Глава 39

Испугаться Лили успела только тогда, когда все стихло — когда оборвались крики, треск камня и грохот падающих плит, а в наступившей тишине осталось лишь натужное, тяжелое дыхание ее дракона. Он закрывал их собой, удерживая на спине вес обрушившегося поместья, и это дыхание звучало рядом — глухо, напряженно, будто каждый вдох давался ему с усилием.

Она не видела ничего. Темнота была густой, вязкой, словно ее можно было коснуться рукой. Воздух стал тяжелым, затхлым, наполненным каменной пылью, запахом разбитых реагентов и сырости старых стен. Где-то в этом смраде проступал металлический запах крови, не дающий забыть, какой ценой он удерживает завал.

Ее губы дрогнули. Она сильно прикусила нижнюю, до боли, чтобы не дать себе расплакаться. Не сейчас. Не тогда, когда он держит все это на себе. Темнота давила со всех сторон, чужая и бесконечная, и в этой тьме она снова оказалась рядом с теми, кого любит, — и снова не знала, как помочь сразу всем.

Где-то неподалеку продолжал причитать старик. Его голос срывался, переходил на бессвязное бормотание — он твердил что-то о «детках», о том, что «они не хотели», затем снова всхлипывал, сбиваясь на жалобный шепот. Звук метался в темноте, отражаясь от камня, и становилось невозможно понять, где именно он находится.

Лили осторожно села. Колени дрожали и подгибались, пальцы на ощупь искали опору. Она уткнулась лбом в лапу дракона. Чешуя оказалась теплой — живой, плотной, и от этого прикосновения внутри что-то болезненно сжалось. Через метку она чувствовала его состояние — не мысли, не слова, а тяжесть, напряжение, упорство, с которым он держал вес сверху. Чувствовала, как под ее ладонью едва заметно дрожат мышцы, как он медленно, упрямо выдерживает тяжесть целого здания.

Она не знала, сколько он еще сможет выдержать. Не знала, доберутся ли до них сверху. Не знала, сколько воздуха осталось в этой каменной ловушке.

— Я здесь… — прошептала она, почти беззвучно, больше для него, чем для себя.

Другой рукой она нащупала Графа. Рыжий клубок лежал у ее ног, тяжело дыша. Его бока ходили часто, дыхание было прерывистым и неглубоким — он был истощен.

Лили закрыла глаза, хотя в темноте это ничего не меняло. Страх поднимался медленно, холодной волной — не за себя, за них. За дракона, который держит завал. За Графа, который почти выгорел, спасая ее. За всех сразу.

Граф зашевелился в ее руках. Она облизала пересохшие губы — язык цеплялся за небо, во рту стоял вкус пыли. Они никогда раньше так не делали — не было нужды. Но сейчас выбора не осталось.

— Граф… миленький… открой глаза.

Он подчинился медленно, словно с усилием. В темноте вспыхнули два тусклых янтарных огонька.

— Возьми мою магию, — прошептала она.

Ее ладонь нашла его грудь — под шерстью быстро билось маленькое сердце. Связь между фамильяром и хозяйкой натянулась сразу — тонкая, но прочная, как золотая нить, и Лили позволила ей раскрыться.

Сила пошла резко, почти болезненно. Поток вырвался из нее толчком, заставив Графа дернуться.

— Тише… тише… — прошептала она, с усилием сдерживая напор.

Если дать слишком много — он перегорит. Если дать слишком мало — он не сможет двигаться.

Головокружение накрыло резко. В ушах зашумело, будто воздух вокруг начал вибрировать. Мир и без того темный стал еще плотнее, словно стены сомкнулись ближе. Ее магия вытягивалась изнутри — медленно, настойчиво, оставляя после себя холодную пустоту.

Она стиснула зубы.

Еще чуть-чуть.

Она чувствовала, как поток становится ровнее, как тело Графа под ее ладонью наполняется силой — его сердце билось быстрее, увереннее. Его дыхание выравнивалось.

Ее собственное — становилось слабее.

В глазах окончательно потемнело. Она облизала пересохшие губы и на секунду потеряла равновесие. Пространство вокруг поплыло, и она уткнулась лбом в лапу дракона, тяжело дыша.

Она чувствовала, как силы утекают из нее — и как Граф наполняется. Связь гудела, натянутая до предела. Когда пальцы начали неметь, она резко оборвала контакт, не позволяя себе отдать больше.

Граф глубоко вдохнул. Его мурчание стало громче — вибрация прошла по ее ладони, теплая и живая. В этом звуке была благодарность и возвращающаяся сила.

Она чувствовала, как дыхание Ра’карна становится тяжелым и редким.

— Только держись… — прошептала она уже не коту, а дракону. — Я рядом.

Над ними был огромный зверь, и на его спине лежали тонны камня. Пока он дышал — они были живы.

Нервно облизывая пересохшие губы, Лили заставила себя говорить ровно:

— Нам нужно перейти через теневой переход. Недалеко… всего лишь наружу…

Слова застревали в горле. Каждая секунда промедления могла стать последней.

Граф поднял голову. Его глаза вспыхнули в темноте.

— Он слишком большой, хозяйка-ау, — произнес он глухо. — У нас будет меньше времени, чем хотелось бы. К счастью… здесь достаточно темно. Я смогу откр-р-рыть большую дверь.

Ра’карн тяжело выдохнул — звук вышел хриплым, словно воздух с трудом проходил через сжатую грудь.

—Только не прищеми мне хвост… — устало рыкнул он.

Лили невольно улыбнулась.

Она осторожно поднялась на ноги, чувствуя, как под подошвами хрустит каменная крошка. Темнота вокруг оставалась абсолютной, ей приходилось двигаться на ощупь.

— Только не забудь стар-р-рикашку, — резко сказал Граф.

Лили на ощупь отыскала его. Старик оказался рядом — слишком близко. Его пальцы судорожно вцепились в чешую дракона, ногти скребли по пластинам.

— Не отпущу… — прохрипел он.

—Он прилип к моей ноге, — раздраженно рыкнул дракон.

— Быть может, так даже лучше, — быстро сказала Лили, стараясь говорить твердо. — Держитесь!

Граф шагнул вперед.

Связь между ним и Лили натянулась мгновенно — и пространство перед ними словно треснуло.

Теневой переход открылся.

Холод ударил сразу — резко, беспощадно, словно их выдернули из тепла в ледяную воду.

— Сейчас! — крикнул Граф.

Ра’карн шагнул вперед.

Камни на его спине заскрежетали. Несколько обломков, застрявших между чешуй, вместе с ним вошли в разрыв — и тут же начали срываться вниз. Их падение звучало странно, искаженно, будто звук растягивался и ломался внутри тьмы.

Лили шагнула следом, почти прижимаясь к его груди. Одной рукой она держалась за чешую, другой тянула за собой старика, который спотыкался, цеплялся за нее и бормотал что-то бессвязное.

Внутри перехода было невозможно понять расстояние. Темнота вокруг жила — плотная, холодная, сжимающаяся с каждой секундой. Стены будто приближались, давили с боков. Дышать становилось труднее — холод впивался в легкие, воздух резал горло.

— Быстрее, — подгонял Граф. Голос его стал ниже, напряженнее. — Быстрее!

Позади раздался глухой, тяжелый грохот.

Лили не видела, что происходит, но почувствовала, как под лапами дракона дрогнула поверхность перехода. Что-то огромное рухнуло туда, где они стояли секунду назад.

Ра’карн зарычал — низко, глухо. Его шаги замедлились.

Через метку в ее плече прошла новая волна боли..

Она почувствовала, как что-то ударило по его плечу. Дракон вздрогнул всем телом, но не остановился.

— Быстрее. — рявкнул Граф. — Быстрее, иначе нас завалит прямо внутри.

Тьма по краям перехода зашевелилась. Она не просто окружала — она двигалась, сжималась, словно пытаясь сомкнуться вокруг них.

Лили шла между лап дракона, под его грудью. Жар от его тела обжигал кожу, но этот жар был единственным доказательством, что он все еще стоит.

Старик внезапно споткнулся и потянул ее вниз. Она качнулась, на мгновение потеряла равновесие, чувствуя, как слабость подступает волной, но все же выровнялась.

— Шевелитесь! — резко сказала она.

И сама удивилась твердости собственного голоса.

Еще шаг.

Еще.

Сзади раздался новый глухой удар — такой тяжелый, что пространство вокруг вздрогнуло, будто сама тьма натянулась и едва не лопнула.

И вдруг — свет. Ослепительный, резкий, после тьмы.

Они вывалились наружу. Лили и старик оказались чуть впереди, почти падая на колени.

Дракон рухнул на передние лапы, тяжело дыша. Камни, которые прошли вместе с ними, с глухим стуком посыпались на землю мертвым грузом, поднимая облако пыли.