же козлобородый.

– Она не тронет вас. Уж поверьте.

– А Франция?

– Я выкину французов с Апеннинского полуострова. А вскоре ко мне присоединятся императоры Александр и Франц. Думаю, через год Франции вообще не будет. На конгрессе в Вене разделим её на десяток герцогств и королевств. Красивые же названия – королевство Аквитания, княжество Марсельское.