Нику впервые забросило в кромешную тьму сырого подвала. Она ощутила леденящий холод, по телу пробежала дрожь. Сырой воздух липкими каплями оседал на губах и ладонях. На вкус капли были, как вода из болота. Ника никогда не пила эту воду, но представляла ее такой — горьковатой, с тошнотворным запахом. Она провела руками — пустота. Глаза будто ослепли — сколько не приглядывалась, не видела ни зги. Медленно, вкрадчивыми шагами, она начала двигаться вправо. Опасливо выставила руки. Слух напряженно улавливал малейшие колебания воздуха из-под осторожных шагов. Ника боялась услышать шорох. Крысы? В подвалах должны быть крысы. Есть ли они здесь — она не знала.

Ника дотронулась до стены рукой — и вздрогнула от неожиданности. Стена ожидаемо тоже была холодной и слизкой. Пальцы слиплись от леденящей влаги. Ника поднесла их к лицу, принюхалась — запах сырости и почему-то мочи. Брезгливо сморщила нос, усмехнулась. Проходить уровни игры становилось все труднее. Большинство игроков отсеивалось в самом начале. Не удивительно — каждому, кто достигнет последнего, сотого уровня Джильда обещала сто миллионов рублей и бессмертие. Цифровое — но какое это имеет значение, если здесь, в Игре, все реально.

Ника достала из кармана салфетку и вытерла пальцы. Игра лишила зрения, но остальные органы чувств остались при ней. Что же! Надо использовать их, чтобы выбраться отсюда. Ника закрыла глаза и представила коридор, длинный и пустой. Где-то должен быть выход. Если найдет — выберется на следующий уровень. Где может не быть темноты. Или будет что-то похуже.

Ее осторожные, крадущиеся шаги эхом разносились в обманчивой пустоте неизвестности. Под ногами реалистично хрустел мусор, битое стекло, что-то чавкало, хлюпало. Ника усиленно вглядывалась в темноту и ничего не видела, будто шла с закрытыми глазами. И считала шаги. Время в темноте ощущалось как застывшее, неподвижное, и счет шагов создавал иллюзию движения секунд и минут, текучести из прошлого в будущее.

Ника прошла двести сорок пять шагов, приблизительно сто двадцать метров, и остановилась. Подвал, казалось, тянулся в бесконечность. Ни одного просвета, выхода. Лишь темнота, мокрый пол и влажность, горько оседающая на губах. Ника напрягла слух, пытаясь проникнуть за молчаливую завесу тайны Игры. Чего Игра хочет здесь, в слепоте и мраке? И где искать выход? Ника снова медленно двинула к стене, сделала несколько шагов и вытянула руку. Стены не было. Рука пронзила пустоту. Сердце стучало, как бешеное. Казалось, она никогда не выберется из этого жуткого небытия. Остро захотелось закончить Игру и оказаться дома, в теплоте комнаты под шерстяным пледом. Играть, как раньше, без шлема ВР, расслабленно водя мышью по экрану монитора.

Вот только «Бесконечность» требовала полного погружения, без вариантов. Что создавало ряд неудобств. И первое — необходимость ставить таймер на выход. Второе и самое неприятное и стыдное — надевать подгузник. Впрочем, свидетелей этого «стыда» не было. Целых три месяца Ника жила одна и могла делать все, что угодно. Ходить голой и распевать похабные песни. Все равно никто не увидит. В одиночестве есть свои плюсы. Жаль, что их ничтожно мало.

Ника вновь переключилась на Игру и задумалась. Если из подвала не выбраться обычным способом, должен быть необычный, осталось лишь его отыскать. В какую бы сторону она ни шла, кругом бесконечность. Остаются еще пол и потолок. Она напряглась, подпрыгнула с поднятыми руками — пустота. Потолка не было. Но пол точно был. Ника ощущала его под ногами. Это все, что казалось материальным, осязаемым. Ника изо всех сил топнула ногой в треккинговом ботинке — ничего. Подпрыгнула и толкнула ногами пол — брызги воды плеснули на руки, под ногами что-то хрустнуло. Да сколько можно торчать в этой «черной дыре», слепой, как новорожденный котенок, и беспомощной! Разозлившись, Ника принялась бить ногами по полу, стараясь проломить виртуальную преграду и выбраться, наконец, из этого осточертевшего места. После десятка отчаянных попыток она выдохлась, взмокла от пота, и, обессиленная, остановилась, расстегнула куртку. Отдышаться. Выхода не было. Она застряла здесь намертво, до конца счетчика. Опять проиграла…

***

Катя сняла нейрошлем и уставилась на монитор с игровыми показателями. Разработчики намудрили по самое не хочу. Если она с вышкой и двадцатилетним стажем геймера не может пройти дальше начального уровня, кто там играет? Киберспортсмены хай левел? Катя щелкнула мышью и открыла базовые требования к игрокам: возраст, состояние здоровья (нужно заполнить тест), согласие, контракт. Что не так? Почему система не пускает ее дальше?

Катя свернула игру и нырнула в сеть. О «Бесконечности» инфы было много и ничего важного. Катя уже видела и прочла все на сто раз и теперь машинально листала страницы, надеясь обнаружить что-то новое, то, что наведет ее на след, секрет успеха. Основатель проекта и главный разработчик — Джильда Тибальди. На фото симпатичная женщина лет сорока. Слегка неправильные черты лица, карие глаза глубоко посажены, взгляд въедливый, напряженный. Тонкие губы улыбаются фальшивой улыбкой. Пепельная блондинка с волосами до плеч. Фигуру не видно. Почему-то все фотки лишь до пояса. И фоток немного. Катя уже искала соцсети Джильды — их не было. Персона такого масштаба должна светиться, как сверхновая. А ее нет. Короткая, сухая биография, сведения о корпорации «Бесконечность» — и все.

В сети говорилось, что Джильда — гражданка России. Однако, имя у нее итальянское. Впрочем, в современном мире, где все шиворот-навыворот и люди постоянно ездят туда-сюда это не редкость. Россия Джильде нравится больше Италии — вот и живет здесь. Катю интересовало другое. Что происходит в Игре и почему там погибают люди?

Катя щелкнула мышью — открыла папку семейных фото и уставилась на изображение двух улыбчивых девушек. Вероника, старшая сестра. Умерла три месяца назад от инсульта. Как такое возможно? Ей было тридцать два года. В этом возрасте не умирают от инсульта. Особенно, если перед этим не болеют. Катя смотрела на улыбку сестры, теплые, с искорками солнца, голубые глаза, и чувствовала, как по щекам бегут мокрые слезы. Ничего не вернуть. У нее была сестра, а теперь больше нет. Все кончено.

Катя свернула фото и снова открыла Игру. Она пройдет этот чертов уровень и будет двигаться дальше, пока не узнает, что стало с Вероникой. Если Игра угрожает здоровью и жизням людей, ее нужно закрыть. Чтобы никто не пострадал.

Через час она поднялась и начала собираться на работу. Прохладный душ и кофе придали бодрости ее усталому телу, а внутренняя решимость дойти до конца добавила сил выдержать еще один день. Она поедет на работу, а вечером вернется и снова пойдет в Игру. И так до тех пор, пока не достигнет цели. Катя посмотрела на себя в зеркало и сдержанно улыбнулась. Форма сотрудника следственного комитета делала ее старше. Впрочем, сейчас ей это на руку. Сегодня у нее встреча с одним из фигурантов дела Вероники Снежиной — Ильей Муромовым, российским представителем «Бесконечности». Посмотрим, что он скажет в ответ на предъявленные обвинения.

Катя жестко усмехнулась и вышла за дверь.

***

Переход в Игру вызвал легкое головокружение. Ника задержала дыхание, привыкая к ощущениям себя в ВР. Окружающее пространство плавно обретало четкость и ясность. Никакого подвала. Космическая станция Бетельгейзе.

«Станция заражена инопланетным вирусом. Задание — эвакуация населения» — пронзительный голос резал слух.

Ника быстро огляделась. Бетельгейзе внутри походила на огромный оргАн, состоящий из множества труб и трубочек. Сверкающие трубчатые здания длинными кишками тянулись вдоль станции. Над ними блестели серебристые трубы коммуникаций. По «земле» стелились длинные полоски тротуара, примагничивающего подошвы обуви. Ни растительности, ни людей. Станция выглядела мертвой, будто всех, кто здесь был уже поразил смертельный вирус, а их тела бесследно исчезли, растворились в гигабайтах Игры.

— Показать карту станции, — скомандовала Ника.

Перед глазами возникло голографическое окно, изображающее кольцо станции снаружи и внутри.

— Отметить данные тепловизоров.

На карте загорелись точки местонахождения людей. Оставшихся в живых.

— Проложить маршрут до ближайшего объекта спасения.

На карте загорелась линия маршрута.

Ника внимательно пригляделась, запоминая, потом смахнула окно — карта исчезла — и бросилась бежать. По всей станции горели красные сигналы тревоги, в ушах назойливо жужжал предупреждающий голос. Казалось, что Игра реальна. Ника сейчас не дома, в нейрошлеме перед экраном монитора, а на станции, бежит по магнитной ленте, старательно отрывая подошвы ботинок, торопится спасти первую «жертву». Она свернула в узкий проход между двумя трубчатыми зданиями, запрыгнула в лифт и нажала на кнопку следующего уровня станции. Лифт открыл двери, и Ника вышла на жилом уровне. Дома из белых светоизлучающих панелей, зеленая трава, ровная и безжизненная, потолок сияет иллюзией голубого неба. По сторонам от «дороги» яркие вывески магазинов, кафе, баров. Ника осмотрелась и бросилась к ближайшему бару с голограммой полуголой девицы на вывеске. «Голубая лагуна» — гласила вывеска. Дверь отворилась от прикосновения ладони. Ника вошла в бар.

— Срок жизни первого объекта — двадцать минут, — напомнил громкоговоритель.

— Заткнись! — бросила на бегу Ника и окинула взглядом почти пустой бар. Возле стойки машина для изготовления напитков. Сбоку на рейле стройный ряд стаканчиков из вторсырья. На стойке горит панель меню и кружочки для оплаты. Вместо бармена робот в облике девушки в коротком голубом платье с кукольными глазами и золотистыми волосами. С застывшим взглядом. На полу, повернувшись на бок, лежит полусогнутое мужское тело в таком же, как у Ники, облегающем костюме и ботинках на магнитах. Ника бросилась на пол и приложила пальцы к сонной артерии — дышит. Глаза закрыты, лицо бледное. Темные волосы и ресницы густые и длинные. Красавчик. Впрочем, здесь игра, и каждый выглядит, как хочет.

— Начинаю реанимацию, — громко сказала Ника, и рядом с ней появился медицинский чемодан. Ника открыла замок и достала шприц с надписью «реанимация». Ставить уколы она умела — они с Вероникой по очереди ухаживали за бабушкой. Пока та не умерла.

Ника расстегнула на «пациенте» брюки и воткнула шприц в крепкую ягодицу. Готово.

— Реанимация прошла успешна. Пациент выжил, — отчитался голосовой «помощник».

Ника убрала пустой шприц в чемоданчик, который тут же исчез, стоило красавчику открыть глаза.

Ника не стала одевать брюки на «ожившего», просто отошла в сторону и облокотилась о барную стойку. Златовласка за стойкой тут же ожила и уставилась на Нику:

— Голубая лагуна приветствует вас. Что будете пить?

Ника бросила взгляд на автомат, которые из непонятно чего мог смешать любой напиток, и покачала головой:

— Я позже закажу.

Красавчик уже пришел в себя и беспокойно ворочался на гладком полу.

— Зачем ты меня раздела? — спросил он, глядя на Нику. Глаза у него казались пронзительно синими. В реальности Ника такие яркие глаза видела только в цветных линзах. Интересно, какой он там, вне Игры? — Изнасиловать хотела?

— Еще чего! — усмехнулась Ника. — Я здесь ради денег, а не ради насилия. Натягивай штаны, Казанова, а мне пора к следующей жертве.

— Я с тобой. Останусь здесь — меня снова выбросит в начало.

— Жертвы — мои. Даже не прикасайся, — предупредила Ника в надежде, что получилось грозно. — Иначе я тебя обратно в состояние комы введу. У меня сил хватит.

— Да я и не собираюсь.

Красавчик удивительно резво для «больного» вскочил на ноги, привел в порядок брюки и даже открыл дверь бара.

— Дамы вперед.

Ника, проходя, презрительно сощурилась — в Игре каждый сам за себя. В финале останется один. Но до финала еще слишком много уровней. Союзники не помешают.

— Найти второго потерпевшего, — приказала она. Перед лицом возникла голограмма с мигающей красной линией, ведущей за пределы станции, в открытый космос. Потерпевших было трое и каждый в плачевном состоянии. Уровень жизни стремительно таял. Воздух заканчивался.

— Мы не успеем, — она от досады прикусила губу.

Красавчик широко улыбнулся:

— Ты в Игре, малышка, здесь все возможно.

Он провел в воздухе руками — открыл свой голо-экран, выбрал иконку «турбо-перемещение» и схватил Нику за руку. Она сердито нахмурилась, открыла рот, чтобы возмутиться, но тут «земля» под ногами разверзлась, и они рухнули вниз. Лицо обдало теплым воздухом с запахом горелой пластмассы.

— Пол расплавился — я вызвал ускоренную реакцию, — пояснил красавчик, когда они впечатались ботинками в очередную стальную ленту.

Ника вырвала свою ладонь и бегло осмотрелась. Они очутились на техническом уровне с мрачным зеленым освещением. Стены опоясывали черные трубы. Они тянулись, переплетались, извивались, разрезались пластинами переходников. И поблескивали конденсатом. Влажный воздух попахивал машинным маслом. Ника поморщилась, чихнула:

— Зачем в Игре эти запахи? — спросила она вполголоса. — Меня раздражает все склизкое, мокрое, вонючее.

— Твое раздражение разработчикам на руку. Не умеешь держать себя в руках — Игра не для тебя, — пояснил Красавчик. Он вытянул руку и указал направо. — Нам туда.

Они бросились бежать, отрывая подошвы от блестящей стали пола. Ника тяжело дышала, словно перед этим уже пробежала пару километров на скорость. Красавчик, только что выведенный из состояния комы, поражал бодростью и свежестью. У Ники мелькнула мысль: должна ли она узнать его ник? Впрочем, эту мысль она тут же отбросила за ненадобностью. Вряд ли они еще встретятся. Какой смысл знакомиться, привязываться. Да и вообще, здесь же все понарошку, ненастоящее.

Ника задумалась и не сразу заметила, куда ее привел Красавчик. Шлюзовая камера!

На дверях камеры тут же загорелась надпись: «Осторожно! Наденьте скафандр!»

Скафандры обнаружились неподалеку — их держали лапы-кронштейны передвижного шкафа. Ника уставилась на Красавчика, который уже поспешно облачался в белый скафандр.

— Может, поищем других зараженных. Тех, что остались на станции, — неуверенно предложила она.

— Трое из них как раз в открытом космосе. И у них заканчивается воздух, — голос Красавчика слегка хрипел. Он натужно затягивал ворот скафандра и уже надевал прозрачный шлем.

Ника сердито вздохнула, бросила на шлюз тревожный взгляд и начала переодеваться. Открытого космоса она побаивалась. В детстве ее случайно заперли в шкафу, она там чуть не задохнулась. С тех пор страх перед нехваткой воздуха тяжелым камнем сидел в ее подсознании. Она боялась лифтов, тесных замкнутых пространств. И при мысли, что ей придется болтаться в вакууме с маленьким воздушным баллоном за спиной, ее бросало в дрожь. Игра становилась все опаснее.

— Что будет, если скафандр разгерметизируется? — спросила она Красавчика.

Первый же скафандр оказался ей впору и теперь она тщательно проверяла баллон с воздухом, который предстояло надеть на спину.

— Ты умрешь очень быстро. И проиграешь. Мы пройдем вперед. Ты же помнишь условия, малышка? Один победитель. Тот, кто первым доберется до конца. И я твердо намерен добраться.

В голосе Красавчика звучали стальные нотки. Ника вдруг не выдержала и улыбнулась. Впрочем, шлем скрыл ее улыбку. Они общались, как прежде, видимо, разработчики предусмотрели наличие в шлемах наушников и микрофонов.

— Так любишь деньги? — спросила она.

— Что в этом плохого? С деньгами многие проблемы решаются гораздо быстрее. Если ты равнодушна к деньгам, зачем пришла в Игру?

— По личным причинам, — ответила Ника и первой шагнула к шлюзу. Дверь распахнулась, и она сначала попала в пустой шлюз, а за тем они вместе с Красавчиком скользнули в космос.

В невесомости было страшно. Без точки опоры Ника ощущала себя пушинкой, легким перышком. Хотелось схватиться за что-нибудь, удержаться, почувствовать свой вес. Ника плыла в черноте космоса рядом с громадным кольцом Бетельгейзе и поражалась силе и мощи этого творения человеческого гения. Стоп! Это же игра. Но какая правдоподобная!

— Включи движок и быстро сюда! — скомандовал голос Красавчика.

Ника бросила взгляд на Красавчика — он уже летел вдоль станции, направляясь к застывшим фигуркам ремонтников, которых вирус сразил во время «наружных» работ. Хорошо, магниты на руках надежно «приклеили» людей к обшивке Бетельгейзе. Иначе спасать было бы некого.

— Включить реактивный двигатель, — скомандовала она Игре и вздрогнула от резкого толчка в спину. Ее подхватило и потянуло в сторону Бетельгейзе. Ника еле успела отрегулировать скорость, чтобы не впечататься в серебристую обшивку станции. Красавчик уже подхватил одного ремонтника и потянул к шлюзу. Не успел. Кислород у того закончился раньше. Красавчик отпустил труп в «свободный полет» и в сердцах выругался. Ника усмехнулась.

— Хватай второго, — крикнул он. — У него кислорода на полчаса. Должна успеть. А я за третьим. Его прижало с другой стороны от двери.

Ника с помощью тросов управления отрегулировала траекторию своего полета вдоль станции и подплыла ко второму потерпевшему. Сквозь шлем виднелось бледное женское лицо. Ника остановила двигатель, прижалась к женщине и отключила магнитные захваты перчаток. Взяла женщину за руку и снова включила двигатель. Они быстро направились к шлюзу. В шлюзе Ника выключила движок, опустила женщину на пол и бросила взгляд на датчик кислорода на рукаве ее скафандра. Пятнадцать минут. Если закроет наружные двери шлюза — Красавчик не успеет спасти третьего. Шлюз не откроется, пока не закачает воздух и не пропустит их во внутренние двери. Но если она будет ждать, а Красавчик задержится, то не успеет спасти женщину. Проблема казалась нерешаемой. С другой стороны, если Ника оставит Красавчика «за бортом», он выйдет из игры, и у нее будет небольшое преимущество. Она спасет оставшихся на станции и пройдет на следующий уровень. Это ведь просто Игра. Ничего личного.

И Ника закрыла дверь. Едва шлюз наполнился воздухом, она сняла шлем с потерпевшей, расстегнула скафандр и вколола реанимационный укол. Слава Игре! Нужный шприц материализовался в ее руке по одной команде. Женщина открыла мутные глаза и прошептала:

— Игоря спасли? Он жив?

Ника крепко зажмурилась, чтобы не заорать. Черт! Почему так больно, словно она угробила не игрока, а живого человека? Представив лицо Красавчика, когда он понял, что проиграл, Ника поморщилась. Интересно, каков он в реальной жизни?

***

Российский офис «Бесконечности» выглядел уныло и пусто. Белые стены, тонкие лучи света проникают сквозь плотные жалюзи и растворяются в тишине огромного пространства. Столы, кресла, горящие экраны мониторов. И несколько сотрудников с застывшими взглядами.

Катя пригляделась, пытаясь определить, кто из них Илья Муромов, и не смогла. Все одеты, как под копирку, в просторные худи с капюшонами, слегка растрепанные, серьезные и милые. С высоты своих двадцати семи лет Катя ласково назвала их «детишками».

Наконец, ее заметили. Высокий парень в тонких очках поднялся и застенчиво улыбнулся. Вид у парня был заспанный и слегка неряшливый. Серые глаза за стеклами очков покраснели и слезились. Словно он всю ночь провел на работе.

— Мне нужен Илья Муромов, директор. Как найти его кабинет? — спросила Катя.

— Кабинет? — чуть поморщился парень. — У нас нет отдельных кабинетов. Мы работаем в общем помещении, как видите. Это правило нашей корпорации. А я — директор этого уютного зверинца.

Он протянул длинную руку с тонкими, нервными пальцами. Катя прикусила губу, не пожала протянутую руку. Остальные сотрудники даже не подняли глаз от мониторов. Видно, привыкли не отвлекаться на посторонних.

— Чем могу помочь? — тонкая бровь Муромова слегка изогнулась. Он удивленно смотрел на Катю. Та смутилась — по росту она едва доставала «директору» до подмышки. Вечно так! Из-за роста ее принимают за девчонку. Она и в форме ходит, чтобы придать своему облику солидности. А все без толку.

Катя огляделась в надежде отыскать «укромное» место.

— Давайте выйдем в коридор. Я хочу задать вам несколько вопросов о вашей Игре.

Когда за ними бесшумно захлопнулась дверь, Катя спросила:

— Как вы думаете, Илья, почему в «Бесконечности» умирают люди?

Муромов вздрогнул и уставился на нее застывшим взглядом.

— Что вы имеете в виду? В ролевых играх часто умирают. Это игра! Кстати, вы не представились.

Катя вынула из сумки корочку и показала Муромову.

— Екатерина Алексеевна Снежина, — прочитал тот. — Следственный комитет! А на вид не скажешь. Выглядите, как старшеклассница.

— Мне двадцать семь, — сухо ответила Катя, почувствовав, как в груди поднимается бурная волна раздражения. Почему она так остро реагирует на этого Муромова?

— Один из игроков умер. Его обнаружили возле включенного компьютера, в нейрошлеме. На экране была ваша игра.

— Вы думаете, что игрока убили в «Бесконечности», и это стало причиной реальной смерти? — в голосе Муромова слышалась ирония.

— Считаю, что Игра каким-то образом вызвала мозговое кровоизлияние. Например, сбой в нейрошлеме, который идет в комплекте с Игрой.

— Мы тщательно следим за качеством нейрошлемов.

— Видимо, не слишком тщательно, раз люди умирают. Или шлем не при чем, и причина кроется в самой Игре?

— Каждый игрок предъявляет медицинскую справку. Иначе его аккаунт не зарегистрируют. Может, вам стоит проверить врача, который выдал справку тому игроку?

— Мы уже проверяли. Игрок был здоров. Это Игра убила его.

Муромов пристально посмотрел на Катю, поправил очки:

— Я все же настаиваю, что дело не в Игре, Екатерина Алексеевна. У вас нет доказательств нашей причастности к этой смерти.

— Доказательства будут, господин Муромов. Можете не сомневаться. А пока передайте мне всю информацию о пребывании в игре Вероники Алексеевны Снежиной. Мне нужны регистрационные данные игроков, которые играли с ней вместе.

Катя достала из сумки флешку и протянула Муромову.

— Ваша сестра? — нахмурился Муромов. Катя молча кивнула.

— Кажется, для этого нужно решение суда, — вздохнул Муромов, но флешку взял. Они вернулись в офис. Илья подошел к одному из компьютеров и запустил поиск по базе данных. Катя напряженно вглядывалась в монитор, где мелькали строчки и символы.

— Можно подождать решение суда, — продолжила она. — Но, полагаю, вы готовы сотрудничать и предоставите эти данные просто так. Разве вас не волнует, что Вероника умерла во время Игры?

— Мне жаль вашу сестру, но я считаю, что вы ошибаетесь. Игра не может быть причиной смерти. Наша Игра безопасна.

Илья вынул флешку и протянул Кате. Их руки соприкоснулись. Катя вздрогнула и посмотрела на Муромова. Тот не сводил с нее серьезного взгляда.

— Спасибо! Я все проверю и свяжусь с вами, — быстро сказала она. Бросила на Муромова растерянный взгляд и вышла из офиса. Отчего-то ей казалось, что то была не последняя их встреча. И это вызывало у нее странное беспокойство.