Глава 35.

Лаборатория встретила привычным теплом и запахом трав — сушеных, свежих, настоянных на времени и терпении. Здесь всегда было проще дышать и думать.

Тяжесть разговора наверху еще не до конца отпустила. Ей все еще не нравилось, как резко Рик попытался ее остановить — будто она не понимала, во что ввязывается. Но вместе с этим раздражением оставалось и другое — его тревога за нее, слишком явная, чтобы ее игнорировать. Лили тихо выдохнула.

Работа всегда помогала расставлять все по местам.

Она сидела за столом, зарывшись в отчеты, которые принесли люди Алистера. Цифры, описания реакций, обрывки наблюдений складывались в тревожную картину. Успокоительные работали плохо.

Если нельзя погасить агрессию — нужно увести сознание в сон. Глубокий, безопасный. Такой, после которого не будет всплеска ярости и судорожных реакций. Снотворное — для тех измененных, которых они еще найдут.

После нескольких дней в клетках и питания сырым мясом многие становились спокойнее — но это было обманчиво. В них оставалась дикость, напряжение, постоянная готовность рваться и нападать. Животное поведение, вытеснившее все человеческое.

И все же… некоторые реагировали иначе. Значит, не все потеряно.

Граф сидел на столе, лениво играя собственным хвостом и наблюдая за ней.

Полки, которые раньше ломились от изобилия трав, корешков, соцветий и семян, теперь выглядели полупустыми. Новое зелье — лишь половина дела. Чтобы оно обладало нужными свойствами, требовалось не только знание рецепта, но и точность намерения.

Лили знала это лучше многих.

Сила ведьмовских зелий рождалась не в котле, а в состоянии самой ведьмы. Без искреннего желания помочь зелье становилось пустым. А если в душе оставались злость или раздражение — могло лишь навредить.

Она на мгновение замерла, проверяя себя — не осталось ли в ней той резкости после разговора наверху.

Нет.

Только усталость и упрямое желание сделать все правильно.

Лили всегда варила из заботы. Вкладывала в каждый настой частицу своей магии и спокойную, светлую цель. Сейчас же ей требовалось больше. Ей нужна была помощь фамильяра.

Помешивая зелье в котелке, она по каплям вплетала в него магию. Мысли были собраны, дыхание ровное, сердце спокойное. Ни спешки, ни суеты.

Граф вдруг положил лапу ей на руку.

Глаза фамильяра вспыхнули мягким светом. Маленькие искры поднялись в воздух, закружились — и плавно осели в котелок. Когда они коснулись густой зеленоватой жидкости, та засветилась, меняя цвет на теплый, золотистый.

Лили и Граф переглянулись.

— Хорошо, — тихо сказала она, когда работа была закончена.

Граф довольно муркнул, явно удовлетворенный результатом, и остался сидеть на столе, наблюдая за тем, как она закрывает крышку котелка.

— Надеюсь, сработает даже лучше, чем ты думаешь, хозяйка-ау.

Лили потерла лоб, чувствуя легкую тяжесть в висках, но не собираясь останавливаться.

— Нам нужно точно знать каким способом воздействовали на измененных и найти способ обратить процесс. Если это возможно...

Граф спрыгнул на пол и посмотрел на нее снизу вверх, внимательно, уже без прежней ленивости.

— Без сведений из лабораторий будет сложно подобрать верное решение, хозяйка-ау, — он чуть склонил голову, наблюдая за ней, словно оценивая ее состояние. Потом махнул хвостом и добавил уже привычно ворчливо. — А теперь идем есть. Даже самым гениальным ведьмам требуется вкусная рыбка и отдых.

Лили выдохнула и позволила себе улыбку.

Работа никуда не денется.

А впереди ее ждало еще слишком многое, чтобы позволять себе истощение.

Она погасила огонь под котелком и медленно вышла из лаборатории.

* * *

Лили только успела сделать пару глотков настоя и отломить кусочек хлеба, когда послышались торопливые шаги. Через мгновение в кухню заглянула Мила, прижимая к груди конверт.

— Вайра Лилиана, вам письмо. Сказали — срочно.

Лили вытерла пальцы о салфетку и взяла конверт. Печать гильдии целителей и травниц бросилась в глаза сразу, а в углу стояла жирная пометка: СРОЧНО.

Она вскрыла письмо и быстро пробежала глазами по строчкам. Раздражение поднялось почти мгновенно.

— Ну конечно… — пробормотала она сквозь зубы. — Старый лис.

Граф поднял голову со стола и прищурился.

— Судя по тону, гильдия напомнила о ежегодном взносе, хозяйка-ау?

Лили шумно выдохнула и помахала письмом в воздухе.

— Да. И ведь специально тянул до последнего. Уверена — сидел там у себя и ждал, чтобы потом, если что, начислить пару лишних монет за просрочку.

Граф фыркнул, проводя хвостом по краю стола.

— Старые чиновники питаются двумя вещами: чужими нер-р-рвами и чужими монетами.

— Значит, идем платить. Сейчас, — Лили отставила кружку и поднялась из-за стола.

Лили зашла в свою комнату, подошла к столику, на котором стоял сундучок с деньгами. Она приложила палец к замку и спустя пару секунд почувствовала легкий укол. На мгновение вспыхнуло мягкое голубое сияние и крышка тихо открылась. Внутри тускло блеснули монеты — аккуратно выложенные на ткани.

Немного подумав, она потянулась не к крупным, а к мелким — медным и серебряным. Стала складывать их в отдельный мешочек, неторопливо, отсчитывая одну за другой.

— Хозяйка-ау, — Граф запрыгнул на край сундука и внимательно наблюдал за ее руками, — ты ведь не просто так выбираешь самые мелкие?

— Он сам напросился, — она усмехнулась, затягивая шнурок мешочка.

— Одобр-р-ряю. Их иногда полезно воспитывать.

Закрыв сундук, она положила мешочек с монетами в карман и, предупредив Милу и Дорна, вышла на улицу.

День стоял теплый, шумный — на площади толпились люди, переговаривались торговцы, пахло хлебом и дымом.

Подходя к зданию гильдии, она вдруг почувствовала, будто кто-то смотрит ей в спину.

От этого ощущения по коже побежали мурашки.

Лили замедлила шаг и резко обернулась.

Позади стояла небольшая группа людей — кто-то разговаривал у стены, кто-то проходил мимо, не обращая на нее внимания. Обычная улица. Ничего подозрительного.

Она еще несколько мгновений всматривалась в лица, пытаясь понять, что именно ее насторожило, но никто не выглядел так, будто следил за ней.

Но, отвернувшись и направившись к дверям гильдии, она все равно чувствовала странное беспокойство.

Внутри пахло бумагой, старым деревом и сушеными травами. Она прошла в кабинет, где сидел глава — сухой, подтянутый, с тонкими губами и внимательным, цепким взглядом. Он поднял глаза, когда Лили подошла, и на мгновение задержал их на ее лице.

— Вайра Блум. Рад, что вы успели вовремя, — сказал Фердинанд с кислой улыбкой.

Лили молча положила письмо на стойку и развязала мешочек, высыпая монеты на стол.

Старик замер. Его пальцы зависли в воздухе, взгляд на секунду стал колючим.

— Мелкие монеты, — заметил он сухо.

— Все до последнего ореона, — ответила Лили с премилой улыбкой.

Он поджал губы и начал считать каждую монету.

В помещении повисла напряженная тишина, нарушаемая только звоном металла о дерево. Граф сидел рядом, вытянувшись в струнку, и внимательно наблюдал за происходящим, хвост лениво покачивался из стороны в сторону.

Счет занял заметно больше времени, чем обычно. Старик несколько раз останавливался, пересчитывал стопки заново, недовольно морщась.

Когда последняя монета легла на стол, он прочистил горло и еще раз пересчитал крайние стопки, будто надеялся обнаружить ошибку.

— Все… верно, — произнес он наконец, и в голосе прозвучало плохо скрытое раздражение.

Он потянул к себе журнал — толстый, в кожаном переплете — раскрыл его на нужной странице и взял перо. Несколько секунд что-то выводил быстрыми, сухими штрихами, затем поставил подпись и резко перевернул журнал в ее сторону.

— Распишитесь.

Лили спокойно взяла перо и поставила свою подпись рядом с его, затем аккуратно вернула перо на подставку.

Старик посыпал запись песком, стряхнул излишки и только после этого протянул ей небольшой листок.

— Квитанция, — сказал он коротко.

Лили взяла ее, даже не взглянув, и убрала в карман плаща.

— Благодарю, — ответила она ровно.

На мгновение их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло недовольство. Но сказать ему было уже нечего.

Лили развернулась и направилась к выходу, чувствуя, тяжелый взгляд в спину.

— Легче стало? — заметил Граф, шагая рядом.

— О, да. Его недовольный вид — просто бальзам для души.

Они прошли несколько шагов по улице, когда мысль о лаборатории снова всплыла. Перед глазами словно сами собой возникли полки — заметно опустевшие, с редкими мешочками трав и нужных ингредиентов.

Если она собиралась продолжать работу, запасы нужно было пополнить.

Лили замедлила шаг.

— Хозяйка-ау, — насторожился Граф. — Только не говори, что мы идем еще куда-то.

— К Горну, — ответила она. — Я быстро.

Он тяжело вздохнул, но возражать не стал.

До аптеки Горна добрались без происшествий. У входа стоял привычный запах сушеной мяты и ромашки. Когда она открыла дверь, звякнул колокольчик, приветствуя их.

— Послушаешь, что говорят? — тихо спросила Лили, прежде чем шагнуть внутрь.

Граф коротко кивнул, настороженно шевеля усами.

Внутри ее встретил Горн — высокий, широкоплечий, с руками, больше подходящими кузнецу, чем аптекарю. Он расплылся в широкой улыбке, увидев ее.

— Вайра Блум! Чем обязан?

— Светлого дня, вайр Горн. Мне нужны сон-трава глубокая, сердце папоротника, мята, златоцвет и тихоцвет лекарственный. Все позиции в тройном объеме, — она на секунду задумалась. — Пока этого хватит.

— Большой заказ?

— Да, из столицы пришел, — ответила Лили.

Горн понимающе кивнул и принялся собирать травы. Мешочки один за другим ложились в корзину. Он работал без спешки, но уверенно, время от времени бросая на нее короткие взгляды.

Когда все было готово, Лили расплатилась, подхватила корзину и вышла наружу.

Солнечный свет ударил в глаза. Она сделала шаг. Потом второй. И только тогда оглянулась. Лили нахмурилась, ощущая, как внутри неприятно кольнуло.

— Граф?

Ответа не было.

Лили остановилась посреди улицы и медленно огляделась. Люди проходили мимо, переговаривались, где-то скрипнула телега, хлопнула дверь лавки — обычный городской шум вдруг показался слишком громким и чужим.

Она прошлась вдоль ближайших лавок, заглянула за прилавок, потом в сторону соседнего переулка. Сердце неприятно сжималось все сильнее.

— Граф? — позвала она уже громче.

Тишина.

И в этот момент на нее легла тень.

— Что-то ищете, вайра Блум?

От знакомого голоса по спине прошла холодная дрожь. Лили медленно повернулась.

Варрек стоял слишком близко — ближе, чем позволяли приличия. Улыбался мягко, почти приветливо, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

— Моего кота, — сказала она спокойно, хотя пальцы сами собой стиснули ручку корзинки сильнее.

Варрек чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышали другие.

— Видел, — произнес он небрежно и кивнул в сторону узкого переулка.

Лили проследила за его жестом — и кровь застыла.

У стены стоял человек в темной мантии мага. На вытянутой руке он держал Графа за горло. Тот хрипел, извивался, пытался зацепиться когтями за перчатку, но ткань была зачарована — когти скользили, не оставляя следов. Граф увидел ее и дернулся сильнее.

Сердце ударило где-то в горле.

— Чего вы хотите? — спросила Лили, чувствуя, как слова выходят с трудом.

Варрек даже не посмотрел на мага. Его взгляд был прикован только к ней.

— Вы поедете с нами. Без лишнего шума — и с вашим фамильяром ничего не случится.

Тон был мягкий, почти будничный, будто речь шла о простой просьбе. Лили сделала шаг вперед, потом еще один. Каждое движение давалось тяжело, будто ноги стали чужими. В груди все стянулось — от страха за Графа, от понимания, что выбора у нее нет.

Как только они свернули за угол, пространство вокруг резко изменилось — шум улицы остался за спиной, словно отрезанный ножом. И в тот же миг ей в лицо швырнули пригоршню пыльцы.

Горький запах ударил в нос.

Лили закашлялась, пытаясь вдохнуть, но воздух будто исчез. В глазах потемнело, стены переулка поплыли, расплываясь в мутные пятна. Корзинка выскользнула из ослабевших пальцев, мешочки рассыпались по мостовой под ноги.

Она попыталась сделать еще шаг — не получилось.

Чужие руки подхватили ее прежде, чем колени коснулись земли. Последнее, что она осознала — слабый, хриплый звук, похожий на рычание Графа.

А потом все исчезло.