Глава 22

В центре зала горел круглый очаг. Огонь в нем был глубоким, янтарным — символ Единого Пламени, перед которым когда-то клялись первые из драконов. Его тепло не обжигало. Оно собирало — мысли, волю, решимость.

Полукругом, в массивных каменных креслах, сидели семеро старейшин. Их одежды были сложными и выверенными до мелочей: свободные слои ткани теплых оттенков песка, золота и лазури, вышивка знаков Гнезд, тонкие украшения из драгоценных металлов и камней. Они не выглядели одинаково — каждый нес на себе отпечаток своей эпохи, своего крыла, своей истории. Но объединяло их одно: взгляд. Тяжелый, внимательный, проникающий глубже слов и оправданий.

Перед ними стоял Рик.

Прямо. На вытяжку. Плечи расправлены, подбородок приподнят ровно настолько, насколько требовала дисциплина. Его все же успели переодеть — под смешки Астура, разумеется. На нем была форменная одежда воина-дракона из плотной синей ткани, со знаком его крыла на груди.

Он чувствовал их.

Не только людей, сидящих в креслах. За каждым из старейшин стояло нечто большее — древнее и мощное. Давление силы ощущалось в воздухе, будто за их плечами расправили крылья сами драконы, чьи души были связаны с ними. Это была не угроза и не демонстрация власти. Это было присутствие.

Совет слушал.

И драконы тоже.

— Говори, — произнес один из старейшин.

Голос прозвучал спокойно, но сила в нем прокатилась по залу тяжелой волной, заставив огонь в очаге на мгновение подняться выше.

— Многие из наших братьев мертвы. Их Альмы — тоже. Следов детей обнаружено не было. Драконов, решивших остаться за Разломом, почти не осталось. Культ зашел слишком далеко.

Слова прозвучали ровно, но внутри на мгновение вспыхнуло воспоминание о брате: сильный, гордый дракон, который больше не будет делиться братской мудростью. Рик сжал кулаки за спиной, подавляя поднимающуюся ярость, и продолжил.

— Сведения, которые удалось собрать, подтверждают худшие опасения. Когда я возвращался на меня было совершено нападение. Людские воины и маги хорошо подготовлены: их тактика, атака и защита находятся на уровне регулярных армий. Это не стихийные фанатики. Это организация, которая умеет охотиться на драконов.

Огонь в очаге колыхнулся.

Один из старейшин наклонился вперед и сказал:

— Ты утверждаешь, что люди делают это сознательно?

— Я утверждаю, что они научились, как быстро и правильно выводить нас из строя и делать свое грязное дело, — ответил Рик. — Засада была подготовлена. Они знали, где я появлюсь. Меня ждали.

Но мне удалось уйти и вернуться сюда. И я уверен это было не случайное совпадение.

Старейшины не шелохнулись, но сила в зале изменилась. Где-то глубоко в груди Рика шевельнулся дракон.

— И что ты предлагаешь, воин?

Рик поднял голову и посмотрел прямо на Совет.

— Найти их. И уничтожить.

На мгновение в его глазах мелькнул вертикальный зрачок, и давление силы в зале стало сильнее, словно дракон внутри него на секунду оскалил зубы.

— До последнего.

Огонь в очаге поднялся выше, откликаясь на сказанное.

Где-то под броней дисциплины и долга в Рике билось одно простое желание — покончить с этим как можно быстрее. Ради того, чтобы вернуться туда, где его ждет дом, защищенный его магией… и та, ради которой он без колебаний сжег бы культ дотла.

Старейшины переглядывались молча. Здесь умели выдерживать тишину — и знали, что она порой говорит больше любых слов.

Рик стоял и ждал. Готовый действовать, как только будет отдан приказ.

— Мы рады видеть тебя в здравии, Рик Кейдж, — наконец заговорил глава изумрудных драконов, медленно сжимая пальцы на резной ручке кресла. — Совет постановил: всем драконам следует вернуться сюда. На этой стороне Разлома им ничто не будет угрожать. Ни им, ни их Альмам. Передай это сообщение. А сам оставайся здесь.

У Рика заходили желваки.

Когти вырвались наружу — резко, неконтролируемо — и впились в ладони. Кожа не выдержала. Теплая кровь потекла вниз, стекая по пальцам и капая на каменный пол.

Старейшины одновременно принюхались.

Глава рубиновых драконов усмехнулся, лениво откинувшись в кресле.

— Что тебя не устраивает, мальчик? — снисходительно поинтересовался он. — Мы будем рады видеть детей наших родов дома. В безопасности.

Рик медленно, почти мучительно выдохнул, заставляя себя не двигаться. Не бросаться. Не рвать.

— Моя Альма осталась за Разломом, — отчеканил он. — И я вернусь за ней.

В зале повисла тишина.

— Что же ты не привел ее сразу? — недоверчиво произнес старейшина алмазных драконов, прищурившись.

Все знали, насколько невыносимо для дракона оставить Альму. И то, что Рик стоял сейчас здесь, перед Советом, делало ситуацию еще более странной и тревожной.

— У меня был долг, — проскрежетал Рик. Его выдержка трещала по швам. — И я обязан был его выполнить.

— Мы не желаем ввязываться в новое кровопролитие, — произнес старейшина рубиновых, и в его голосе прозвучала усталость. — Мы ушли на эту сторону Разлома не просто так.

Рик резко поднял голову.

Он знал рубиновых. Знал их ярость, их любовь к расправе, их презрение к слабости. И потому эти слова резанули сильнее удара.

— А как же те, кто пал? — выплюнул он. — Те, кого превратили в жертв чудовищных экспериментов? Мы просто… отвернемся?

— Они должны ответить за все. Быть преданы Единому Пламени.

— Мы сказали свое слово, командующий, — холодно оборвал его один из старейшин. — Ты можешь отправиться за своей Альмой. Передать послание братьям и вернуться домой. На этом все.

Кровь вскипела.

Рику хотелось расправить крылья и вырваться отсюда — прочь из этого зала, от решений, которые пахли страхом и бегством. Ему были ненавистны эти слова. Но он лишь сдержанно кивнул, развернулся и направился к выходу.

— Если ты ослушаешься, — раздался вслед голос одного из старейшин, — вход в Драконий город будет закрыт для тебя навсегда.

Рик остановился. Брошенные слова легли на плечи всей своей тяжестью.

Ра’карн взревел яростно. Дракон требовал пламени, крови, возмездия. Требовал вернуться и сжечь тех, кто посмел поднять руку на Альм, на детей, на братьев. Инстинкт бился, как пойманный зверь, рвал изнутри, выл.

Но Рик не дал вырваться голодному зверю.

Он медленно выдохнул, ощущая нестерпимое жжение в груди.

Он подумал о доме, защищенном его магией.

О рыжих прядях, которые он заправлял за уши.

О взгляде, в котором светились искорки счастья.

Месть могла подождать.

А ее жизнь — нет.

Рик повернулся к Совету, стараясь придать себе спокойный вид.

— Я передам слово Совета, — сказал он ровно. — И вернусь.

Он не добавил«как прикажете» .

Не опустил головы.

Не просил изменить решение. Знал, что бесполезно делать это сейчас.