Торвальд остановился и вытер ладонью пот с грязного лба.

— Все, сдаюсь! Сколько можно здесь бродить? Пора на выход.

— Значит, мы проиграли? — усмехнулась Ника. — Столько прошли, чтобы сейчас, когда выход так близко, все бросить и вернуться домой? Что тебя там ждет: друзья, футбол и пиво? А как же сто лямов, Тор?

Нике самой давно осточертела ходьба по спирали без начала и конца. Ну, что за игра такая? Никакой логики. Набор бессмысленных заданий, которые словно рандомно выбирает игровой искин. Какая цель в «бродилке» по коридору? Вдвоем с громилой Торвальдом? Чего ожидают от них разрабы? Что игроки сойдут с ума? Займутся сексом? Один убьет другого? Зачем убрали Сибиллу?

— Я не пью алкоголь, детка! — возмутился Торвальд. — Дома у меня жена и двое детей. Двушка в ипотеку и машина в кредит. Мне нужны деньги. Но чем дальше, тем сильнее кажется, что денег этих ни я, ни ты никогда не увидим. Неужели создатели «Бесконечности» просто так отдадут такую сумму неизвестным игрокам? Все это подстава, и я чувствую себя марионеткой в этой Игре. Пора на выход.

— Вы оба никуда не пойдете! — в густую тишину коридора ворвался резкий голос Сибиллы. Двое обернулись, и лицо Торвальда осветилось радостью. Ника подозрительно взглянула на командира: разве можно так радоваться чужой девушке, если дома у тебя жена?

— Где ты была, Сиб? — Торвальд подхватил хрупкую Сибиллу ручищами и крепко прижал к себе.

— Отпусти, медведь! Раздавишь сейчас, — ворчала девушка, не особо сопротивляясь крепким объятиям великана Торвальда.

— Я побывала на райском острове, там был настоящий пляж с морем и песком, бунгало с шикарной ванной, официант и коктейли. Все для меня! Игра устроила мне небольшой отпуск, — хвасталась Сибилла.

Ника подозрительно смотрела на девушку — врет или нет?

— Видишь, не все так плохо, — осторожно начала Ника, глядя на радостного Торвальда. — Игра вернула нам Сибиллу. Осталось дождаться Воина — и мы все вместе, как прежде, готовы двигаться дальше.

— А что Ярослав — про него ты забыла? — спросил Торвальд. Его лицо сияло, будто он уже выиграл и только что получил на счет заветные сто лямов.

— Ярослав вышел из игры, — мрачно ответила Ника, стараясь дышать глубже. Каждый раз, стоило вспомнить Ярослава, ее охватывало такое отчаяние, что хотелось выть, кричать, пока ее мозг не взорвется и не унесет ее из этой жизни, где нет счастья, а только страдание и боль.

— У чела могут быть другие дела, — спокойно ответил Торвальд. Ни он, ни Сибилла, казалось, не заметили ее смятения. — Срочная работа, дома проблемы. Вышел из игры.

— Странно, что Воина не вернули, — нахмурилась Сибилла. Ее глаза хитро блеснули. — И с Ярославом неясно, почему вышел.

— Игра вообще странно ведет себя, — Торвальд вздохнул, перекинул лучемет на другое плечо и махнул рукой. — Идем вперед? Рано или поздно мы поймем, что надо делать. Чего от нас хочет Игра.

— Лучше раньше, чем позже, — нахмурилась Сибилла и побежала вперед. Ника хмыкнула: отдохнула на пляже, набралась энергии, пока они здесь вышагивали километры по этим коридорам. Хоть бы свет приглушили. Яркость так раздражает!

— Было их пятеро, один убит, осталось четверо. Четвертый сказал, что прикроет и сгинул без следа. Третья исчезла и снова вернулась. Кто будет следующий? — бормотала Ника на мотив считалочки из «Десяти негритят».

Словно в ответ, правая стена вдруг потемнела, ровная поверхность испещрилась паутиной трещин, их тонкие, ломаные линии извивались, словно живые, соединялись, скручивались в замысловатые фигуры, заполняя собой все пространство стены. Послышался звон, как от натянутой струны. Торвальд схватил Сибиллу за плечо и бросил на пол с криком: «Ложись!». Ника замерла, не в силах сдвинуться. Стена вдруг застонала, будто человеческим голосом, звук все усиливался, громче, сильнее, раздался хлопок — и паутина трещин взорвалась мелким крошевом, резкая ударная волна выбросила осколки вперед, туда, где стояла Ника. Время словно замерло. Ника смотрела на безудержный, но медленный полет белых осколков, и остро чувствовала нереальность происходящего. Будто все было не с ней, не сейчас. Она — лишь наблюдатель. Смотрит со стороны. Все замечает и знает, что было раньше и случится потом.

И вдруг все закончилось. Нику схватили и бросили на пол. Она больно ударила плечо и очнулась.

— Ты охренел так бросать меня? — рявкнула она на Торвальда. И голос ее, подобно соло первой скрипки в оркестре, перекрыл треск стены, шум падающих осколков, визгливый крик Сибиллы, которая лежала тут же, на полу, и что-то орала, показывая пальцем туда, где еще недавно была белая стена бесконечного туннеля.

Ника поморщилась от боли и с трудом повернула голову, следуя за пальцем Сибиллы. Стены больше не было, и там, за ней, стоял Ярослав. Его фигура в белом комбинезоне, окруженная густой темнотой, сияла, будто отражая звездный свет. Он улыбался и протягивал ей руку.

— Идем! Я пришел за тобой! — его губы не шевелились, но каждое слово отчетливо прозвучало в голове Ники. Она поднялась, оглянулась на Торвальда, и сделала шаг вперед.

— Постой! Там же ничего нет. Это искин играет с тобой, — крикнул ей вслед Торвальд.

Ника его не слышала. Синие глаза Ярослава манили, притягивали ее. Фигура в белом казалась ей средоточием всего, что было важным, необходимым. Единственным в этом и в других мирах. Ника шла к Ярославу, а вокруг летели, кружились, опускались на пол белые осколки. Она их будто не замечала. Казалось, что один слой реальности наложился на другой, и теперь они борются, то один выходит на первый план, то второй. И нет больше ни начала, ни конца, а лишь одна бесконечность.

Ярослав подхватил ее в объятия, и весь мир исчез. Осталась только любовь.

***

Пять лет назад

Яркий свет проскальзывал сквозь мутное стекло, окутывал нежным блеском стройные тела новой линейки «Катюш», останавливался на хмурых лицах ученых и растворялся в пространстве сборочного цеха. Пятьсот киборгов замерли, ожидая «пробуждения» сознания. Идеально красивые, похожие на древнегреческих богов, с ясным взором и классическими чертами лица, созданные, чтобы лететь сквозь космическое пространство к далекой Альфе Центавре, стать посланниками от лица человечества.

Внешность кибернетических посланников стала поводом для нескончаемых дебатов руководства НИИ «Роскибернетика». Не все хотели видеть киборгов столь «идеальными».

— Люди разные. Триста лет назад идеалом красоты считалась женщина с пышными формами, а тридцать лет назад на подиум брали только худых женщин. Сейчас каноны внешности весьма гибкие, люди ведь от рождения обладают разными внешними данными, их метаболизм отличается. А у вас киборги все, как один, среднего роста и худые, будто их не кормили на протяжении всего полета.

Сергей Варганский, одетый в белый комбинезон, сам походил на киборга, только состарившегося, с немного помятым лицом и морщинистым лбом. Его глаза слегка слезились, будто их раздражал яркий свет или чересчур довольная улыбка на лице начальника Белова. Ирина Зельдина положила руку на плечо мужа, мягко улыбнулась.

— Люди неидеальны. Но инопланетянам это знать не обязательно. Пусть думают, что мы рождены такими — стойкими, умными, безупречными. Как наши «Катюши».

— Их «жизненный опыт», Ириша, благодаря накопленным в Игре данным, будет весьма противоречив, — тонкие губы Сергея изогнулись в ироничной усмешке. — Пороки, сомнения, неудачи сильно навредят им, если они не научатся с ними бороться и справляться. Самостоятельно, без нашей помощи.

— Они будут учиться и обретать собственный опыт, — уверенно заявил Белов. — Как настоящие, живые люди. Только более совершенные, обладающие износостойкими телами, способными просуществовать не одну сотню лет. Впору позавидовать такой долгой жизни!

— Завидовать роботам? — Ирина в недоумении уставилась на Белова. — Жизнь тем и прекрасна, что мы знаем срок, который нам отмерян и стараемся прожить его с пользой, сделать что-то значимое, то, что останется после нас и будет служить другим поколениям людей.

— Никто не знает, сколько ему отмеряно прожить на Земле, — глубокомысленно ответил Белов, в его глазах читалась легкая насмешка. — Сегодня мы живы, а завтра нас может не быть. Я считаю, что «Катюши» — это наше будущее. И от нас зависит, будут ли они похожими на людей или останутся бездушными машинами.

Ирина стремительно бежала по длинному коридору института, полы ее белого халата развевались, словно крылья, она высоко подняла голову, а на ее красивых губах играла легкая ироничная улыбка. Сергей едва поспевал за чересчур быстрой женой, пытаясь охладить ее гнев, приводил один довод за другим и чувствовал, что все его аргументы разбиваются о ледяную корку убежденности Ирины в своей правоте. И ошибочности суждений Белова, с которым они в последнее время часто спорили, почти враждовали.

— Он не имеет право называть их людьми! — хриплый голос Ирины эхом разносился по коридору. — «Катюши», сколько бы ни записали в их память «человеческого опыта», все равно останутся киборгами. Есть грань — и я не намерена ее переходить, — которая четко разделяет человеческую душу, божественный дар от бездушной машины.

— Белов не прав, Ириша, но и ты слишком резка, — пытался урезонить жену Сергей. — Мы не говорим, что киборги должны точь-в-точь походить на людей. Но человеческий опыт, который они получают, благодаря Игре, необходим. Вспомни, с каким энтузиазмом ты приступала к этому проекту, сколько было неудач и как мы радовались, когда наши киборги смогли вести себя «по-человечески». Их полет будет долгий, и, возможно, когда они достигнут системы Альфа Центавра, на Земле уже не останется людей, какие мы сейчас. Мы не знаем, что будет через сто, двести лет, что говорить о тысячах, десятках тысяч? И все же проект «Бесконечность» важен для нас, для всего человечества. Первый межзвездный крейсер, который понесет посланцев людей в глубины космоса.

— Боюсь, что мы уже проиграли, Сергей, когда решили записать алгоритмы поведения игроков в электронные мозги наших «Катюш». Для этого нужно было выбрать идеальных людей, а не тех, которые бросились в Игру ради пресловутых миллионов.

— Идеальные люди не умеют выживать, находить выходы в сложных ситуациях. Нам нужны авантюристы — смелые, готовые рисковать, хитрить, выкручиваться, предавать, искать компромиссы. Нужна гибкость, которой идеальные люди, увы, не обладают. Игра — гениальное решение для поиска таких людей. А цель — сто миллионов помогла привлечь в Игру самые разные типы людей. Ради выигрыша они готовы выложиться на все сто. Что нам и требуется.

— Печально, что в наш век героев становится все меньше. Их поступки тонут в огромном море корысти, жадности, вечной потребительской жажды и эгоизма.

Они спустились на лифте и вышли на нулевом уровне с автостоянкой. Здесь было пусто, и свет не столь яркий. Звонкие шаги Ирины и Сергея эхом разносились среди десятков автомобилей, замерших в неподвижности и тишине. Ирина щелкнула брелком — «порше-кайен» мигнул фарами. Они с Сергеем забрались в машину и по восходящему пандусу выехали на улицы Звездного.

— Наши киборги станут новыми героями, Ириша, — тихо сказал Сергей, прервав затянувшуюся паузу молчания между ними. — Они будут учиться на нашем опыте, развиваться, становиться лучше.

— Откуда у тебя и Белова такая уверенность в строгости моральных принципов киборгов? Что если они перебьют друг друга, стоит им покинуть Землю? Увы! Люди в Игре показали себя отнюдь не с лучшей стороны.

Ирина, как всегда, едва они выехали за пределы Звездного, вдавила педаль газа и рванула вперед. Стрелка спидометра скользнула за отметку двести километров. Машина неслась по пустой дороге, Ирина крепко вцепилась в руль, ее глаза пристально глядели на дорогу.

— Будь осторожнее, Ириша! — тихо сказал Сергей. — Сбавь скорость. Мы не опоздаем.

— Ты всю жизнь стремишься меня ограничивать, Сергей! — неожиданно вспылила Ирина. — Я двадцать пять лет за рулем, и ни разу не попадала в серьезные аварии. Но тебе этого мало! Ты сомневаешься, потому что считаешь меня недостаточно совершенной. И хочешь улучшить меня, будто я — одна из «Катюш».

Ирина обогнала медленно ползущую фуру и продолжила нестись вперед. Автострада начала петлять, закручиваться в сложную спираль, разделенную съездами и поворотами. На крутых поворотах машину слегка вело в сторону. Сергей вцепился в ручку сидения и с тревогой глядел на жену.

— Я люблю тебя такой, какая ты есть, Ириша. Да, ты не совершенна. Не похожа на киборгов. Но ты — живой человек и этим ты ценна для меня. Я знаю тебя много лет и каждый день открываю в тебе новые черты. Поражаюсь глубине и остроте твоего ума. И восхищаюсь твоей красотой, которая неподвластна времени. Если это не любовь, то любви вообще не существует…

Глаза Ирины застилали слезы сожаления и радости. Любовь к мужу пронзительно щемила сердце и согревала душу теплыми волнами безбрежного счастья. Она сняла правую руку с руля и положила на руку мужа. Их пальцы сцепились. На короткий миг Ирина оторвала взгляд от дороги и посмотрела на мужа. Один лишь миг, но он изменил все. Оба слишком поздно заметили грузовик, который вывернул на дорогу. И уже ничего нельзя было сделать, исправить, вернуть. Скрежет железа взорвал, исказил линии жизни Ирины и Сергея и навсегда лишил их желанного будущего.

***

Сибилла ошеломленно глядела, как рушилась стена коридора Бесконечности, сыпались белые осколки, а за ними, словно за дверью шлюза, зияла чернота космоса. И в этой черноте горел, светился зеленым пламенем знак бесконечности. Она машинально подняла руку, указывая на знак, пытаясь сказать, спросить, как вдруг увидела, что Ника поднимается и медленно идет туда, а ее остекленевшие глаза смотрят на спираль бесконечности, будто там, в этом спирали для нее сосредоточилось что-то неизмеримо важное, дорогое. Рядом кричал Торвальд. Сибилла не слышала — ее уши будто заткнули ватой. Она попыталась встать, броситься за Никой, схватить ее, не дать провалиться в бездну, как вдруг все исчезло — осколки, чернота космоса, спираль Бесконечности, Ника. И снова появилась гладкая белая стена, пустой коридор. И Торвальд, который сидел на полу, ругался и грозил кому-то кулаками. При этом глядел в потолок.

— Разрабы хреновы! Сколько можно мотать нас туда-сюда? Забирать наших игроков? Какого ляда забрали девчонку? Одной вам мало? Верните ее назад!

Сибилла тяжело поднялась (будто она весила в два раза больше) и потопала к Торвальду. Положила руку ему на плечо, легко похлопала, успокаивая, как неразумного ребенка.

— Хватит переживать! Ника сходит в отпуск, как я, и вернется. Давай пройдем это коридор и вернемся за Воином.

— Как ты его пройдешь? — вспылил Торвальд и сбросил руку Сибилла со своего плеча. Ее глаза возмущенно сверкнули. — Пока ты там кайфовала на пляже, мы с Никой часами бродили по этой пустоте и ничего не обнаружили. Ни выхода, ни входа, ни Воина. Игра заперла нас здесь. Тебе понятно? Выхода нет. Вот, смотри!

Он хлопнул правой рукой по запястью левой, пытаясь вызвать меню — ничего не вышло. Сибилла торжествующе усмехнулась:

— Она была права — та красивая стерва с фиолетовыми глазами. Мы не выйдем, пока не сделаем то, что ей надо.

— Ты о чем? — Торвальд непонимающе уставился на нее голубыми глазами. Сибилла подумала: и как же она раньше на него запала? Тупой качок.Сделал себе крутую аватарку, а у самого в голове ни одной извилины. Сибилла не знала, почему именно сейчас ее так сильно раздражал Торвальд. Его тупость и беспомощность. Может ей хотелось обрести в сильном с виду мужчине поддержку и защиту? Опять придется все делать самой! Да что за жизнь такая! Все настоящие мужики давно перевелись. Остались только такие негодяи, как ее Вадик и этот пустышка Тор. Вспышка злости мелькнула и прошла — Сибилла была отходчива. Она снисходительно улыбнулась Торвальду.

— Я и забыла — ты ведь еще не в курсе, — сказала она. Ее голос обрел привычную иронию. — Я не только загорала на пляже, а еще встречалась с главным разрабом этой хрени. Ее зовут Джильда Тибальди. Она — красивая и злющая, как настоящий дьявол.

— Ни фига себе! — хмыкнул Торвальд, оперся на пол и тоже встал, не сводя с Сибиллы заинтересованного взгляда. — И что ей нужно от тебя, Сиб?

Сибилла поправила свой пояс, где в кобуре блестели рукоятки двух бластеров и торжествующе усмехнулась.

— Стерва хочет, чтобы я прикончила любовницу ее мужа.

Торвальд мгновение смотрел на нее недоумевающим взглядом, а потом начал хохотать. Его громоподобный хохот эхом разносился по коридору, исчезал в глубине и возвращался обратно. Сибилла смотрела, как мощное тело Тора дрожит от хохота, складывается пополам, и брезгливо морщилась. Игра отдала ее на откуп таким идиотам! Одна с вытаращенными глазами выбросилась в космос, а другой ржет, как чокнутый. Скоро они все здесь свихнутся. Надо с этим заканчивать.

— Нет, ты серьезно? Тибальди нужно, чтобы ты убила какую-то любовницу? Здесь, в Игре или в реале?

— В Игре, конечно, — проворчала Сибилла. — В реале я и муху не прихлопну. Там я — настоящая размазня и невротик. Чего думаешь я иначе поперлась бы в Игру, если бы у меня там все было нормально?

— Но какой смысл убивать в Игре, если эта девка вернется в реал и будет снова отжигать с ее муженьком? Тибальди, верно, чокнулась.

— Понимаешь, какое дело, Тор, — с легкой насмешкой сказала Сибилла. — Муженек Тибальди умер в реале и теперь существует лишь в Игре. Как аватар. И я должна прикончить эту любовницу, чтобы он не изменял ей в Игре.

Торвальд нахмурился и приоткрыл рот. Сибилла прямо видела, как его немногочисленные извилины медленно движутся в огромной пустой голове, пытаясь осмыслить услышанное. Она снисходительно вздохнула и решила помочь товарищу.

— Мадам Тибальди, видно, до сих пор любит своего мертвеца. Вот и загрузила его в Игру. А он внезапно обрел свободу и пустился во все тяжкие. И теперь она объявила охоту на его любовницу, желает быть у мертвеца одной-единственной бабой.

— Жесть и фантастика! — восхищенно промолвил Торвальд. — И что тебе будет, если убьешь мерзавку?

Сибилла улыбнулась — наконец-то у Торвальда заработали мозги.

— Пять миллионов за убийство в Игре. Неплохо, как думаешь? Мы ведь каждый день здесь убиваем — людей, киборгов, всех, кто под руку попадется. Одним больше, одним меньше. Пять миллионов на дороге не валяются.

— Слушай, а ей какой резон убивать в Игре? — нахмурился Торвальд. — Любовница зайдет снова под другим ником и продолжит крутить с ее мужем.

— Да, если она существует в реале, — кивнула Сибилла. — Но что, если она, как и неверный муженек, тоже лишь аватарка и вся ее жизнь теперь в Игре?

Они с Торвальдом посмотрели друг на друга и понимающе улыбнулись.

— Гонорар разделим пополам! — заявил Торвальд.

— Еще чего! — хмыкнула Сибилла. — Семьдесят на тридцать. Это же я подставилась зловредной разрабке.

— Идет! — пожал плечами Торвальд. — Только давай скорее. Мне уже пора на выход.

— Я и не собиралась здесь задерживаться!

Сибилла тряхнула волосами и зашагала по коридору. Торвальд передернул затвор лучемета и устремился за ней.

Когда их силуэты исчезли за поворотом, одна из стен натянулась, обрисовав силуэт человека и вдруг прорвалась, выпустив в коридор Воина. Строгого, невозмутимого, во всеоружии. Воин окинул пространство коридора суровым взглядом и устремился вслед за Сибиллой и Торвальдом. Его лицо сияло холодной решимостью.