Новый день начался снова затемно. Петухи ещё не откричали, а Арина уже гремела чугунами. Я открыла глаза — тело ломило, душа была против столь ранних подъемов. Домна уже возилась у печи, помогала раздувать огонь.

— Иди коров кормить, — командовала Арина, сунув мне в руки ведро. — Домна пусть на кухне сегодня остаётся.

Я вышла во двор. Утро было свежим, роса блестела на траве подсвеченная восходящими лучами солнца. Корова стояла у забора, мычала нетерпеливо. Я насыпала ей сена, она стала есть, но подоить не смогла, я никогда этого не делала, корова стегала меня хвостом и опрокидывала ведро копытом. Какое-то время я еще пыталась, но потом просто села и позорно разревелась.Мимо проходил Николай Иванович, увидел меня плачущую, рядом с мычащей коровой - улыбнулся и молча ушел.Мне почему-то стало горше вдвойне, что я снова вроде немой Акульки, вроде я есть, а вроде меня и нет.Подошел старший сын, посмотрел на меня, вздохнул и тоже молча сел доить корову. Я посидела еще какое-то время и повсхипывала, и пошла кормить коз. Те тоже стояли в стойле и немного нервно мекали. Дмитрий подоил корову, выгнал ее в стадо и пошел за мной. Я чистила сарай, кормила коз и овец, он ловко подоил три козы и тоже выгнал всех в стадо, которое шло следом за коровами.

Я старалась управляться быстро, но руки и ноги были все еще слабыми, и усталость накапливалась.Я без сил села прямо на сено в коровнике и еще раз поплакала. О том, что живу я не свою жизнь, трудную и бесперспективную. С тех пор как в голове посветлело после лечения бабы Клани, я вдруг осознала, что я в этом теле так и проживу до старости. И никогда больше не увижу свою родную мамочку. А как же она без меня, она-то думает, что я исчезла с лица земли. Я посидела еще какое-то время, повсхлипывала, вытерла слезы и поднялась. Что же теперь - буду жить такой, какая есть, другой жизни мне не дали.Когда я зашла в дом, маленькие дети уже проснулись, шумели, гонялись друг за другом. Старший, Дмитрий, сидел за столом, листал какую-то книгу.

— Ты грамотный? — спросила я.

— А то, — он задрал нос. — Ко мне учитель ходит. Два раза в неделю.

— И к остальным?

— К сестре тоже. А младшие пока маленькие.

Я задумалась. Умение читать и писать в этом мире было редкостью для простой девушки. Но я уже сказала Сергею, что умею читать, и Домна знала. Если я продолжу притворяться, что не знаю букв, рано или поздно это вызовет подозрения. А если покажу свои знания — то же самое. Но может быть, можно сделать вид, что учусь вместе с детьми? Тогда никто не удивится, что через месяц-другой я буду бегло читать.

— Домна, — позвала я, когда мы остались вдвоём. — Я хочу попроситься на урок к учителю.

— Зачем? — удивилась она.

— Чтобы не скрываться, — ответила я. — Если я сяду с детьми и буду учиться, никто не спросит, откуда я знаю буквы. Скажу, что у вас научилась, а теперь хочу больше.

Домна подумала, кивнула.

— Дело говоришь. Только не переусердствуй. Работы много!

— Хорошо.

Учитель пришёл после завтрака. Это был молодой человек лет двадцати пяти, худой, в очках, с большим портфелем. Звали его Пётр Иванович. Дети обрадовались, загалдели. Арина поставила на стол самовар, нарезала хлеба.

— Это наши постояльцы, — сказала она, показывая на меня. — Акулина тоже хочет учиться, если позволите.

Пётр Иванович посмотрел на меня с удивлением.

— Взрослая девушка, а грамоте не обучена?

— Обучена немного, — сказала я. — Буквы знаю, читать умею по слогам.

— Что ж, — он кивнул. — Садитесь с детьми. Место есть.

Я села за стол рядом с Дмитрием и его сестрой Настей. Она посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала.

Урок начался с письма. Пётр Иванович раздал серые листы и гусиные перья. Я взяла перо, обмакнула в чернильницу и поставила кляксу. Дмитрий увидел и фыркнул.— Молодой человек, — Сказал Петр Иванович. — Смотрите к себе в письмо.Я посмотрела на то, как Настя с Дмитрием обмакивают и немного стряхивают, и постаралась сделать так же. Получилось. Тогда я стала переписывать то, что учитель написал на дощечке.

— А у вас неплохо получается, Акулина. Видно, что стараетесь.

— Меня сестра учила, — ответила я. — Она у нас грамотная.

Пётр Иванович похвалил Дмитрия, поправил Настю, потом перешёл к следующему предмету.

— Теперь география, — объявил он. — Сегодня будем говорить о разных странах.

Дети радостно заёрзали. География была их любимым предметом — по крайней мере, те рассказы о дальних землях, которые учитель приносил с собой.

— Наша страна велика, — начал он, разворачивая такой же серый лист с нарисованной картой мира. — Но есть и другие земли. За морями-океанами лежат страны, где живут люди с тёмной кожей, где вместо берёз растут пальмы, а вместо снега — песок.

Он рассказывал об Англии, о Франции, о далёкой Индии. Я слушала, и внутри всё трепетало. В прошлой жизни я знала эти страны, но сейчас они казались недосягаемыми, почти мифическими. Пётр Иванович показывал на карте горы, реки, моря. Дмитрий задавал вопросы, Настя записывала названия. Я молчала, и просто наслаждалась процессом обучения.

— А в Африке, — продолжал учитель, — водятся огромные слоны и быстрые львы. А ещё там живут люди, которые никогда не видели снега.

— Как это — никогда не видели снега? — удивилась Настя.

— А вот так. Там всегда жарко, даже зимой.

Настя ахнула. Я улыбнулась. Подумать только — для этих детей Африка была сказкой. А для меня — реальностью, которую я видела только по телевизору.

Урок пролетел быстро. Пётр Иванович задал домашнее задание — выучить названия пяти столиц. Я записала их на дощечке: Лондон, Париж, Берлин, Вена, Рим. Дети засобирались, побежали играть. Учитель сложил карту, попрощался.

— А вы, Акулина, — сказал он, — приходите в следующий раз. Вы не похожи на необразованную крестьянку.

— Спасибо, — ответила я.

Домна уже ждала меня на кухне.

— Ну как? — спросила она.

— Хорошо, — сказала я. — Он рассказывал о других странах. Очень интересно.

— Мечтательница ты, — усмехнулась Домна. — Иди капусту режь.Я вздрогнула. Взяла нож, таз для капусты и встала у стола. Но мысли мои были далеко — в Лондоне и Париже, в Африке и Индии. А ещё — в Москве, где жил Сергей. И я думала о том, что, может быть, когда-нибудь я увижу эти страны своими глазами. Не сейчас, а когда-нибудь.

Вечером, лёжа на лавке, я улыбалась. Домна спала рядом. Дети давно угомонились.

— Спокойной ночи, — прошептала я в пустоту.

И закрыла глаза.