Глава 25

Карета тронулась сразу, как только дверь закрылась за ними. Колеса мягко застучали по мостовой, и город начал медленно отступать.

Лили сидела прямо, не касаясь спинки, и прислушивалась к себе. Она ждала — настороженно — любого намека на чужое вмешательство: легкого давления, неприятной щекотки в затылке, той самой липкой тени, которая выдает чужую магию. Но ничего не менялось.

Напротив удобно устроился Алистер. В полумраке его лицо казалось жестче, чем раньше, и теперь в нем не осталось той показной легкости,которую она уже видела.

— Спрашивай.

Лили не отвела взгляда.

— Зачем тебе Лунная Сердцевина Ноктурна и как все это связано с драконами?

Алистер выдержал ее взгляд.

— Я не имею отношения к уничтожению драконов, — сказал он. — Сердцевина была нужна. Остальное увидишь сама.

Лили не моргнула, но почувствовала, как узел в груди, который она носила с того самого дня, когда продала Сердцевину, чуть ослаб. Мысль пришла резко и ясно — она не навредила Рику. Облегчение прокатилось короткой волной, но расслабляться она не спешила — ее интересовал и другой вопрос.

— Ты воздействовал на мой разум. Зачем?

Тяжелая тишинаа повисла между ними на долгие секунды.

— Это проклятие, — наконец выдавил Алистер.

Он чуть повернул голову, и в свете фонаря на секунду блеснула серьга.

— Когда проклятие вступает в полную силу… — он провел рукой по горлу, будто каждое слово давалось непросто. — Обычное состояние уступает навязчивой необходимости действовать, почти мании, от которой невозможно просто отмахнуться. Если рядом оказывается магически совместимая женщина, ее начинает тянуть ко мне. Разум туманится, чувства становятся острее… и появляется желание поддаться этому.

Он смотрел на свои пальцы, прочистил горло и продолжил чуть тише:

— Но я сделал блокиратор, — он коснулся серьги, бросив на нее короткий взгляд. — Без него я бы просто не выходил из дома. Как оказалось, у него есть предел. В прошлый раз он истощился, начал сбоить… и влиять на тебя и на меня. Поэтому все затянулось на несколько встреч.

— Но я не видела твоего проклятия на ауре.

— Я его скрываю.

Он медленно покрутил кольцо на указательном пальце. Несколько секунд молчал, затем коротко выдохнул и стянул кольцо.

Лили вздрогнула от этого жеста, но тут же перестроила зрение на магическое.

И тогда она увидела.

Темно-золотая аура вспыхнула вокруг Алистера — густая, плотная. И внутри нее — багровые вкрапления. На уровне таза, сердца и головы.

Она охнула.

В памяти всплыли слова бабушки: ведьмы не прощают. Никогда. И наказывают так, чтобы запомнили навсегда.

Она сглотнула, с трудом удерживая взгляд на этих багровых узлах. Слишком яркие. Слишком глубоко вплетены в основную ауру. Задержала дыхание, заметив повторяющийся рисунок на каждом узле.

Вот бы понять, что он означает. Вероятно, в напеве — в самих словах проклятия — была подсказка.

Она пыталась запомнить весь рисунок, уловить логику, пока Алистер не надел кольцо обратно.

Багровые узлы исчезли из виду — спрятались под сияющей темно-золотой оболочкой. Но Лили уже знала, что они там. Она закрыла глаза и осторожно перестроилась на обычное зрение.

— Ты ведь знаешь… если не найти способ снять его, то...

— Мне лучше многих известно, что я потеряю… и какая боль и вина лягут на мои плечи в случае провала, — он поспешно надел кольцо обратно. — И мы больше не затронем эту тему.

Он сделал короткую паузу.

— Я выдал тебе тайну, узнав которую многие лишились жизни. Но ты в малом круге доверия.

Он отвернулся к окну — окончательно ставя точку в разговоре.

Лили медленно выдохнула. Она ничего не сказала. Но где-то внутри уже понимала: если он однажды попросит помощи — она не откажет.

Граф завозился у нее под боком и уставился на Алистера так пристально, будто пытался прожечь в нем дыру.

— Замечательно, — тихо проворчал он. — Пр-р-роклятый маг с тягой к женщинам. Именно такого спутника нам и не хватало.

Алистер бросил на кота короткий взгляд.

— Кажется, я ему не нравлюсь.

— Он ко всем новым людям относится настороженно, — спокойно ответила Лили.

— Разумный кот, — хмыкнул Алистер.

— О, не сомневайтесь, — пробурчал Граф. — В этой карете я самый р-р-разумный.

Лили опустила руку и почесала его за ухом, чтобы он перестал бурчать.

Теперь Алистер уже не казался ей просто человеком с непонятным поведением. Перед ней был тот, кто жил со страшным бременем и прекрасно понимал, чем все закончится, если однажды ошибется.

И всё же, судя по тому, что она увидела, сейчас угрозы не было. Он держал проклятие под контролем — настолько, насколько это вообще возможно. И о помощи не просил, даже не намекнул.

Если дело не в проклятии… тогда зачем она ему понадобилась?

* * *

Карета остановилась. Лили выглянула в окно.

Палаточный лагерь раскинулся широким полукольцом: два десятка палаток, выстроенных ровно, с выверенными промежутками. Между ними тянулись утоптанные дорожки, все выглядело организованным и продуманным. В воздухе стоял запах дыма, кожи, металла и лекарственных трав. Люди двигались спокойно, без суеты: кто-то нес ящики, кто-то проверял периметр, кто-то сменялся на посту.

Алистер вышел первым, затем обернулся и протянул Лили руку. Она приняла ее осторожно и отпустила сразу, как только оказалась на земле. Он уже шел вперед, не оглядываясь, и ей пришлось подстроиться под его шаг.

— Нам нужно в медотсек. Там не самая приятная картина.

— Поняла.

Лили шла рядом, отмечая детали: где стоят посты, как выстроена охрана, кто кому подчиняется. На нее почти не смотрели — все взгляды так или иначе цеплялись за Алистера.

Граф бежал рядом с ней, хвост держал низко. Он втянул носом воздух, замедлил шаг и на секунду замер, будто прислушиваясь не к звукам — к чему-то другому.

— Пахнет плохо. И я сейчас не про травы.

Он еще раз огляделся, задержал взгляд на палатках и тихо добавил:

— Здесь кто-то очень старается, чтобы все выглядело нормально.

Лили ничего не ответила, но едва заметно кивнула.

У самой большой палатки они остановились. Плотная ткань, усиленные растяжки, у входа — двое стражей. Те смотрели только на Алистера.

Он повернулся к Лили.

— То, что ты сейчас увидишь, не должно выйти за пределы этой палатки. Ни при каких условиях. Позже ты дашь клятву.

Лили выдержала его взгляд и кивнула.

Он откинул полог.

Граф проскользнул первым, резко втянул носом воздух и тихо выдохнул:

— О, нет… вот это уже совсем не нравится.

Лили шагнула внутрь.

Запах ударил сразу — густой, тяжелый: травы, спирт, кровь и что-то еще. Из глубины палатки доносились звуки — приглушенные стоны, поскуливание, срывающиеся рыки. Она сделала еще шаг и остановилась. Им навстречу вышел мужчина в белом халате и молча протянул такие же ей и Алистеру. Лили надела его на ходу и они прошли дальше.

Кровати-клетки стояли вдоль стен и в центре — усиленные, с решетками и креплениями. На них лежали люди. Когда-то.

У нее пересохло во рту.

Кожа — местами чешуйчатая. Лица искажены, вытянуты. Руки — слишком длинные, с когтями. Один дергался, как в припадке. Другой рычал сквозь зубы. Третий лежал неподвижно, глядя в потолок пустыми глазами.

Граф прижался ближе к ее ноге.

— Я передумал, — пробормотал он. — Давай уйдем. Срочно.

Лили не двинулась. Медленно повернулась к Алистеру.

— Кто это… и что с ними?

— Жертвы экспериментов. Пятнадцать человек. Тех, кого удалось вытащить. Они нестабильны, агрессивны. Мы держим их под порошком Лунной Сердцевины Ноктурна и под замком.

Лили прошла вдоль клеток, не ускоряя шаг и не отводя взгляда. У одного тело почти полностью покрыто чешуей, лысая голова, хвост с костяными шипами. Она остановилась рядом.

— Даже одна доза Лунной Сердцевины усиливает агрессию у драконов, — сказала она тихо. — Что она делает с ними, представить сложно.

— Мы усыпляли их на территории врага. Нужно было вывезти быстро.

Лили задержала взгляд на существе в клетке, затем глубоко вдохнула и жестом показала, что ей нужно выйти.

Они вышли наружу. Холодный воздух показался резким после того, что осталось внутри. Лили сделала несколько шагов в сторону, дождалась, пока дыхание выровняется, и только потом повернулась к нему.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Попробовать вернуть им разум. И понять, можно ли полностью вернуть человеческий облик.

Лили кивнула, глядя на палатку перед ней.

— И чего ты хочешь от меня, Алистер?

— Чтобы ты попробовала вытащить их из этого.

Он сделал паузу.

— У тебя уже был опыт с пограничными состояниями. Я рассчитываю, что ты сможешь что-то придумать.

Граф тихо фыркнул.

Лили несколько секунд просто стояла, глядя в темноту лагеря, и думала.

Пятнадцать человек. Не раненые — переделанные. Застрявшие между формами, не удержавшиеся ни в одной. И если этих вытащили — значит, там остались другие.

Она медленно выдохнула.

— Я посмотрю, что можно сделать.Но ничего обещать не буду. Это не настойка от простуды. И не все можно вернуть, — она подняла взгляд на Алистера. — И если я возьмусь — ты даешь мне полный доступ. К ним, к записям, ко всему, что у тебя есть.