21 ноября 996 г. от ВР.

…Я прекрасно понимал, что голубой портал провисит еще как минимум четыре часа, тем не менее, заторопился — выяснил у Янины Павловны, в каком именно отделе ИСБ она регистрировалась, попросил Наташу вбить в навигатор его адрес и хорошенечко втопил. Благо, внедорожник держал дорогу лучше некуда, а во втором часу дня от утренних пробок остались одни воспоминания.

До нужного здания добрались минут за тридцать-тридцать пять, заехали в подземный гараж, выпустили Волкову на оперативный простор и подождали еще порядка четверти часа. Зато потом подобрали новоявленную волшебницу третьего ранга, снова вылетели под дождь и помчались в Ставрово.

Нужное уведомление от СОПП поймали за окружной, прочитали, какие виды зверей выбирались из этого портала, приняли к сведению, что уничтожением иномирных тварей занимается Двадцать Четвертая Отдельная мотострелковая бригада, проигнорировали гордое дополнение «…при участии родовой дружины Нарышкиных», скопировали маршрут, залили в навигатор и прикатили к палаточному лагерю в районе пятнадцати ноль-ноль.

Я припарковался неподалеку от импровизированной стоянки армейской техники, опустил спинку кресла и расслабился. Красовская отзеркалила мое поведение. А Волкова и чета Дежневых выбрались из салона, деловито надели дождевики и пошли по свеженатоптанной тропе в направлении, в котором то и дело били Молнии. Не успели пройти и пятидесяти метров, как от штабной палатки им наперерез рвануло какое-то тело в темно-синем чисто гражданском плаще, быстренько догнало и попробовало послать лесом.

Этот монолог я, увы, не услышал, так как затупил с подключением к оперативному каналу. Зато получил море удовольствия от реакции Пахома:

— Прошу прощения за некоторую жесткость вопроса, но кто вы такой, чтобы мне что-либо запрещать?

— Я — член родовой дружины Нарышкиных! — гордо сообщило тело.

— И что с того? Организовывать уничтожение иномирного зверья имеют право только командиры подразделений, в зоне ответственности которых появляется тот или иной портал, и боевые маги высшей категории. Вы не относитесь ни к тем, ни к другим, поэтому ваши слова мне не указ.

— Вы, кажется, не понимаете, кому перечите! — грозно заявил служака, но бывшего телохранителя не впечатлил:

— Можете рискнуть меня остановить. Но предупреждаю, что результат вам очень не понравится.

Он был на голову выше и в полтора раза шире «часового», и тот решил переложить бремя решения создавшейся проблемы на начальство. Ну, а наши пошли дальше. И вскоре скрылись из глаз. А еще через полминуты в канале раздался голос Пахома:

— Олег Леонидович, вы удивитесь, но солдаты выставлены в оцепление метрах в семидесяти пяти от портала. А внутреннее кольцо — из Нарышкиных — стоит в двадцати пяти-тридцати. О, к нам направился какой-то прапор… И аж два «телячьих» мага! Готовьтесь веселиться…

Я попросил кинуть картинку, «поймал» и вывел на экран ИРЦ. Поэтому оценил и выражение лица прапора, явно недовольного полученным приказом, и вальяжные походки Нарышкиных.

Первым дорогу Дежневу заступил вояка — поздоровался, представился, предупредил, что из этого портала периодически выбирается стайное зверье второго класса опасности, сражаться с которым опасно для жизни, и вежливо попросил предъявить идентификаторы, открытые на вкладках с информацией о магических рангах.

Телохранитель пошел ему навстречу, и у прапорщика, наткнувшегося взглядом на надпись «Боевой маг высшей категории», мгновенно улучшилось настроение: он молодцевато вытянулся по стойке «Смирно», отдал воинское приветствие, сделал шаг в сторону и предвкушающе оскалился. «Телячьим» магам это, естественно, не понравилось, и они имели глупость возмутиться. Но формулировка фразы прозвучала недостаточно конкретно, поэтому наши пропустили ее мимо ушей и спокойно пошли дальше. А буквально через две секунды заметили нескольких лис, выбравшихся на нашу сторону, и Пахом подал первую команду:

— О, добыча! Работаем…

— Стоять!!! — гневно взревел один из Нарышкиных: — Этот портал — наш, и усиливаться на этом зверье будем только мы!

— Предъявите соответствующий документ — так и быть, остановимся… — насмешливо заявила Янина Павловна, на пару с Анной Алексеевной перешла на бег, пронеслась мимо магов, ринувшихся к Пахому, шустренько добежала до внутреннего кольца оцепления и поймала «чужой» посмертный импульс…

— Все, мы выдвигаемся к вам! — выдохнул я в оперативный канал, первым выбрался из автомобиля, плавно закрыл дверь, поймал дождевик, брошенный Наташей, надел, застегнул, натянул капюшон и услышал в гарнитуре чей-то рык:

— Пошли вон! Обе!! А то переломаем ноги!!!

— Переломаете? В смысле, толпой? — «удивленно» уточнила Дежнева, а Волкова ответила:

— Ань, это же Нарышкины — род, только называющийся дворянским: его представители усиливаются, убивая людей. Причем провоцируя на дуэли тех, кто заведомо слабее. Кстати, вон тот вроде как аристократ — самый бесчестный трус из всех, с которыми меня когда-либо сталкивала жизнь: он вынудил моего сына вызвать его на дуэль, выбрал магию, так как был на двадцать один уровень выше, весь бой наслаждался болью ни в чем не повинного парня, а после того, как убил, гордо вскинул руки в жесте победителя! Да, Руслан Валентинович, вы не ошиблись: я считаю бесчестным трусом именно вас. Но вы же утретесь, верно? Ибо никогда и никого не вызывали сами. Что, в общем-то, не удивляет: для того, чтобы вызвать даже меня, женщину, требуется мужество, которого в вас ни на грош…

Следующие секунд двенадцать-пятнадцать в канале было тихо. А затем Янина Павловна сделала следующий шаг к своей цели, снова обратившись к супруге Пахома:

— Ну что, убедилась в том, что не все дворяне — благородные?

— К сожалению, да.

— А сейчас я покажу, как патологический трус с сорока выигранными дуэлями за плечами реагирует на вызов: Руслан Валентинович, вы — подлец, и я вызываю вас на дуэль!

Реакция не заставила себя ждать:

— Я принимаю ваш вызов! Деремся здесь и сейчас, магией, без подмен и до смерти одного из противников. Мирон, вызови сюда нескольких офицеров — мне нужны независимые свидетели. Николай, перекрой портал каменной стеной. Игнат, разметь дуэльный круг…

…Нарышкины оказались подлее, чем я думал — во время обсуждений «нюансов» пытались убедить «независимых свидетелей» в том, что вывесить вокруг «дуэльной площадки» защитные воздушные стены должна их сторона. Ведь их маги намного сильнее и опытнее армейских магов, а значит, смогут защитить зрителей от площадных заклинаний.

Вмешиваться в обсуждение не пришлось. Причем ни мне, ни Дежневым: командир бригады сходу уперся рогом и дал понять, что даст разрешение на проведение дуэли только в том случае, если держать стены будут офицеры, которым он доверяет. Настолько жесткая позиция вояки, уже прогнувшегося перед их родом, «телячьим» магам, естественно не понравилась. Но давить на подполковника в присутствии нас четверых и нескольких десятков рядовых они не рискнули. Так что вояка лично проверил ранги дуэлянтов в их личных идентификаторах, позволил зайти в круг и приказал своим людям вывесить по периметру дуэльной площадки двенадцать пар дохленьких стен.

После их появления Пахом и его супруга демонстративно сформировали еще две. Между этой «преградой» и толпой Нарышкиных. Те взбеленились, но телохранитель моего покойного деда заявил, что в своем праве, и пообещал ПОСЛЕ дуэли ответить за этот поступок перед любым желающим.

Начинавшийся конфликт отложили. После очередного ультиматума все того же командира бригады, и он, развернувшись к кругу, сначала поднял вверх правую руку, а затем подал заранее оговоренную команду к началу боя — выстрелил в воздух из табельного пистолета.

Руслан Валентинович ударил без раскачки. Разрядом.

Ибо почему-то решил, что Огонь под проливным дождем либо не сработает, либо ослабнет, а Воду, судя по записям дуэлей, использовал исключительно для усиления атак «основной» стихией. Но воздушный щит, выставленный Яниной Павловной поперек вектора атаки незадолго до начала дуэли, «помог» Молнии «стечь» в землю. А через долю секунды вокруг головы Непобедимого Бойца появилось что-то вроде фрагмента моего кокона — сфера воды, прилично нагружавшая покров, мешавшая видеть противника и в разы ослаблявшая чувство стихий.

Воздухом Нарышкин не владел, а Воду, как я уже говорил, использовал только для усиления Молнии. Поэтому и задергался. В смысле, переключился на площадной вариант разряда и начал со всей дури вкладываться в покров, чтобы продавить сферу. А Волкова засадила под нее акустический удар на пределе своих возможностей.

Нарышкин потерял покров от силы на полсекунды. Но ей, работавшей под усилением и… выдрессированной Аней, этого промежутка хватило за глаза — Великий Дуэлянт поймал расслабление сфинктеров и тахикардию. А еще через миг оказался «заточен» в компактную мясорубку, шарашившую лезвиями двух стихий. Да, бить разрядами не перестал. Но толку от этого оказалось немного: та часть заклинаний, которая теоретически могла достать Янину Павловну, влетала в водяной щит, вывешенный сантиметрах в десяти от границы области действия мясорубки.

Попытка Руслана Валентиновича ударить Огнем тоже не привела ни к чему хорошему: площадное заклинание просто-напросто разогрело лезвия, продавливавшие покров, и добавило страдальцу дискомфорта.

«Непревзойденный», но обделавшийся «боец», сердце которого пошло вразнос, попробовал вырваться из-под мясорубки, но как только его нога показалась из смерча, Волкова ударила водяным кулаком. В разгибавшееся колено. А остальное доделала инерция — Нарышкин рухнул на мокрую траву.

Встать не смог — из-за попаданий лезвий двух стихий, не позволявших упереться в землю. Не обрадовало и продолжение боевой связки: второй акустический удар, влетевший под сферу, снова вынудил потерять покров, а коагуляции, вбитые в плечи, «отключили» кровообращение в обеих руках.

В этот момент один из родичей погибающего «героя» решил дать ему лишний шанс и ударил вроде как невидимым воздушным лезвием. Причем со всей дури. Стены вояк оно бы точно продавило, а Дежневскую не смогло. Вот телохранитель и «выступил»:

— Еще одна попытка вмешаться в ход дуэли — и я, боевой маг высшей категории Пахом Борисович Дежнев, убью виновного на месте!

— Да что вы себе позволя— … — возмущенно взвыл один из Нарышкиных и заткнулся. Так как с моей помощью обзавелся лентой поперек рта. Уняться не захотел, поэтому взмахнул рукой, подавая что-то вроде команды «К бою!» и… въехал спиной в своего родича, стоявшего на полкорпуса сзади.

Кстати, мы с Наташей сдавили воздушными стенами всю эту шайку-лейку, добросовестно сжали и продолжили наблюдать за Воздаянием, успевшим выйти на финишную прямую: Янина Павловна, наконец, высушила резерв противника, перебила ему все четыре конечности, перевернула вверх лицом, наступила коленом на грудную клетку, медленно вырастила на кулаке тычковый нож и недобро ощерилась:

— Вы убивали моего сына две минуты двадцать шесть секунд. Я отвечу тем же. Да, жечь Огнем не смогу. За неимением оного. Поэтому буду резать. А после того, как закончу, выложу видеозапись вашего наказания в Сеть. Дабы ваша смерть стала намеком для других тварей в человеческом обличье…

…Две минуты двадцать шесть секунд показались мне вечностью. Но я ни разу не отвел взгляд от кошмарнейшей картины и не позволил вырваться на оперативный простор родичам казнимого. А вырывались они, вкладываясь в наши стены всеми освоенными заклинаниями. Но их третьи ранги не катили против наших седьмых, так что в какой-то момент Руслан Валентинович сдох, как бешеная собака, Янина Павловна, отомстившая за сына, встала с трупа, «скинула» тычковый нож, подняла лицо к небу и закрыла глаза, а я подошел к командиру бригады, поздоровался, представился и вывесил перед ним ту самую вкладку личного идентификатора.

Не знаю, что именно подполковник слышал обо мне или о моем роде, но мгновенно подобрался и вытянулся в струнку:

— Здравия желаю, ваше благородие! Чем могу быть полезен?

— Ответьте, пожалуйста, на один-единственный вопрос: личный состав вашей бригады в состоянии усиливаться на зверье второго класса опасности?

— Только используя тяжелое вооружение… — вздохнул он.

— Что ж, тогда подгоняйте сюда технику и готовьтесь приступить к делу.

— А господа Нарышкины? — полюбопытствовал он.

— Им сейчас станет не до иномирного зверья… — пообещал я и переиграл уже озвученное решение: — Так, стоп: отдайте приказ подогнать сюда технику, а сами вместе с офицерами, державшими стены, и солдатами, стоявшими во внешнем кольце оцепления, подойдите к порталу метров на двадцать — пока я буду воспитывать Нарышкиных, мои люди завалят для вас стаю-другую.

Он ни разу не по уставу прижал к груди правый кулак, отдал все нужные приказания и следом за Дежневыми выдвинулся к «зеркалу». А мы с Наташей развернулись на месте, прогулялись до «шеренги» любителей усиливаться за счет убийства людей и остановились напротив самой плотной «формации».

— Приветствую, господа… — холодно поздоровался я, уставившись в глаза самому старшему представителю рода Нарышкиных. — Я, боевой маг высшей категории Олег Леонидович Беклемишев, считаю ваш метод усиления Дара недостойным ни мужчины, ни дворянина. К сожалению, нынешняя редакция соответствующих законов позволяет безнаказанно убивать других магов на условно честных дуэлях и законно мешать чуть менее сильным Одаренным усиливаться, уничтожая иномирное зверье, но на любую хитрую задницу, как известно, рано или поздно находится… подходящий инструмент. Так вот, если вы не уйметесь, то я помогу каждому из вас почувствовать себя в шкуре ваших жертв. Впрочем, некоторые последствия моего недовольства вы оцените уже сегодня. Первое будет выглядеть так: я не позволю вам убить ни одного зверя из этого портала, так как вы заведомо слабее меня и моих людей, а жителям Владимира и области нужна максимально надежная защита от вторжений…

«Телячьи» маги пошли красными пятнами, а я, сделав небольшую паузу и украсив их лица лентами, недобро усмехнулся:

— Впрочем, это будут еще цветочки. А ягодки начнутся после того, как я выложу в Сеть видеозаписи дуэлей Руслана Валентиновича с Александром Германовичем и его матушкой. Причем с закадровым текстом, повествующим о ваших любимых методах усиления, и врезкой, показывающей, как вы вели себя у этого портала, как продавливали заведомо несправедливые условия и как вмешивались в дуэль: почти уверен, что большинство уважающих себя дворян откажут вам от дома. На этом, пожалуй, все… Хотя нет, не все: кто-то из вас, вроде как, собирался что-то там высказать моему слуге. Я жду поднятой руки этого «героя»: даю слово, что позволю выкатить претензию, и использую все имеющиеся возможности для того, чтобы добиться монаршего разрешения на проведение заведомо неравной дуэли, но с перекосом не в вашу сторону. Что, ручки не поднимаются? А почему? Вы же, вроде как, Великие Дуэлянты?

После этих слов я «снял» все ленты, убрал стену и унизил эту толпу еще раз:

— Все, можете подбирать труп родича, обделавшегося во время дуэли, и убираться восвояси. Или, как вариант, атаковать: нас, как видите, двое, а вас — аж в одиннадцать раз больше…

Не рискнули — обошли нас с Наташей по большому кругу, подняли тело Руслана Валентиновича и понуро побрели к палаточному лагерю.

Я проводил их чувством Воздуха до границы области контроля, затем вошел в оперативный канал, вытребовал у всех участников этой командировки записи с микрокамер, «поймал» три файла, добавил к ним сделанный моей микрокамерой и отправил «пакет» Леве Комлеву. Потом позвонил. Ему же. И предельно подробно объяснил, что хочу получить на выходе. А после того, как услышал обещание «Уложусь максимум часа в полтора!», покосился на толпу вояк, как раз поймавших посмертный импульс от молниевой лисы или двух, и решительно пошел к Волковой, которую, судя по всему, накрыло моральным опустошением.

Пока преодолевал каких-то метров тридцать, анализировал ее поведение и реакции на наше приближение. Поэтому, остановившись, сходу взял быка за рога:

— Убийца вашего сына мертв, а фильм, который опозорит Нарышкиных, будет готов от силы часа через полтора. Так вот, как бы вы хотели провести этот… и следующие промежутки времени?

Она уставилась мне в глаза и грустно усмехнулась:

— Трудно сказать. С одной стороны, месть, о которой я так долго мечтала, свершилась слишком уж легко и быстро, и это дико бесит. С другой ненависть к Руслану перекинулась на всех Нарышкиных, и часть моего сознания жаждет прибить еще кого-нибудь из них. С третьей внутреннее напряжение начинает ослабевать, и меня тянет домой. Чтобы закрыться в спальне, упасть лицом в подушку и как следует нареветься. С четвертой я понимаю, что эти твари не успокоятся, поэтому планирую вылететь в родовое поместье и помочь родне подготовиться к возможной войне. А с пятой мечтаю отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, вернуться в вашу усадьбу и забыться в тренировках, схватках с иномирным зверьем и редких, но чертовски приятных попойках с Анастасией Юрьевной. К сожалению, долг перед родом существенно обрезает мои возможности, поэтому прямо сейчас я хотела бы сорвать злость на лисах и, заодно, взять четвертый ранг — по моим ощущениям, посмертный импульс Руслана поднял меня вплотную к переходу на следующий уровень — затем с вашей помощью добраться до дому, дождаться публикации фильма в Сети и потеряться в самых желчных комментариях…