-Так. Что происходит Наир? Какого хрена случилось?

Наир повернул голову, на его лицо хмуро глянул, ойкнул, лбом в пол воткнулся, попросил его живьём не есть – только если очень надо, тогда он с радостью, но лучше не надо.

-Не парься, просто объясни. Что случилось?

Наир поднялся, сел скрестив ноги. С десяток секунд хлопал глазами, а потом заговорил.

-Второй Пёс-воин могучий Пёс адской Стаи. Он был достоин стать Первым Псом-воином. Мы не могли понять. Мы сразились на ножах. Никто не победил, никто не проиграл. Непонятно. Знак, но непонятный. Тогда мы вместе обратились к Адским Глубинам.

-Ну? Что замолчал? Что вам там ответили?

-Странно ответили. – Хмурясь и склонив голову, сказал Наир. – Мы поровну пили Око и вдыхали волшебный порошок. Но мне даровали Благословление, а ему нет. Но он и не умер. А должен был. Один Пёс живёт, другой отправляется за наградой в Ад. Но демоны не явились за ним.

-Так, опять ты потух…

-Оммммм…

-И мычать начал. Молодец бля…, ни хрена я не понял. Что за благословление?

Вместо ответа, Наир перестал мычать, достал нож. Вытянул руку и полоснул себя по предплечью, оставив там длину рану. После чего руку он не опустил, словно предлагая ему смотреть. Что Велес и сделал. Порез на коже источал кровь, но с каждой секундой её становилось всё меньше. От удивления Велес приподнял брови, склонился ближе к ране. Глаза не подвели – очень медленно, куда медленнее, чем у него самого, рана Наира заживала. Для него – это очень медленно, для человека Большой земли, рана Нарка заживала невозможно быстро.

-Значит, вот как…, а он должен был умереть, так?

-Так. Живым взят в Ад, демонами-посланниками Адскими. Но этого не произошло.

-И?

-Они побежали. Лучшие Псы-воины бегут вперёд. Они уже не вернутся Баал. Они не смогли доказать его силу. Мне не придётся его убивать.

-В смысле? Ты хочешь его убить?

-Не хочу. – Помотал головой Наир. – Должен. Если он вернётся, я должен убить его. Или он убить меня. Затем я должен съесть его сердце. Или он моё. Этого не будет. Они не смогли.

-Два дня?

-Два дня.

Велес поднялся на ноги и выскользнул из комнаты.

С минуту он стоял у порога, с осуждением качая головой. У Тёмных такие интересности творятся, а он ни сном, ни духом. Не порядок. За ними ведь глаз да глаз, а он такое пропустил!

Поискать их надо бы…, сколько Ока потребил Нарк? То, что с ним стало, это временно или навсегда? Какова плата за ускоренную регенерацию? Затронут ли мозг? Нарк свихнулся окончательно и бесповоротно или нет? Как много вопросов! Но на них он ответ получит, просто немного подождав.

А вот что случилось с Семёном номер один, узнать времени у него немного. Если парень помер, не факт что уже есть смысл искать – мутанты Зоны любят покушать и если не могут ничего поймать, не погнушаются скушать то, что просто лежит. А если он ещё жив, как и ушедшие с ним, есть смысл догнать и помочь выбраться из беды, в которую они угодили. Или хотя бы узнать, как именно они погибли. Последнее впрочем, не так важно – мстить за них, если их убили, обороняясь, он не станет.

Тёмные талантливые молодые люди, по-своему хорошие и удивительные. В глубине души, они даже добрые и отзывчивые. Где-то так глубоко в душе, что не видно совсем, но всё же.

Однако они не Оля, не Кут, не Рут, они – Тёмные. Мстить за то, что какой-то несчастный сталкер пытался спасти свою жизнь, Велес не собирался. Это просто не правильно…, интересно, если бы Нарка кто-то убил, когда он пытался бы определить этого «кто-то» на трофеи для украшения своего топора или дробовика, как бы он решил тогда? Остался бы при своём нынешнем мнении или же ответил бы местью? Ответа на этот вопрос, у Велеса не было, и знать ответ, ему не особо хотелось.

Однако есть серьёзный повод всё-таки пройтись по Зоне и посмотреть, что изменил странный Выброс, а может быть и понять в итоге, что Выброс был самый обычный, а ему просто показалось. По крайней мере, за те сутки, что он провёл наверху, пока не повстречал добровольца жаждавшего принять участие в эксперименте, он ничего особенного не почувствовал и не заметил.

В общем, побегает вокруг дома, до реки пройдётся, не найдёт след – пойдёт крысу ловить. А то суслик ведь тоже ждёт. Не хорошо как-то. Обещал бедняге, а сам без дела слоняется. А вдруг в этом суслике, где-то в глубине души, дремлет настоящая домашняя кошка? Надо это обязательно выяснить.

-…и зловонные черви будут грызть вашу истерзанную грешную плоть и только воля Господня, только Его прощенье может избавить вас от страшных терзаниях в Адских котлах!

Всё не унимается апостол Олег – ничего не поделаешь, любит он о доброте и милосердии Господнем поговорить. Хлебом не корми, дай слово божье кому попало донести.

Пора выдвигаться. Суслик должен, наконец, разобраться в себе и решить кто он – бесполезный воришка отравляющий жизнь всем подряд или полезная и уважаемая домашняя кошка.

Собрался в рекордные сроки – особо-то собирать и нечего. Джинсы, ботинки, куртка, плащ, пистолет с автоматом для маскировки, худой рюкзачок с необходимыми предметами в поиске научном и на выход. А как выбрался, удивлённо остановился подле узкого прохода, ведущего под уклоном вниз, к его уже не особо-то и новому дому.

-Хм. Передумали, решили без тебя пойти?

-А? – Роман повернул голову, его увидел. – Не, мы телефон проверяем. Новый совсем, пока не брали с собой. Смотрим, пробьёт на полкилометра или нет.

В руке у Романа действительно телефон. Сотовый, пузатый, светится, под старый складной телефон маскируется, чему жутковатое синеватое свечение никак не способствует.

-А ты куда? – Спросил Рома.

-Да так, крысу вот, поймать хочу.

-Крысу? – Удивлённо молвит друг.

-Да, совершенно точно так. Крысу. Это такой зверёк. С глазами.

-Ага, понятно, чего уж…, ты это, Велес, мы обратно пойдём, я тебе Кити-Кэту куплю.

-Чего?

-Еда такая. Всем кошкам нравится. Похрустишь мальца, может, полегчает.

Велес возмущённо вздохнул, было хотел ответить, на это вопиющее хамство, но тут телефон загудел, да вибрировать начал. Роман нажал кнопку, поднёс телефон к уху.

-Рома, слышишь? – Раздался Олин голос из трубки.

-Да. Нормально слышно. Работает хреновина эта.

-Отлично, не зря бабла столько отвалили. Давай за нами. Не спеши там.

Роман отключил телефон, в карман положил, к Велесу повернулся.

-Бывай друг, через пару-тройку недель вернёмся.

Роман шагом уходил к горизонту, где виднелись едва различимые фигурки людей. Шёл по проторенной дорожке, по примятой их ногами траве. Он, как и Оля и её люди, ограничены в своих передвижениях, они не могут видеть аномалии Зоны…

-Как это блять две недели? – Удивился он, вульгарным слогом, но уже поздно – раз Оля вышла в Зону, пока не дойдёт докуда хочет, можно и не пытаться переубеждать.

Эх, есть у них вот такой вот джентльменский договор – она не выносит ему мозг за путешествия по Зоне, часто спонтанные и всегда не ясно когда конкретно он вернётся обратно, а он, в свою очередь, отвечает тем же. Что в итоге вылилось в нынешнюю ситуацию. Зачастую, они даже забывают предупредить друг друга, что куда-то собрались. Непорядок…, а может, так даже и лучше.

Возможный конфликт на почве «а куда это ты собрался дорогой?», в принципе невозможен, ибо не бывает разговоров, где такой вопрос мог бы всплыть, а если что – телефоны есть…, драный телефон. Велес развернулся обратно к туннелю и пошёл за телефоном.

Сложно помнить о той вещи, что ещё довольно-таки нова для Зоны. Много лет связь здесь была практически невозможна. Но пришла Организация. Для её интересов, нужна была возможность связываться удалённо и эта связь появилась. Сколько на это ушло денег и времени, сколько людей в процессе получили пулю в лоб или неизлечимые заболевания – всё это вторично, главное, только то достигнута цель поставленная боссами или нет. Если достигнута, все счастливы, если нет – кто-то обязательно умрёт. А для того что бы это дело обеспечить, есть и соответствующие люди, с подходящими навыками.

Телефоны в Зоне – это многое меняет. На самом деле, не так что бы в корне и сильно много, но всё же, из-за действий Организации, Зона становится другой. Много лет Зона менялась только по собственному желанию, только так, как хотелось ей. Организация изменила положение дел, изменила основные константы этой искажённой и удивительной земли.

И как далеко это зайдёт известно, наверное, одной лишь Зоне, да боссам Организации.

С телефоном в кармане, искренне надеясь, что нигде его не потеряет – если конфликтов по поводу походов у них и не возникало, то потеря телефона могла привести к целому концерту. Спасибо за это одной неприятной женщине с крайне подозрительными наклонностями, тяготеющими к откровенной некрофилии. Её отвратительная выходка в далёком прошлом, привела к очень бурной реакции Оли, если она не могла с ним связаться по какой-то причине.

Хотя она и редко пользовалась этой возможностью. Порой, телефон не звонил много дней, а порой звонил, и на вызов следовало отвечать. И изредка тоже звонить – если он этого не делал, концерт возникал так же, хотя и в сильно урезанной, значительно укороченной форме.

Интересно, как долго у Оли будет этот своеобразный заскок с телефонной связью? Ведь когда-то ничего подобного в Зоне просто не было. И как-то сталкеры жили, артефакты искали, друг друга грабили и убивали, и ничего, все довольны были. И вот как появились эти телефоны, всё - у кого есть, хлебом не корми, дай позвонить – форменное безобразие! Зона! Какие нафиг телефоны? Извращенцы.

Увы, но иной раз технический прогресс, совсем не к месту.

Велес долго стоял на месте, принюхиваясь, размышляя. Потом присел на корточки и продолжил вдыхать воздух полной грудью – два дня прошло. След Псов-воинов поизносился, запаха почти нет.

Почти, но всё же не совсем.

Взяв след, он двинулся вперёд. Бегом - так, как недоступно в Зоне делать почти никому.

Только таким как он, лишь Хозяевам Зоны доступно это.

9.

Приближался Выброс, не такой какие бывали прежде. Другой. Странный Выброс.

Они не знали, конечно, таких слов, не знали, что они означают, но зато они прекрасно чувствовали, что происходит и к чему это приведёт – чувство надвигающейся опасности нарастало всё быстрее, от него уже болела голова, звенело в ушах.

Но они не спешили и никуда не убегали – приближение странного Выброса они почуяли уже давно. У них было достаточно времени, что бы найти укрытие и спрятаться там. Они укрылись от опасности задолго до того, как чувство приближающейся опасности, ощущение страшной угрозы нависшей над всем вокруг, настигнет их в полную свою силу, лишив возможности нормально соображать, возможности ориентироваться на местности. Теперь это всё не имеет значения – они уже спрятались, осталось только подождать, пока угроза исчезнет, а затем вернуться к привычной жизни.

Впрочем, зачем только ждать? Самый большой из них, самый крепкий и умный, поднял голову повыше. Красноватый нос зашевелился, словно ощупывая воздух перед собой. Пышная россыпь тоненьких усов на его вытянутой морде, пришла в движение. Он и секунду назад ощущал сотни разнообразных запахов, большая часть коих принадлежала его собратьям, сейчас сбившимся вокруг него в плотную, пушистую и иногда пронзительно пищавшую массу. А теперь, сосредоточившись на запахах, он ощутил их куда больше. Наверное, и раньше ощущал, просто не замечал. А теперь они стали столь яркими, словно источавшие их предметы находятся прямо перед ним.

Эта нора, оставленная крупными, четвероногими существами с короткими хоботами вместо носов, не совсем цельная. Там, где они нашли раненное существо с хоботом, там, где они неспешно перекусили в ожидании Выброса, истошно ухающей и дрыгающейся едой, там стена не сплошная.

Толи сразу внимания не обратили, толи ухающий зверь задел стену лапой, не ясно, но там теперь маленькая дырочка, через которую тонкой струйкой тянется холодный воздух, а с ним и множество интересных запахов. Они далеко отсюда, источники запахов. Нора узкая, максимум сразу двое из них пройдут, а он сам и вовсе протиснется едва-едва. Но почему бы и нет? Запахи приятные, их источники смутно знакомы и как минимум один из этих источников совершенно точно вкусный – он это когда-то уже ел. Что это, где ел, когда конкретно, он не помнил – такая память бессмысленна, она не имеет значения, а вот тот факт что это съедобно и он это когда-то ел, а после остался жив, сыт и доволен, вот это очень важно. Такие вещи нужно помнить всю свою жизнь, что б в следующий раз не пропустить вкусную еду, если попадётся на пути.

Сидеть тут, в этой пустой норе, в обществе кучки дочиста обглоданных костей ухающего существа? А какой смысл? Опасность, что давит тяжёлой плитой на голову и спину уже близко, но время есть. Его как раз хватит, что бы вся стая перебралась поближе к приятным запахам. Там и места много – он чувствовал столько запахов, что это всё просто не поместилось бы там, где мало места.

Он издал щебечущий смех, чем уверил свою стаю, что всё в порядке, что не от страха он обезумел, а просто нашёл что-то вкусное. А после, самый большой из них, расталкивая мохнатые тела сородичей, рванулся к дырке в стене. Она оказалась узковата, но это не страшно – лапки у него крепкие, коготки острые. Расширить дырку дело двух секунд. В процессе нашёл у стены кусочек резины, оставшийся от лица ухающей еды – кто-то обронил, а там, видать, оттеснили в сторону, пока доедали существо, да и затоптали кусочек. А он вкусный, так зачем добру пропадать? Съел и в норку, теперь как раз протискивается целиком. Вновь издав смех, дополнительно он издал несколько сложных звуков, имевших очень простое и понятное значение – впереди еда и безопасное укрытие.

Здесь укрытие тоже безопасное, но раз главный сказал что безопасно и там, значит, там ещё безопаснее, чем здесь. А тут и еда закончилась, так что выбор очевиден. К тому же, это говорит не кто-то там, не тот, который толстый с порванным ухом, который регулярно пытается стать вожаком, победив нынешнего в схватке. Говорят не другие, такие как толстый с порванным ухом, которые гораздо реже пытаются стать вожаками, отчего и уши у них гораздо целей. Не кто-то из них говорит о том, а сам Вожак, самый сильный, умный и крепкий из них. Какой же дурак не станет слушать приказов такого собрата? Он потому и самый сильный, что всегда знает, где хорошая еда. Потому и умный, что может придумать, как еду достать, если она скрыта. Он потому и самый сильный, что ест как на убой. А ест он так, потому что он самый умный и самый сильный. С ним не пропадёшь, он всегда знает, как нужно поступать, что б всем было хорошо. А если б всем было не хорошо, так и тут всё просто – вожак не вожак, а на вкус он, как и все остальные, тоже ведь мясо. А раз он самый сильный и умный, значит он и самый вкусный. Всем хорошо – он самый сильный и умный. Всем плохо – он самый-самый вкусный из всех. Всё очень просто.