Весь день я ходила сама не своя. Мама заметила, спросила, что случилось. Я отмахнулась — голова болит. Но внутри всё дрожало.

Ещё два дня я надеялась, что вот-вот начнётся. Но ничего не происходило.

На третий день я не выдержала. Набрала Петю.

— Петь, мне нужно срочно тебя увидеть.

— Алин, я сейчас в игре...

— Это очень важно, — перебила я, и голос мой дрогнул. — Пожалуйста.

Он вздохнул, но согласился встретиться через час в парке.

Я прибежала раньше, сидела на скамейке, кусала губы и смотрела на дорожку. Когда он появился — в расстёгнутой куртке, с недовольным лицом, — у меня внутри всё оборвалось.

— Что случилось? — спросил он, садясь рядом.

Я молчала. Слова застревали в горле.

— Алин, ну? У меня рейд, я из-за тебя вышел, — поторопил он.

— Петь, у меня задержка, — выдохнула я.

Он не понял сначала. Смотрел на меня пустыми глазами.

— Какая задержка?

— Критические дни, — прошептала я. — Уже полторы недели.

До него дошло. Лицо его изменилось — побледнело, потом покраснело.

— В смысле? Ты что, беременна?

— Я не знаю, — я разрыдалась. — Я боюсь.

— Твою ж мать, — он вскочил, заметался по дорожке. — Алин, ты как так? Ты же говорила, что всё нормально!

— Я ничего не говорила! — закричала я сквозь слёзы. — Ты тогда даже не спросил! Ты просто... сделал и всё!

— А кто должен был думать? — он остановился, уставился на меня зло. — Я, что ли?

— А кто?! — я тоже вскочила. — Это мы вдвоём, Петя, делали!

Он снова заметался, потом сел на скамейку, закрыл лицо руками.

— Блин, блин, блин... — бормотал он. — Я не готов, Алин. Я же учусь, у меня планы... Я ещё не нагулялся...

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет. "Не нагулялся"? А я? Я вообще-то тоже учиться собиралась, работать, жить.

— И что мне теперь делать? — спросила я тихо.

Он молчал долго. Потом поднял голову, посмотрел на меня какими-то опустошёнными глазами.

— Ладно, — выдохнул он. — Давай поженимся.

— Что? — я не поверила.

— Выходи за меня замуж, — сказал он. — Если беременна — значит, судьба. Будем вместе.

Просто так. Без кольца, без цветов. Сидел на скамейке, смотрел в землю и говорил это таким тоном, будто решал задачку.

— Петя, ты серьёзно? — прошептала я.

— А что ещё делать? — он пожал плечами. — Я не хочу тебе предлагать прерывание, это грех. Давай поженимся, будем жить. Там разберёмся.

Я смотрела на него и не знала, что чувствовать. С одной стороны — он предлагает руку и сердце. С другой — как-то всё не так. Не так, как я мечтала.

— Я подумаю, — сказала я.

— Думай, — кивнул он. — Только быстро. Мне пора, рейд ждёт.

Он встал и ушёл. А я осталась сидеть на скамейке, глядя на осенние листья, которые кружились и падали к моим ногам.

---

Домой я пришла уже вечером. Мама встретила встревоженным взглядом.

— Алин, что случилось? Ты зелёная вся.

Я села на кухне, обхватила чашку с чаем руками и сказала:

— Мам, кажется, я беременна.

Мама побледнела, но удержалась.

— Ты уверена?

— Задержка полторы недели. Завтра пойду в консультацию.

— Я с тобой.

На следующий день мы пошли к врачу. Очередь, регистратура. Талончик через через три дня.

Три дня ада. Я не спала, не ела, только лежала и смотрела в потолок. Мама пыталась меня отвлечь, но я никого не слышала.

На третий день мы снова пришли. Врач посмотрела, улыбнулась:

— Вы не беременны.

Я выдохнула так, что, кажется, из меня вышел весь воздух. Мама обняла меня, заплакала.

— Гормональный сбой на нервной почве, — объяснила врач. — Нервы беречь надо. Такая молодая и такая неуравновешенная.

Я вышла из поликлиники и долго стояла на крыльце, вдыхая холодный воздух. Хотелось смеяться и плакать одновременно.

---

Вечером я позвонила Пете.

— Петь, я не беременна.

Повисла пауза. Потом он сказал:

— А... ну хорошо. А чего звонишь?

— Чтобы ты знал.

— Ладно, — он помолчал. — Алин, а давай всё равно поженимся?

Я опешила.

— В смысле?

— Ну, мы же любим друг друга, — сказал он. — Давай поженимся. Через месяц. Прямо свадьбу сыграем. Мама моя даст денег, твоя добавит. Отметим. Погуляем!

Я молчала.

— Алин, ты чего? Ты же меня любишь?

— Люблю, — прошептала я.

— Тогда выходи за меня. Официально. Чего тянуть?

Я закрыла глаза. Вспомнила его кулаки, бьющие по столу. Вспомнила, как сидела слева и боялась пошевелиться. Вспомнила, как он ушёл в рейд, когда я сказала про задержку.

Но потом вспомнила и другое: как он кружил меня на поляне, как дарил букет с листьями, как шептал "люблю". Как на даче ночью просто обнимал и не трогал.

— Хорошо, — сказала я. — Давай поженимся.

И мы начали готовиться к свадьбе.

---

С этого дня моя жизнь превратилась в бесконечный круговорот хлопот, списков и звонков. И в этом водовороте я почти не замечала, что Петя куда-то исчез.

Светка трещала каждый день над ухом, выспрашивая про шарики, меню, букет и про то, какого цвета будут ленточки у подружек невесты. Она хотела, чтобы её розочки-заколки идеально сочетались с общей цветовой гаммой.

— Алин, ну скажи, фиолетовый или сиреневый? — приставала она, когда мы сидели в столовой. — Сиреневый романтичнее, но фиолетовый благороднее!

— Свет, мне всё равно, — устало отвечала я. — Выбирай любой.

— Как это любой? Это же твоя свадьба! — возмущалась она. — Всё должно быть идеально!

Я только вздыхала. Честно говоря, мне уже было всё равно. Лишь бы скорее закончилось.

Мама сняла все свои сбережения — то, что копила годами. Мы поехали в свадебный салон, и я выбрала белое платье. Оно было красивое, с пышной юбкой и кружевным лифом, выгодно подчёркивало фигуру. К платью купили фату и белоснежные туфельки-лодочки на невысоком каблуке.

— Принцесса! — всплеснула руками продавщица, когда я вышла из примерочной.

Мама смотрела на меня и улыбалась, но в глазах её я видела грусть. Она не говорила ничего, но я знала, что она думает.

Себе мама купила красивое тёмно-бордовое платье, которое очень шло к её большим темным глазам. А вечером она позвонила подруге - тёте Зине из Нижневартовска.

— Зина, приезжай, — говорила она в трубку. — Алинка замуж выходит. Да, через месяц. Ждём!

Я слушала её разговор и чувствовала, как внутри затягивается узел. Теперь уже и тётя Зина приедет. И дядя Витя. И все будут смотреть, как я выхожу замуж.

Мы с мамой обзванивали недорогие кафе, чтобы забронировать на дату свадьбы. Ездили, смотрели залы, выбирали меню. Я пробовала салаты, закуски, горячее, но вкуса не чувствовала. Всё было как в тумане.

— Алин, а Петя когда придёт? — спросила мама, когда мы составляли список гостей. — Надо обсудить, сколько человек с его стороны будет.

— Я позвоню, — ответила я.

Но Петя не брал трубку. Отвечал эсэмэсками: "Занят", "Потом", "Сам занят, готовлюсь". Мама успокаивала:

— Мужчины по-другому готовятся. Он же костюм выбирает, свидетеля приглашает. Всё нормально.

Я кивала, но внутри нарастала тревога.

Наконец пришло время вносить последний платёж в ресторан. Я внесла залог, оставалось ещё приличная сумма. Я набрала Петю.

— Петь, нам надо встретиться и поговорить о деньгах на ресторан.

— Алин, я сейчас занят, давай вечером?

— Нет, давай сейчас. Это срочно.

Он вздохнул, но согласился.

Мы встретились в том же парке, на той же скамейке, где он сделал мне предложение. Но теперь всё было по-другому. Стоял поздний ноябрь, деревья стояли голые, с неба падал колючий снег, который тут же таял, превращаясь в противную кашу под ногами. Мы сидели на холодной скамейке, ёжились от ветра, и я смотрела на Петю и видела, что у него дрожат руки.

— Петь, нам нужно внести остаток за ресторан. Ты обещал, что твоя мама даст денег.

Он заерзал, отвел взгляд.

— Алин, понимаешь... Мама пока не прислала. У неё там свои проблемы.

— А когда пришлет?

— Не знаю. — Он помялся. — Я в банк ходил, займ хотел взять. Но не дают.

— Почему?

— Кредитная история плохая, — буркнул он. — Было дело, прошлый кредит не выплатил вовремя.

У меня внутри всё опустилось.

— Петя, а что нам делать? Нам завтра платить за ресторан.

Он поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на отчаяние, которое быстро сменилось деловитостью.

— Алин, а ты не могла бы займ взять на своё имя? Мы же всё равно поженимся, это общие расходы будут. Я потом тебе отдавать платежи буду, честно. Вот увидишь, да после свадьбы мама пришлет, я все тебе отдам! .

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— Ты предлагаешь мне взять кредит на нашу свадьбу?

— Ну да, — он пожал плечами. — А что такого? Это же для нас обоих. Я уже костюм купил, между прочим. Хочешь покажу?

Он достал телефон, начал листать фото. А я смотрела на экран, на какой-то серый пиджак, и думала: "Он купил костюм, а на ресторан денег нет. И предлагает мне лезть в долги".

— Красивый, да? — спросил он, не замечая моего состояния.

— Красивый, — машинально ответила я.

Мы посидели ещё немного, потом он засобирался — у него рейд. Я осталась одна на холодной скамейке под колючим снегом.

---

На следующий день я встретилась со Светкой. Мы зашли в кафешку, и я всё ей рассказала.

— Ты с ума сошла? — Светка аж подскочила. — Алин, ты серьезно собираешься брать кредит на этого... на этого игруна?

— Свет, ну что ты...

— А что я? — перебила она. — Он не работает, учится через пень-колоду, денег у него нет, мать не присылает, кредитная история плохая — и ты хочешь за него замуж? Да он тебя использует!

— Он меня любит, — тихо сказала я.

— Любит? — Светка фыркнула. — Любил бы — нашел бы деньги. Работать пошёл бы, а не в игрушки играть. Алин, очнись! Ты сама не своя последнее время. Ты плачешь каждый день, я вижу.

— Я не плачу.

— Плачешь. У тебя глаза красные. — Светка накрыла мою руку своей. — Послушай меня, подруга. Ещё не поздно всё отменить. Да, будут проблемы с рестораном, залог пропадёт, но это лучше, чем всю жизнь мучиться.

Я молчала, глядя в чашку с остывшим чаем.

— Ты представь свою жизнь через год, — продолжала Светка. — Ты работаешь, тащишь на себе и его, и кредит, и квартиру. А он сидит дома, играет и ждет, пока ты ему ужин принесешь. И при этом говорит, что любит. Ты этого хочешь?

— Он обещал, что после свадьбы всё изменится, — прошептала я.

— Алин, люди не меняются, — жёстко сказала Светка. — Особенно если их не заставлять.

Я вышла из кафе и побрела по улице. Снег с дождём хлестал по лицу, но я не замечала. В голове крутились Светкины слова. И мамины вздохи. И Петины пустые обещания.

Но я уже зашла слишком далеко. Ресторан забронирован, платье куплено, тётя Зина собирается в дорогу. Как я скажу всем, что свадьбы не будет? Что я ошиблась? Что он не тот?

Нет, нельзя. Я должна идти до конца. Мы поженимся, и всё наладится. Петя починит розетку в коридоре — она уже полгода вываливается. Он будет помогать, зарабатывать. Мы будем счастливы.

Я уговаривала себя, но с каждым шагом внутри нарастала тяжесть.

А потом я вспомнила его рейды. Его кулаки, бьющие по столу. Вмятины на стене. И как он ушёл в игру, когда я сказала про задержку.

Некогда ему будет чинить розетки. Он будет играть. Всегда будет играть.

Я шла по улице, покрытой скользкой снежной кашей, и плакала. Слёзы смешивались с дождем и снегом, стекали по щекам, и я не вытирала их. Пусть. Всё равно никто не видит.

Плакала о том, что сама себя загнала в угол. Что выхода нет. Что придётся выйти замуж назло всем врагам и делать вид, что я счастлива. Каждый день отдавать Пете долг в постели. А потом нянчить наших детей и смотреть, как он играет в компьтер.

Картины перед глазами сменяли одна другую, и каждая была страшнее предыдущей.

Я переходила дорогу. Светофор мигал зелёным, но я шла, не глядя по сторонам. Мысли были далеко.

И вдруг — резкий визг тормозов. Яркий свет фар.

Я падаю в грязную снежную кашу на дорогу. И темнота.

А потом голос. Мужской, спокойный, молодой и чуть насмешливый:

---

— Ну как ты так-то? Молодая же еще. И ветвь твоей жизни еще долгая и крепкая. И если перестанешь идти на поводу у окружающих, то ещё и счастливая. Ох, и дура же ты! Ладно, давай попробуем вот так выкрутиться.

Я пытаюсь понять, кто это и о чём он мне говорит.

— Кто дура? Я? Я не дура! Я люблю Петю! — хотела закричать я.

Но голос уже исчез, а я снова провалилась в темноту.

__________________

Дорогие читатели! Если вам понравилось начало истории не забывайте добавлять книгу в библиотеку и поддерживать звёздочкой! Мне будет очень приятно! С уважением, автор!