В обороне пролежать – победы не видать.

Иду на войну защищать страну.

Эти пару минут замешательства и неразберихи, пока командиры порядок в их смешавшихся рядах не навели, стоили янычарам дорого. У князя Витгенштейна немцы со стальными тестикулами и его егеря и черкесы с привычкой бить, пока позволяет неприятель, все две минуты стреляли. Немцы сделали три выстрела и четыре, а то и пять егеря. И ещё как минимум пять сотен красных отдали иблису своему душу.

Двинулись. Колонны всё же смешались, и потому пёрли янычары уже общей массой. Никто не побежал никуда из защитников шанцев, даже артиллеристы огонь продолжили. Удачно прямо в самую гущу народу ухнули две 12-фунтовки. Настоящая просека получилась. И это ещё на полминуты задержало янычар. Видимо, среди срубленных удачным залпом были командиры. И опять двинулись. Меж тем товарищи подошли к сюрпризу. От него до земляного вала, из-за которого вели стрельбу гяуры, было ровно пятьдесят метров, а шириной сюрприз был почти десять метров.

Брехт долго думал, чем можно колючую проволоку заменить. Вот её бы натянуть в три ряда перед шанцами, и вообще ни один из янычар не дойдёт до земляного вала. Ладно, валика. Но ничего такого взять было негде. Пётр Христианович прошерстил все трюмы, и вот ведь неожиданность, двадцать два корабля теперь, а ни на одном смотанной бухтами колючей проволоки нет. Обидно.

Зато были доски. Ну, для кораблей вещь не удивительная. А ещё на одном из кораблей было несколько коробок довольно тонких гвоздей. Гвозди сейчас куют, и они довольно громоздки. А вот эти были изящные. Оказалось, заказали мебельщики. И когда дело дошло до расчёта, то поругались с капитаном, требовали снизить цену, мол, страшно дорого. Капитан вспылил и послал товарищей. Так три ящика тонких гвоздей и остались в трюме, а тут и князь Витгенштейн со своим выгодным контрактом подвернулся.

– Будем играть в индийских йогов, – почесав блондинистую голову кучерявую, сообщил капитану судна Пётр Христианович. – Куплю я их у тебя. Три тысячи гульденов? А ты знаешь, что бог есть? Он просто не может не есть. Две. Да. Ладно, три так три, один раз живём. Только изготовление сюрприза на тебе. Три тысячи. Да у нас в России деревеньку небольшую купить можно. Или два фриза. Три тысячи?!. Понимаю я, почему они у тебя в трюме лежат.

Сюрприз простой. В доски набили гвоздей и перевернули потом. Примерно пятисантиметровое острое жало торчит из доски. Из досок в пятидесяти метрах перед укреплениями сделали пол, шириной почти десять метров. Один недостаток у него есть. Гвозди торчат вверх. Не очень удобно ходить, да чего там, очень неудобно по нему ходить.

Янычары дошли и вошли. Гвозди в ступни им вошли. Нет ещё каучука. С пластмассами вообще беда, потому подошву на сапогах делают из той же кожи, а каблуки, если их вообще делают, то делают из дерева. Сапоги на янычарах были, с тонкой кожаной подошвой и без каблуков. Больно-то как, когда гвоздь пятисантиметровый в пятку входит. Ужас как больно. И если сделаешь шаг вперёд, то и во вторую ногу получишь гостинец, чуть тронутый ржавчиной. В трюме же хранились. Там всегда сыро.

Это редуты большие укрепления, флеши ещё. Шанцы, они небольшие, да и народу у князя Витгенштейна раз-два и обчёлся. Метров четыреста – пятьсот по фронту. К сожалению, досок на весь этот фронт не хватило, если бы в одну доску расстелили, то и хватило бы, а так не хватило. Только по левому флангу метров сто, но природа чуть подыграла Брехту, берег Дуная был топкий. Недавно прошли дожди, вода поднялась, затопила часть поймы и сейчас уже почти полностью оставила завоёванные позиции. Только грязь раскисшая с намокшим илом остались. Янычары и раньше пробовали просочиться вдоль берега, но не тут-то было, и потому наученные собственным опытом товарищи жались к левому флангу укрепления. Они бы его и обошли даже, но там были навалены дубки срубленные, и никто пока туда не совался. Сунулись на доски.

– У-у!

А то!

– У! Вай, шайтан. – Снова встали красные. Получили по пуле в грудь или живот и легли. Встали следующие.

– Вай шайтан!

И эти легли. Четвёртым уже пришлось перелезать через пригорок из трупов товарищей и из раненых, которые голосили. И эти попали на гвозди. Так они все десять метров собственными телами и завалили. Нет, правее тоже лезли, но там была батарея, и она работала в упор просто ужасно эффективно. Особенно когда в общий гул вплетался рык единорогов.

А Брехт начал паниковать. Все его придумки, хитрости и прочие подарки судьбы заканчивались, а не менее тысячи, а то и полутора тысяч янычар, преодолев и доски, уже оказались в пяти метрах от бруствера. Теперь между этой массой озлобленных шайтанов и горсткой защитников был только небольшой ров, никакой водой не заполненный, и холмик земли высотой около метра. И примерно три-четыре нападающих на одного защитника. И ведь не видно, что янычары деморализованы чудовищными просто потерями. Любое другое европейское воинство уже были салом пятки смазало, а эти прут со своими короткими, толстыми и кривыми саблями.

Пётр Христианович в Вене купил себе двуручный рыцарский меч. Не для этой битвы купил, купил на стену повесить. Чудовищная штука метра полтора в длину с полуметровой рукоятью и весом, как приличный лом. Точно с десяток кило. Что ж. Видно, переоценили вы свои силы, товарищ генерал. Вот и настал последний и решительный… Эх, раззудись, плечо, размахнись, рука. Ты пахни в лицо, ветер с полудня!

– Эй, Кристианушка, а ну положь чужую железку.